Lit-ra_Psikholingvistika / Основы теории речевой деятельности. Под ред. А.А. Леонтьева

Глава 7

ЗНАКОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛИНГВИСТИКИ

Введение

В теории речевой деятельности знаковая проблематика предполагает прежде всего обсуждение вопросов о структуре (языкового) знака и системы знаков, о структуре знакового действия и системы знаковых действий, о содержании и формах соответствия системы знаков и системы знаковых действий.

Для анализа этих проблем отправной должна быть характеристика структуры знака. Такая характеристика прежде всего должна отражать разнообразие и неоднородность символических форм, определяемые особенностями их соотношений с речевым целым, текстом.

Несколько предварительных замечаний.

1. На каждом этапе развития лингвистики проблема знака решалась и решается, исходя из основных задач, стоящих перед лингвистикой на этом этапе ее развития.

Для теоретического языкознания сегодня ведущим, на наш взгляд, является изучение механизмов построения языка как совокупности взаимодействующих и упорядоченных по уровням структур знаковых действий, «сложной многоуровневой постройки, возглавляемой ведущим уровнем, адекватным смысловой структуре» речевого акта, постройки, где степень осознаваемости и степень произвольности растет с переходом по уровням снизу вверх [Бернштейн, 1966].

Здесь уместно и необходимо сказать о том, что именно знаковое действие как объект исследования отличает психолингвистику от психологии речи, изучающей индивидуальные механизмы речи вне их знаковой функции, и от экспериментальной лингвистики, устанавливающей психологическую и нейрофизиологическую объективность лингвистических единиц, но не исследующей их значимости для личности как члена коллектива.

Необходимой предпосылкой эффективного изучения внутренней структуры знакового действия и системы знаковых действий является такая экспликация понятия знака и символа, которая позволила бы объяснить социальную природу и системность речевого действия как феномена активности участников коммуникации.

2. Семиотика, наука о знаке, рассматривает системы различных символических средств как модели внешнего мира, строящиеся в процессе познавательной деятельности человека.

Знаковая проблематика теории речевой деятельности связана

с изучением процессов конструирования моделей внешнего мира

впроцессе познавательной, шире — продуктивной деятельности человека.

Необходимая предпосылка эффективного анализа этой проблематики состоит в фиксации особенностей отношений знака к субъекту и объекту познания, ибо можно думать, что именно эти особенности отражают и определяют пути познавательной деятельности человека, изменения отношений между субъектом и объектом познания. Участники акта коммуникации совершенствуют не только знание о предмете сообщений, но и о самой коммуникативной ситуации, компонентами которой они являются. Поэтому знак и иные символические средства можно рассматривать как некоторые стандартные общепризнанные указания на пути изменения и овладения коммуникативной ситуацией.

Коммуникативная ситуация определяется реальным или мыслимым объектом — предметами обмена между активными участниками коммуникации: отправителями и получателями сообщений. Кроме того, возможны еще и пассивные участники: лица, с которыми взаимодействуют активные участники коммуникации, но которые в ней не участвуют.

Опосредуя отношения активных участников, символические средства выполняют к о м м у н и к а т и в н ы е функции, содержание которых — управление поведением активных участников акта коммуникации. Опосредуя отношение активных участников коммуникативной ситуации к пассивным участникам коммуника-

ную, связанную с обобщением, формированием абстракций. Далеко не каждое символическое средство наделено любой из этих познавательных функций. Символы, например, наделены только назывной и заместительной функцией. Иное — знак, который наделен всеми тремя функциями. Важно при этом, что, не отличаясь коммуникативными и магическими функциями, знак и символ различаются не только наличием — отсутствием описательной функции, но также и объемом и содержанием тех познавательных функций, которые являются общими для символа и знака: назывной и заместительной. Функциональное различие знака и символа должно найти свое выражение и в устройстве соответствующих символических форм. Эти различия и предстоит нам выяснить.

6.Субстанциальное несовпадение символических средств и обозначаемых ими реалий2.

7.Способность к трансмутации одного набора символических средств в другой, у Л. Ельмслева: «Язык — это семиотика, на которую можно перевести все другие семиотики» [Ельмслев, 1960; Булыгина, 1970].

СИМВОЛ

Про символы можно предположить следующее:

1. Каждому предмету может соответствовать по крайней мере один символ.

2.Два предмета имеют один и тот же символ тогда и только тогда, когда между ними существует связь.

3.Символы двух предметов, между которыми существует связь, могут быть никак не связаны в данной символической системе.

Совокупность символов может передать только наличный состав предметов, принадлежащих ситуации, но не связи между ними. В том случае, если достаточно перечислить все предметы, дать номенклатурное, экстенсиональное описание ситуации, можно обойтись только символами.

