Strategicheskoe_prognozirovanie_mezhdunarodnykh_otnosheniy

нациями, народами и народностями (этносами). В современной военно-политической обстановке такие противоречия, а в последующем вооруженные конфликты и войны вполне реальны. Это может быть подтверждено на примерах ряда стран мирового сообщества (Канады, Великобритании, Испании). Субъекты этих государств, на вполне объективной основе, в соответствии с международным правом, делают вполне законные попытки выйти из под их юрисдикции и существовать самостоятельно.

Национальные противоречия в настоящее время в целом ряде государств, в том числе и в странах бывшего СССР, реально существуют. Они представляют реальные угрозы для внутриполитических и внешнеполитических отношений. Эти противоречия можно наглядно наблюдать в Средне-Азиатских республиках бывшего Советского Союза, в Грузии, Прибалтике, а также на примере Украины. Поэтому США и их ближайшие союзники, данные противоречия активно используют, чтобы создавать внутриполитические проблемы, стравливают народы различных национальностей на международном уровне и это, к сожалению, приносит им ожидаемые плоды в достижении своих военно-политических целей.

Глава XIII Стратегия России

в контексте сценария «Глобального военно-силового противоборства»

13.1. Сценарий «Глобального военно-

силового противоборства» и угрозы национальной безопасности России

В начале XXI века политика Запада по отношению к России переросла в откровенно силовую политику, в которой отчетливо присутствовали элементы шантажа, угроз и запугивания. Прямое вооруженное насилие осуществляется пока через клиентские режимы и негосударственные организации. Созданные за последние годы в интересах Запада неформальные вооруженные формирования, террористические группы и экстремистские организации стали массово использоваться против интересов безопасности России уже не только на периферии России — на Кавказе и Средней Азии, но и на ее европейской части.

По сути дела нападение на юго-восточные регионы Украины стало нападением на Россию, что хорошо понимали на Западе. В то же время в публичном поле это нападение изображали как внутриукраинский конфликт, в который вмешивается Россия. Тем самым уровень и масштаб войны против России искусственно снижался до рядового регионального вооруженного конфликта, чьи последствия долго скрывались, а масштабы — уменьшались.

Незаметно, для мирового общественного мнения, но на Украине произошло главное: военная сила в полномасштабном формате

стала применяться против русских и России, т. е. началась прямая война с Россией. И не важно, что вооруженные силы Украины не состояли из профессиональных военных США и НАТО, а из бывших военных. Они управлялись, т. е. действовали в интересах и подчинялись руководству США и НАТО, в соответствии с нормами и правилами новой, асимметричной войны. Проще

говоря, во втором десятилетии XXI века на Украине война против России фактически началась, хотя формально ее никто и не объявлял. Впрочем, США только в последнее десятилетие воевали более 10 раз против 7 государств, не объявляя войны. Этот атрибут — объявление войны — стал, как уже говорилось, устаревшим атрибутом военной истории прошлого, как и многие другие особенности традиционной войны.

События на Украине стали лишь одним из очередных звеньев неизбежно нарастающей конфронтации между западной

ироссийской ЛЧЦ. Эта нарастающая конфронтация была следствием политики Запада сохранить за собой глобальный контроль над сложившейся финансово-экономической системой и всеми основными процессами в мире. Эта конфронтация также стала

иреакцией России на растущий гегемонизм Запада, угрожающий существованию суверенитета и непосредственно самой российской нации. К началу второго десятилетия эта конфронтация уже фактически вылилась в силовую внешнюю политику, которая совершенно по-новому сформировала международную обстановку. События в Северной Африке и Сирии это подтвердили.

Можно сказать, что внешняя политика США и Запада в XXI веке перешла из качества силовой политики в качество политики вооруженного насилия, когда граница между вооруженными способами и «просто» силовыми способами достижения политической цели исчезла. Проблема в том, что далеко не все это заметили, а те, кто заметил, — захотели это признать. По сути дела была официально утверждена новая модель поведения США в мире, которую Б. Обама назвал в февральской (2015 г.) речи, посвященной «Стратегии национальной безопасности США», «…моделью американского лидерства, основанного на экономических и технологических преимуществах и ценностях американского народа»526.

Фактически, любые силовые действия (даже чисто экономические) стали официально признаны одной из форм вооруженного

насилия, составляя единую внешнеполитическую стратегию. Военная сила формально и официально вновь, как и в период холодной войны, стала главным инструментом американской внешней по-

литики. Как заявил по этому поводу в октябре 2014 года С. Лавров, «Наши партнеры, которые фактически ввели санкции, не скрывают, что цель этих мер — не Украина. По сути, в их заявлениях и поступках постоянно сквозит истинная цель рестрикций — переделать Россию, изменить ее позицию по ключевым, принципиальнейшим для нас вопросам и заставить принять позицию Запада. Это прошлый век, прошлая эпоха, колониальное инерционное мышление»527.

К началу 2015 года противостояние России и Запада достигло критического уровня, когда политическое руководство России должно было делать принципиальный выбор либо в пользу сохранения остатков национального суверенитета, либо полного отказа от него и признания приоритетов Запада, т. е. фактического признания политического поражения и полной зависимости. Этот выбор В. Путин образно обрисовал в своем послании Федеральному Собранию в виде образа «Мишки в тайге, у которого хотят вырвать когти». Примечательно, что часть российской правящей элиты открыто готова была пойти на капитуляцию перед Западом.

