Lit-ra_Psikholingvistika / Основы теории речевой деятельности. Под ред. А.А. Леонтьева

образования, «наличия линии отбора и линии сочетания, связанного с этим наличия, наряду с элементарными знаками, знаков определенной иерархической структуры, состоящих из знаков меньшей степени сложности» [Булыгина, 1967].

Минимальный знак — это единство указания на неразложимое в данной системе (референт А) и составное целое (пара референтов А и В).

Разрешение этого противоречия — в членимости любого знака на части, сигнализирующие о целом, во-первых, о синтагматических и парадигматических условиях существования знака, вовторых, членение на идентифицируемое и идентификатор, если подходить к языку с позиций динамического его описания. Иначе говоря, основной формой синтагматических отношений является подчинение, детерминация, идентификация, отношение операнда и оператора. В теории порождающих грамматик осознание этого факта реализовано в грамматике зависимостей [Мельчук, 1964; Гладкий, Мельчук, 1969] и аппликативной грамматике [Шаумян, 1965, 1971].

СОДЕРЖАНИЕ СИМВОЛИЧЕСКИХ СРЕДСТВ

Предмет, сопоставленный символу, есть значение символа. Предмет, сопоставленный знаку, есть значение знака, денотативное, если это представитель класса, десигнативное — если это весь класс предметов. Функция, ставящая в соответствие знак и предмет, называется номинацией.

Нетривиальное множество всех окрестностей, содержащих данный знак, есть смысл этого знака. Функция, ставящая в соответствие знаку множество окрестностей, содержащих знак, называется коннотацией. Функция эта может быть задана экстенсионально, может представлять перечень окрестностей, а может быть задана интенсионально с помощью некоторого устройства, порождающего этот перечень (и только его) на основе данных о конституентах окрестностей (или их признаков), об их классах, о правилах их организации в окрестности. Подобные устройства изучаются теорией порождающих грамматик.

Знак разумен, если множество его окрестностей не исчерпывается самим знаком.

Функцию, ставящую в соответствие множество всех окрестностей, содержащих данный знак, и любое собственное подмножество этого множества, кроме тривиальной окрестности этого знака, назовем его содержанием. Знак, которому приписано содержание, является содержательным знаком. Содержательный знак допускает языковую абстракцию, переход от подмножества окрестностей к включающему его множеству.

Всякий содержательный знак разумен. Не всякий разумный знак содержателен.

Функцию, которая множеству всех окрестностей, содержащих данный знак, ставит в соответствие объединение непересекающихся собственных подмножеств этого множества, кроме тривиальных, назовем полисемией.

Знак, которому приписана полисемия, назовем многозначным. Всякий многозначный знак содержателен, но не всякий содержательный знак многозначен.

Непустое пересечение множеств окрестностей для данного знака а и для некоторого другого знака b, отличающееся от множества окрестностей по крайней мере одного из двух знаков, является составляющей смысла каждого из сопоставляемых знаков, скажем, составляющей смысла знака а (относительно знака b).

Функцию, которую ставит в соответствие смыслу знака а составляющую смысла знака b, назовем семантической предсказуемостью (семантическим согласованием, мотивацией) b по а. Мотивация b по а и а по b является перифразой, если составляющая смысла знака а (относительно b) и составляющая смысла b (относительно а) совпадают. Семантическим выводом b из а назовем любую такую последовательность мотиваций знаков a1, . . ., аn-1, ап, aп b, при которой каждое аi мотивировано любым предшествующим ai-1 и составляющая смысла знака аi (относительно знака пi-1) и составляющая смысла знака a i - 1 (относительно знака аi) таковы, что 1) либо первая включает вторую (семантическое свертывание), либо вторая включает первую (преодоление семантического эллипсиса) и 2) для данной совокупности знаков различия составляющих минимальны. Вывод однороден, если для всех пар <аi, ai + 1 > он либо конденсация (=семантическое свертывание), либо устранение эллипсиса. Семантический квазивывод отличается от семантического вывода тем, что требуется согласование лишь ai и ai+1 (а не аi и любого предшествующего ему а).

Семантика символа — это его номинация, семантика знака — это еще и коннотация и, что особенно важно, организация его содержаний.

Исследование разумности знаков — это анализ и описание в виде грамматики (организации правил) предсказуемости по семантическим характеристикам данного знака семантических характеристик знаков, синтагматически и парадигматически связанных с первым. Основная проблема теоретической семантики на этом пути — проблема семантической интерпретации, установления содержания произвольных компонентов окрестностей знака (особенно непосредственно с ним не связанных), исходя из семантики этого знака, ср. [Weinreich, 1965; Шрейдер, 1965]. Исследование семантического вывода [Шаумян, 1971] представляется важнейшим условием адекватной теории содержательного знака. Вниманию и анализу подлежат обе формы семантического вывода: семантическое свертывание (конденсация) и преодоление семантического эллипсиса [Поливанов, 1927; Винокур, 1930; Могилевский, 1966; Иванов, 1962; Сапогова, 1968; Ахманова и др.

раз вернуться к валентности, теперь уже с точки зрения ее содержания. Валентность — реприза семантических компонентов знака. Разграничение обязательных и факультативных валентностей данного знака фиксирует неоднородность по значимости семантических компонентов знака. Упорядоченность валентностей, их совместимость друг с другом (или несовместимость), отношения предсказуемости одних валентностей по другим (необходимость существования и реализации одних валентностей для существования и реализации других) — все это вместе взятое отражает композицию, внутреннюю организацию знака как модель возможных его реализаций в тексте. В этой связи существенно моделировать не просто сентенциональность знака, но множественность его окрестностей, подчиняющуюся четким правилам, их организованность.