Символы не разложимы на компоненты, которые могли бы функционировать как символы. Поэтому они несопоставимы.

Описание ситуации только символами не предполагает какоголибо принципа аранжировки, который соответствовал бы аранжировке предметов, принадлежащих ситуации. Последовательность символов может соответствовать уникальному набору правил выбора и упорядочения символов, никак не сопоставляющему эту последовательность символов другим из тех же символов. Любая аранжировка символов внутренне, самими символами не определена.

Из сказанного ясно, что регулярное использование одних и тех же символов при описании ряда разных ситуаций предполагает существование в том же языке наряду с символами еще и иных символических средств, которые обеспечивали бы установление тождеств и различий употреблений символов в описаниях ситуаций. В этом отношении символы схожи со средствами языковой анафоры и антиципации, в частности с местоимениями. Такие символические средства должны быть сопоставимы, а потому обязаны быть разложимыми. Именно таковы знаки. Систематическое использование символики, отличающее, например, язык математики, предполагает использование наряду с символами еще и знаков. Эта гетерогенность — существенная особен-

2 Это свойство, видимо, связано с третьим. Шкала субтанциональных соответствий символических средств и их денотатов (предельными точками которой являются иконы (образы и диаграммы) и символы), намеченная Ч. Пирсом, обсуждается Р. О. Якобсоном [1970].

НОСТЬ формальных языков, избавиться от которой при их построении невозможно.

Даже при этих условиях использование символов (как следствие неспособности передать связи символизируемой реалии с другими, неспособности содержать указания на реалии, не обозначенные данным символом) отличается строгой регламентацией. Это выражается в стереотипности символов и формул, последовательностей символов, в стандартности устройства формул, в узкой, специализированной направленности сигнала, состоящего из символов. Социальное поведение при использовании символического кода — разновидность видотипического поведения.

Разновидностью символа является эмблема. От символа она отличается общепринятой конвенциональностью условий употребления, социальной регламентированностью формы плана выражения и плана содержания [Лосев, 1971].

Регулярным для естественного языка является использование такой разновидности символов, как имена собственные [Суперанская, 1973].

Для характеристики символов существенны условия перехода «символ --> знак» и симметрического ему перехода «знак -» символ».

Переход «символ --> знак» (в частности, переход от имен собственных к нарицательным: макинтош, квислинг и т. п.) реализуется в ходе выделения в целом его части и обозначения связи референта с ему подобными и отличными по классу, в ходе снятия индивидуализирующих характеристик, т. е. в процессе перехода от уникального референта к классу референтов и системе, в которую он включен.

«Превращение нарицательного имени в собственное обозначает прежде всего утрату понятия и превращение слова в кличку.

... Если переход собственных имен в нарицательные не является обязательным, а зависит от конкретной ситуации и проявляется при надобности, то переход нарицательных в собственные — это регулярное явление: все собственные имена любого типа, за редкими исключениями придуманных кличек,— в прошлом нарицательные.

...Превращение собственного имени в нарицательное связано с наполнением слова понятием» [Реформатский, 1967].

ЗНАК

Знак есть некоторое обобщение символа, призванное фиксировать не только и не столько предмет действительности, сколько связи между предметами3.

Для единиц множества знаков можно предполагать справедливость следующих утверждений:

1. Утверждения 1 и 2 толкования понятия «символ».

3Фиксация этих связей представляет собой основание внутренней формы знака, ср. в этой связи [Шпет, 1927].

2.Каждому знаку соответствует по крайней мере один символ.

3.Два предмета, между которыми есть связь, могут иметь каждый по такому знаку, что существует по крайней мере одна последовательность знаков —окрестность (= контекст) каждого из этих знаков, которая содержит оба знака.

4.Если имеется некоторая окрестность знака — последовательность знаков, содержащая этот знак, то знаки, содержащиеся

вэтой окрестности, относятся к предметам, между которыми есть связь.

Окрестности знака

Про окрестности знака можно предполагать следующее:

1. Каждая окрестность знака содержит по крайней мере один знак.

Окрестность знака, которая содержит только сам этот знак, тривиальна. Все иные окрестности нетривиальны. Множество окрестностей знака не исчерпывается тривиальной окрестностью знака. (Условие синтагматичности знака).

2.Каждая окрестность знака может быть знаком. Каждая окрестность такого сложного знака может быть окрестностью знаков — составляющих, обратное неверно. (Условие иерархии знаков и их контекстов).

3.Для двух произвольных знаков найдется такая окрестность, которая содержит один из них, но не содержит другой. (Условие 1. дифференцируемости (= отделимости) знаков и 2. делимости окрестностей).