Война на Украине в 2014–2015 годах все более приобретала черты одного из региональных военных конфликтов на фоне контекста глобальной войны, имеющей новый сетецентрический, системный и гибридный характер. Россия столкнулась именно с очевидным внешнеполитическим вызовом в отношениях с Западом, с одной стороны, и с внутриполитическим кризисом национальной идентичности, необходимостью выбора между укреплением суверенитета и его окончательной потерей, — с другой. Переговоры

вМинске между Россией и ЕС по поводу Украины в этой связи означали, что политико-дипломатические средства сохраняются

вэтом противостоянии, даже при понимании того, что они неэффективны. На самом деле, системная и сетецентрическая война западной ЛЧЦ против России преследует самые решительные и бескомпромиссные цели:

—во-первых, воспрепятствование превращению России в центр силы, способный угрожать сложившейся в XX веке военно-политической и финансово-экономической системе,

527 Лавров: истинная цель санкций — заставить Россию принять позицию Запада. ИТАР-ТАСС, 2014. 19 октября / http://itar-tass.com/politika/1517691

обеспечивающей США и возглавляемой ими ЛЧЦ выгодное перераспределение мировых ресурсов. Россия фактически поставлена перед выбором: либо, сохранив остатки суверенитета, принять внешние правила и нормы поведения в мире и в самой стране, либо быть уничтоженной в качестве самостоятельного

инезависимого государства с последующим разделом территории, ресурсов и контролируемого в мире пространства. В этой связи политика В. Путина в 2004–2015 годы рассматривается западной ЛЧЦ именно в качестве угрозы такого монопольного контроля и сохранения существующих систем и институтов;

—во-вторых, ликвидацию суверенных институтов управления России, способных защищать национальные интересы и ценности уже после фактической потери ими власти в стране. Национальные институты — будь то институты военной организации, культуры, образования, природопользования, либо любые иные — рассматриваются в качестве потенциальной угрозы западной ЛЧЦ именно в силу их «неподчиненности» Западу, возможному, неизбежному противодействию его политике. Такие независимые институты, по оценке западной ЛЧЦ, угрожают всей сложившейся в мире системе взаимоотношений

иценностей самим фактом своего существования. Они могут, даже не будучи активированы, подавать пример другим участникам международных отношений, ставя под сомнение право западной ЛЧЦ контролировать положение в мире;

—в-третьих, изменить существующие международные нормы

иправила, включая территориальные изменения зон ответственности, контроля над транспортными коридорами, акваториями и, в конечном счете, геополитическим пространством в пользу западной ЛЧЦ, изоляцию страны от союзников

ивозможный раздел ее территории.

Таким образом, в отношении России преследуются самые решительные и безальтернативные цели, в соответствии с которыми

формируется стратегия, средства и способы их достижения. Особенности целеполагания, кроме того, предполагают значительную детерминированность в выборе сценариев и их вариантов развития, а также соответствующих стратегий, которые должны каждый раз ставить государства, в конечном счете, перед выбором — капитуляция, либо вооруженное противоборство.

«Бескомпромиссность» как принцип реализации будущего сценария развития МО, предполагает, что каждый раз вслед за очередными агрессивным действием США и их союзников другим государствам предстоит согласиться с этим действием («пойти на компромисс»), либо столкнуться с усилением давления. Очень показателен пример такой стратегии политики США и ЕС на Украине, которая характеризуется эскалацией антироссийских действии. Ответная реакция России должна быть либо «компромиссной», т. е. признанием де-факто этих шагов, либо столкнуться с силовой эскалаций (санкциями), либо угрозой военного давления.

Другой важной особенностью западной стратегии является изоляция континентальной части России от ее акваторий, потенциальных союзников и партнеров. Особенное значение на начальном этапе реализации этого варианта будет оспаривание безусловности суверенитета России над целыми регионами — от Арктики и морских акваторий до сухопутных пространств, а также транспортными коридорами.

Рис. 13.1. Огораживание России

В ходе реализации этой стратегии на определенных этапах прогнозируемого варианта силового сценария могут быть предприняты попытки добиться следующих целей:

—изолировать и отторгнуть Калининградскую область, остров Сахалин, полуостров Крым, арктические острова и ликвидировать контроль над Северным морским путем (СМП);

—де-факто и де-юре, где возможно, ликвидировать суверенитет России над акваториями Черного, Балтийского, Каспийского и Баренцева морей, ограничить экономический и военно-по- литический контроль над акваториями Охотского и Северного морей и др.

Как «реалистический», так и «пессимистический» варианты

доминирующего сценария развития МО после 2021 года будут нацелены на максимальную изоляцию России с севера, запада и юга, а также воспрепятствование развитию отношений РФ на юге со странами Центральной Азии и Юго-Восточной Азии. «Стратегическое окружение» предполагает, что будет сделано все для того, чтобы такие организации как ШОС, БРИКС (особенно «треугольник» КНР — РФ — Индия), ОДКБ не получили своего развития и не превратились в альтернативный западной ЛЧЦ центр силы.

Определенное представление о последовательности достижения этих геополитических целей может дать следующая «эскалация» десуверенизации морских и сухопутных регионов:

—медийные «вбросы» и «научные» концепции, обосновывающие необходимость международного использования некоторых регионов, ресурсов и транспортных коридоров;

—декларации отдельных общественных деятелей, как правило, не связанных с реальной политической деятельностью;

—создание организаций (общественных, гуманитарных, экологических, наконец, политических), требующих пересмотреть существующий статус территорий;

—инициативы иностранных правительств, требующих формализации новых международных институтов и норм международного права;

—продвижение баз, органов управления и ВС западной ЛЧЦ

максимально близко к границам РФ;

—создание органов управления для ведения специальных боевых операций на прилегающих ТВД;

—инициирование внутриполитических кампаний, инспирирование акций, «помощь» НПО и другая деятельность, дестабилизирующая обстановку вблизи или в самих этих регионах и т. д.