Strategicheskoe_prognozirovanie_mezhdunarodnykh_otnosheniy

Рис. 11.9. Развитие вероятных вариантов Сценария МО после 2021 года и на перспективу до 2045 года

Как видно из этой диаграммы противоборство западной ЛЧЦ с другими ЛЧЦ будет развиваться по военно-силовому («реалистическому» или «пессимистическому») варианту, продвигаясь достаточно быстро по лестнице эскалации вооруженного конфликта. Этот вариант в 2021–2025 годы переходит в полномасштабную войну на большинстве театров военных действий (ТВД) от Европы и Арктики до АТР без использования ОМУ.

На втором этапе развития полномасштабных военных действий между западной и российской ЛЧЦ (2025–2026 гг.) в конфликт неизбежно втягиваются другие ЛЧЦ, прежде всего китайская,

индийская и исламская, интересы которых оказываются непосредственно затронутыми в ходе войны. Дело даже не в том, это в войны вовлекаются неизбежно соседние государства. Дело в том, что ход и исход любой крупной войны неизбежно затрагивает вопросы послевоенного урегулирования, что не может оставить безучастными великие державы, чье влияние в XXI веке усилилось.

На третьем этапе (2026–2029 гг.) можно ожидать превращения глобального военного конфликта с участием всех ЛЧЦ в глобальную войну, которая должна завершиться на четвертом этапе победой одной из ЛЧЦ и возглавляемой ею коалицией, которая будет оформлена с политико-правовой точки зрения в новую систему миропорядка.

Рассматривая подобный гипотетический сценарий развития МО и ВПО после 2021 года, следует исходить из того, что это — наиболее вероятный сценарий, реализуемый в нескольких вариантах, из всего множества потенциально возможных сценариев. Некоторые из них описывались как в этой работе, так и в предыдущих работах ЦВПИ, в частности, в специальной книге «Прогнозирование сценариев развития международной и военно-политической обстановки на период до 2050 года»510. Таких теоретически возможных сценариев развития МО может быть несколько. И, естественно, их переход из статуса «возможного сценария» в статус «вероятного сценария» должен внимательно отслеживаться. Более того, их анализ должен всегда сопровождать анализ вероятных сценариев как неожиданная альтернатива.

Вместе с тем, именно наиболее вероятный сценарий после 2021 года нас интересует более всего потому, что, в конечном счете, этот сценарий, во-первых, окажется, в конце концов, единственным реальным, а, во-вторых, к нему надо готовиться уже сегодня. Таким образом, мы наблюдаем очевидное противоречие: с одной стороны, мы не можем «гарантированно» спрогнозировать будущий сценарий развития МО (и его вариантов), а с другой, — нам в любом случае придется к чему-то готовиться. Разрешить это противоречие можно только выделив из всего спектра возможных сценариев какой-то один, наиболее вероятный. И именно этот, наиболее вероятный сценарий взять за основу внешнеполитической стратегии и военной политики, базой для последующего стратегического планирования. Даже теоретически государство и общество

не могут одновременно готовиться ко всем сценариям развития

ронной политики: монография: в 2 т. / под ред. А. И. Подберезкина. М. : МГИМО–Университет, Т. 2. Прогнозирование сценариев развития международной и военно-политической обстановки на период до 2050 года. М. 2015. С. 693.

МО, а тем более их вариантам. Даже самый точный прогноз может позволить, в конечном счете, указать на наиболее вероятный вектор развития МО, который будет корректироваться множеством конкретных обстоятельств и условий, которые невозможно предусмотреть. И, тем не менее, государство должно выбрать один из базовых прогнозов развития МО, как минимум, для выделения приоритетов своего развития и распределения ресурсов.

Сказанное означает, что прогнозируемый сценарий развития МО и его варианты указывают на необходимость:

—переоценки внешнеполитических приоритетов с учетом развития военно-силового сценария, прежде всего с точки зрения возможных союзников и партнеров;

—пересмотра структуры военной организации России, которая до настоящего времени не включает, как минимум, три крупные группы ресурсов — идеологию, институты гражданского общества и частный бизнес;

—пересмотра планов оборонного строительства с учетом специфики навязываемой системной сетецентрической войны. Но, прежде всего, необходимо признать, что современная

«точка отсчета» развития существующего сценария МО уже говорит о начале против России сетецентрической войны и сделать соответствующие политические выводы. Такое смелое решение, естественно, потребует веского обоснования (хотя никто не может гарантировать абсолютной точности такого обоснования), которое имеет огромные последствие для государства. От этого зависит ресурс времени, который является очень важным, а иногда и невосполнимым ресурсом. Ошибка, например, в оценке со стороны руководства СССР с точной датой войны с Германией на 2–3 недели (т. е. радикального изменения ВПО) привела не только к разгрому в короткие сроки Западного и Юго-Западного фронтов

СССР, потере миллионов солдат, тысяч танков и самолетов, но и изменению в МО — вступлению на стороне Германии в войну

целого ряда европейских государств, которые поспешили присоединиться к будущему победителю.

Подготовка к современной войне занимает уже не годы, а десятилетия. Она требует не только новых НИОКР, но и фундаментальных исследований, разработки новых технологий, а также существенных корректив в существующей военной организации

государства и управлении страной, обществом и вооруженными силами, нового качества национальной мобилизации.

В нашем случае, когда руководство страны ориентируется на негативные сценарии, допускается высокая вероятность экстраполяции нынешнего негативного сценария развития МО (и его «реалистического» варианта) не только до 2021 г., но и далее. При этом «точка отсчета» перехода «реалистического» варианта в «пессимистический» может быть пройдена уже в 2017–2018 годах, а с 2021 года прогнозируется доминирование «пессимистического» варианта сценария, а именно перехода системного и сетецентрического противоборства в открытую фазу вооруженной борьбы на всех ТВД.