4.Множество окрестностей, содержащих данный знак, однозначно соответствует данному знаку, если оно содержит тривиальную окрестность. (Условие автономности знака).

5.Если множество окрестностей, содержащих данный знак, не содержит тривиальной окрестности этого знака, то это множество окрестностей может соответствовать более чем одному знаку.

6.Множество всех окрестностей, содержащих данный знак, содержит множество знаков для предметов, которые связаны с предметом, которому сопоставлен данный знак.

7.Множество всех окрестностей, содержащих данный знак двух предметов, может содержать такие два множества знаков, пересечение которых не содержит ничего, кроме данного знака.

8.Если два знака относятся к одному и тому же предмету, то множество окрестностей для одного из знаков содержится в

дополнении ко множеству окрестностей для другого знака. (Условие парадигматичности знаков).

9. Пересечение множеств знаков, содержащихся в окрестностях двух знаков одного и того же предмета, содержит по крайней мере один такой знак, множество окрестностей которого включает первые два множества окрестностей.

Структура знака

В силу сказанного, знак — это такое единство плана содержания и плана выражения, где план содержания — двучастная организация имени называемого компонента ситуации А и сово-

ра и зачерненная вершина — компоненты смысловой структуры знака, а незачерненные вершины — имена предполагаемых символических средств (символов или знаков) 4.

Если план содержания знака обозначить X, а план выражения той же буквой без марровских кавычек, то структура знака

σ(А) — это тройка объектов вида

σ(А) = <'А, (А)', А>

Знак — это прежде всего схема, «обобщенный принцип дальнейшего развертывания скрытого в нем смыслового содержания..., перехода от обобщенно-смысловой характеристики предмета к его отдельным, конкретным единичностям» [Лосев, 1971] на основе реализации его валентностей.

Валентность — неотъемлемый, конституирующий атрибут знака: знак может быть реализован только в тексте, существование контекста — необходимое условие функционирования знака. Из

ные контексты и является символом всех этих контекстов. Контекстная обусловленность единиц текста является отличительной чертой текстов естественных языков, отличительной чертой естественных языков в их оппозиции формализованным языкам логи- ко-математического типа. В этой связи изучение контекстного варьирования лингвистических единиц и построение контекстносвязанных грамматик в рамках теории порождающих моделей представляется делом первостепенной важности.

Реализация знака предполагает замещение одной валентности (подчинение, линейная тактика развертывания) или нескольких

4Если А и В - компоненты ситуации, а (А, В) - связь между ними, то связь знака σ (А) с другими знаками — возможными обозначениями компонента ситуации В — и совокупность всех таких знаков называется валентностью. Ограничение совокупности таких знаков до одного единственного в тексте условимся называть замещением валентности.

валентностей (соподчинение, нелинейная тактика развертывания знака). Разумно думать, что не все знаки при каждом их использовании и не все использования каждого знака характеризуются замещением всех валентностей. Незамещенность одних связывает данный знак с предшествующей частью текста или с предыдущими текстами, незамещенность других обеспечивает построение на основе данного текста других текстов или продолжение данного текста (понимание текста). Валентность может быть замещена символом (безусловный останов развертывания), но может быть замещена и знаком. В последнем случае отграниченность текста [Лотман, 1970] требует особого механизма регуляции. Им может быть, в частности, механизм актуального членения, когда содержание темы 5 строго включает содержание ремы, иначе, когда рема повторяет множество валентностей тем в редуцированном виде. Этот принцип регулярного развертывания знаков может быть пояснен схемой:

Дальнейшее усложнение схемы связано с тем, что валентности требуют своего замещения, но не накладывают никаких ограничений на вид замещающих знаков, а они могут быть простыми, состоящими из одного знака, но могут быть и сложными, представляющими собою нетривиальную окрестность знака, сочетание знаков.

Структура знака определяет необходимость текста, синтагматики. Но столь же очевидно, что структура знака определяет и необходимость парадигмы.

'Σ (А)' — необходимая принадлежность плана содержания знака σ (А). План выражения знака, как и план выражения символа, ориентирован прежде всего на 'А' В любом случае для большинства знаков нетипично присущее фразеологизмам обозначение внутризнаковыми средствами каких-либо связей 'А'. По-

5В этой связи существенна гипотеза Н. Д. Арутюновой о том, что «те элементы, которые выполняют в высказывании идентифицирующую функцию, входя в состав темы, имеют денотативное значение. Напротив, слова, выполняющие в высказывании функцию ремы, сообщаемого, остаются обычно на сигнификативном уровне» [Кручинина, 1971].