Это означает, что системность и сетецентричность в использовании всех сил и средств западной ЛЧЦ против России будут в значительной степени трансформированы в ведение уже не только силовой, но и открытой вооруженной борьбы. Та ведущаяся гибридная война против России, о которой в апреле 2015 года говорил командующий Западным военным округом А. Сидоров, будет существенным образом трансформирована в вооруженную борьбу сразу на нескольких ТВД, а затем и глобально. В немалой степени именно «благодаря» нарастающему в 2015–2021 годы противоборству между ЛЧЦ511.

Таким образом, признание в качестве наиболее вероятного «пессимистического» варианта развития сценария «Глобального военно-силового противоборства ЛЧЦ» после 2021 года диктуется не только соображениями логики развития МО, но и обстоятельствами вынужденного характера: для нейтрализации негативных последствий развития подобного негативного сценария МО необходимо уже в настоящее время принять срочные и масштабные меры, включая мобилизацию национальных ресурсов, от которых после 2021 года будет зависеть выживаемость государства

инации. Учитывая бескомпромиссность межцивилизационного

противоборства, риски сохранения национальной идентичности

игосударственного суверенитета требуют исходить именно из этого, «худшего» сценария.

Глава XII Основные угрозы национальной безопасности РФ, военные угрозы и особенности военных конфликтов

в прогнозируемый период

Однако в Военной доктрине определение военной угрозы не соответствует подходу, данному в Стратегии национальной безопасности и под военной угрозой понимается «состояние межгосударственных или внутригосударственных отношений, характеризуемое реальной возможностью возникновения военного конфликта между противостоящими сторонами, высокой степенью готовности какоголибо государства (группы государств), сепаратистских (террористических) организаций к применению военной силы (вооруженному насилию)»513. Этим объясняется перечень военных угроз, приведенный в Военной доктрине. Приведём его полностью:

—резкое обострение военно-политической обстановки (межгосударственных отношений) и создание условий для применения военной силы. (В настоящее время данный фактор особенно ярко проявляется в отношениях между РФ и Украиной, между РФ и Турцией, а также в отношениях между РФ и НАТО);

—воспрепятствование работе систем государственного и военного управления РФ, нарушение функционирования ее стратегических ядерных сил, систем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, объектов хранения ядерных боеприпасов, атомной энергетики, атомной, химической, фармацевтической и медицинской промышленности и других потенциально опасных объектов;

—создание и подготовка незаконных вооруженных формирований, их деятельность на территории РФ и ее союзников;

—демонстрация военной силы в ходе проведения учений на территориях государств, сопредельных с РФ и ее союзников;

—активизация деятельности ВС отдельных государств (групп государств) с проведением частичной или общей мобилизации, переводом органов государственного и военного управления этих государств на работу в условиях военного времени.

Анализ приведенного перечня угроз показывает, что они отража-

ют некоторые стороны состояния военно-политической обстановки,

но не указывают на тот возможный ущерб национальным интересам России, который эти действия могут нанести. Вместе с тем, специалистам известно, что военные угрозы России отличаются между собой

513 Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Президентом РФ 26 декабря 2014 года. 30 декабря 2014 г. в «РГ» — Федеральный выпуск №6570.

как в зависимости от рассматриваемого ТВД (СН), так и от других факторов, например, возможных целей применения военной силы.

Примечательно в этой связи, что в военно-политических установках США понятие «военная угроза» вообще отсутствует, а речь ведется об угрозах «интересам США» и их союзников или угрозах «национальной безопасности» или «гражданам США». А это позволяет использовать военную силу не только в ситуации непосредственной военной угрозы, а в любой другой ситуации, когда американские интересы находятся под ударом. И такой подход вполне оправдан, так как военная сила существует не только для того, чтобы отражать внешнюю агрессию, но и для решения широкого спектра национальных задач, в том числе в области экономики, защиты прав, жизни и здоровья российских граждан и в других гуманитарных целях, а также для поддержания международного мира и безопасности, включая борьбу с терроризмом.

В этом контексте представляется необходимым уточнить содержание такого ключевого для обеспечения военной безопасности фактора, как угроза национальной безопасности, установив разновидности этих понятий, что рациональнее всего сделать с помощью классификации. С этой целью следует проанализировать соотношение национальной и военной безопасности, виды угроз жизненно важным интересам личности, государства и общества.

12.1.1.Угрозы национальной безопасности и национальным интересам РФ

Национальная безопасность официально рассматривается в РФ как состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации (далее — граждане), достойные качество и уровень

их жизни, суверенитет, независимость, государственная и территориальная целостность, устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации514.

514 Стратегия национальной безопасности. Утверждена Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 года № 683.

Рис. 12.1.

Обеспечение национальной безопасности государства (нации) состоит в выполнении двух функций — функции защиты некоего объекта, содержащего важнейшие ценности государства, являющиеся основой жизненно важных интересов личности, общества и государства, а также функции развития этого объекта. Или, употребляя термины Стратегии национальной безопасности — реализуя стратегические национальные приоритеты515.

Существующие в настоящее время представления об объекте национальной безопасности закреплены законодательно: это национальные интересы, объективно значимые потребности личности, общества и государства516. Более подробно совокупность национальных интересов показана на нижеследующем рисунке (рис. 12.1).

Угрозы жизненно важным интересам личности, общества и государства можно условно разделить на три группы (рис. 12.2).

515Стратегия национальной безопасности. Утверждена Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 года № 683.

516Там же.