этому неотъемлемые и существенные характеристики а (А) остаются в самом σ (А) необозначенными. Выход только один: размножить а (А) и каждой копии приписать указатель на его валентности, допустить возможность формообразования для знаков. Индексы эти могут не зависеть от σ (А) или класса, которому принадлежит σ (А). Если они к тому же еще и стандартны, то формы σ (А) являются словоизменительными. В противном случае они являются словообразовательными. Предельный случай нестандартности индексов валентностей в их связанности с обозначением 'А' — супплетивизм.

Синтагматика и парадигматика, таким образом, имеют единое основание. Это же верно для словоизменения и словообразования. И в этом, и в другом случае — это формы согласовательных классов [Зализняк, 1966]. В зависимости от указанных факторов одни и те же формы знака в одном языке являются словоизменительными, а в другом — словообразовательными, в одном выражаются сочетаниями знаков, в других — одним знаком. Знаки могут специализироваться в роли индексов валентностей, в этом случае они полузнаменательны или вообще незнаменательны. Для обсуждаемой проблемы существенно заметить, что индексы словоизменительных и словообразовательных форм знака не являются знаками: они лишь символы (в системе языка символы второго порядка), символы принадлежности данному знаку его валентности. Ясно также и другое: подобные индексы вне знаков символическими средствами не бывают, они получают свое значение и значимость в знаке и через посредство знаков. Сами же знаки без этих индексов хотя и имеют значение, но не имеют значимости, не являются членами системы, ср. [Шпет, 1927; Смирницкий, 1954, 1955; Слюсарева, 1967]. Знак характеризуется своими валентностями. Если объектом знакообозначения является сама валентность, т. е. класс знаков, попеременно вступающих со знаком А в связь а, то знаком этого класса знаков может быть индекс этой валентности для знака А (особенно если он присущ многим знакам этого класса знаков). Оба процесса — образование индексов из знаков и образование знаков из индексов — давно известны лингвистике и получили названия грамматикализации и деграмматикализации.

«Высокоразвитые речевые системы человека аналогичны математической алгебре (может быть, это и создало возможность ее дальнейшей формализации до «логической алгебры» Буля и др.) ...

Для математической алгебры характерно наличие условных знаков — символов двух родов: номинативных символов (такими обычно служат буквы) и операторных символов, обозначающих функциональные отношения между первыми и те действия, которые надлежит над ними произвести ...

Это же наблюдается в структурной речи, свойственной человеку. Ее номинативные символы (имена, знаки качеств, причастные формы и т. д.) представляют собою условные фонемы или

графемы, обозначающие различные содержания в составе мыслительного процесса. Наряду с ними имеет место богатая лексика операторов-слов..., создающих между первыми смысловые функциональные отношения и превращающие речь-словник в речь — орудие познания мира и действования в нем.

Сами эти слова — операторы и этимологические операторы (связки, суффиксы, падежные формы и пр.) ничего не отображают и не несут никакой предметной нагрузки совершенно аналогично тому, как работают в алгебре знаки +, —, и т. п. Но может быть величайшим открытием на заре человеческого разума явились как раз эти операторы — слова и мысли» [Бернштейн, 1963].

Два основных вида отношений знаков

Если А и В знаки, а Т(А) — окрестность знака А, Т(В) — окрестность знака В и Т(А,В) — окрестность знаков А и В, то, следуя Ю. А. Шрейдеру [1971], можно описать наши представления о синтагматических и парадигматических отношениях знаков так.

Отношение А а В называется парадигматическим, если по свойствам окрестности Т(А), содержащей знак А, можно судить о свойствах окрестности Т(В), полученной заменой А на В и некоторых обусловленных этой заменой преобразований.

Отношение А β В называется синтагматическим, если из выполнения этого отношения следуют некоторые суждения об окрестностях вида Т(А,В), содержащих знак А и знак В одновременно.

Парадигматические отношения (синонимия, род — вид, часть — целое) находят выражение в дистрибуции элементов в тексте, синтагматические отношения (название объекта — название одного из характерных для него свойств, в том числе связей, возможных оценок и т. п.) — в сочетаемости элементов в тексте.

Оба приведенных определения предполагают необходимость связности, синтагматической и парадигматической непрерывности. Например, текст связан, если по осмотренной части текста можно делать правдоподобные предположения о неосмотренной части текста. В этой связи понятно, что грамматика текста обязана описывать не столько структуру текста, сколько возможные его изменения, в частности распространения.

Антиномии структуры плана содержания знака

Минимальный знак в плане содержания — это нерасчлененное обычно указание на референт А и пару референтов А и В (связь референта А с референтом В). Таким образом, знак— одновременно и пара, и член пары.

Разрешение этого противоречия — в необходимости взаимосвязанности синтагматики и парадигматики, словоизменения и слово-