СИСТЕМНОСТЬ СИМВОЛИЧЕСКИХ СРЕДСТВ ЕСТЕСТВЕННОГО ЯЗЫКА

Символические средства естественного языка или имеют валентности (знаки, признаки типа А), и/или замещают валентности знаков (знаки и символы, признаки типа Б ) . Оба типа признаков необходимы, если ведущей чертой естественных языков является контекстная связность единиц языка как членов текста. На основе этих признаков символические средства языка объединяются в классы и противопоставляются друг другу в пределах класса, образуют систему взаимосвязанных единиц. Знаки обладают как своими собственными признаками (признаки типа А), так и признаками, индуцированными другими знаками (признаки типа Б ) , место символа в системе языка задается только признаками типа Б.

Важно подчеркнуть, что в основу интерпретации признаков символических средств, определяющих их место в языковой системе, должен быть положен тот факт, что валентность, фиксируя связь референтов номинации, указывает на те их качества, которые в этой связи референтов и проявляются. Неудивительно поэтому, что семантический анализ текстов обнаруживает постоянную повторяемость в тексте одних и тех же семантических составляющих.

Рассматриваемые признаки символических средств естественного языка не имеют своего собственного выражения, это одноплановые сущности плана содержания символических средств языка, так называемые «фигуры плана содержания», а потому находятся за пределами арсенала двуплановых символических средств языка.

Признаки обоих типов конституируют содержание символических средств. Относительно системы о каждом из них

можно говорить как об организации (коллективе, иногда говорят еще о пучке) признаков, для данного знака, скажем, дифференциальных при его оппозиции одним знакам и символам, интегральных при его оппозиции другим знакам и символам.

Современность и тенденция к изоморфизму плана выражения и плана содержания символических средств, системность плана содержания двуплановых единиц языка определяют необходимость системности и их плана выражения. Именно это обстоятельство является источником и содержанием членимости плана выражения символических средств языка на одноплановые единицы плана выражения: фонемы и дифференциальные признаки. Это тоже «фигуры», но плана выражения.

«Подобно тому, как означающее какого-либо нового языкового знака ново только в том смысле, что представляет собой новое сочетание уже известных фонем (фигур выражения, которые в принципе могут в других случаях быть самостоятельными означающими), его означаемое является новым только в том смысле, что это новая комбинация уже известных семантичееких элементов, т. е. фигур содержания, способных в иных случаях быть означаемыми отдельных знаков» [Булыгина, 1967]. И фигуры плана выражения, и фигуры плана содержания определяют пространства реальных и потенциальных единиц плана содержания и реальных и потенциальных единиц плана выражения соответственно. Оба пространства независимы, каждое из них обладает своей метрикой. На паре этих пространств задано отображение одно пространства в другое, результат которого — множество знаков. Особенности этого отображения таковы, что между единицами плана содержания и единицами плана выражения существуют много-многозначные отношения. Это находит свое выражение в асимметрии плана содержания и плана выражения знаков, в синонимии и омонимии знаков.

Классная организация символических средств, наличие фигур плана выражения и плана содержания определяют возможность описать механизм использования символических средств с помощью правил, число которых меньше числа используемых символических средств и их сочетаний, во-первых; описывающих одинаково просто не отдельные факты, а их классы, внешне, а часто и по сути весьма различные, во-вторых.

АССОЦИАТИВНОСТЬ ЗНАКА

В противоположность символу знак всегда предполагает другие знаки. Знак ассоциативен. Основа ассоциаций по смежности— наличие непустого пересечения множеств окрестностей ассоциируемых знаков: чем меньше мощность дополнения в каждом множестве окрестностей к этому пересечению, тем значительней сила ассоциации. Основа ассоциаций по сходству — включение множества окрестностей одного знака во множество окрестностей

другого знака; чем больше различия в мощности этих двух множеств окрестностей, тем слабее ассоциация.

Семиологизация ассоциаций знаков приводит к символическим классификациям — наиболее примитивным результатам метаязыковой деятельности [Durkheim, 1963; Rigby, 1966; Turner, 1966; Вяч. Иванов, Топоров, 1965].

Представление об ассоциациях по сходству и по смежности получает более глубокую трактовку в теории тезаурусов — «множеств смысловыражающих элементов (слов, словосочетаний и т. п.) некоторого языка с заданными смысловыми отношениями» [Шрейдер, 1963, 1965, 1971].

НЕЧЛЕНИМОСТЬ СИМВОЛА И ЕЕ СЛЕДСТВИЯ

Всякий символ соотнесен по крайней мере с одним предметом. Эта отнесенность символа к предмету и сам предмет и есть его значение.

При обозначении компонентов ситуации каждый такой компонент обозначается символом как целое, неделимое. Каждое значение символа не членимо и не сопоставимо ни с одним другим его значением, равно как ни с одним значением какого-либо иного символа, обозначающего предмет, отличный от данного или ему тождественный.

Каждый символ содержательно может относиться к одному и только к одному компоненту коммуникативной ситуации, хотя один и тот же компонент ситуации в силу несопоставимостей значений может иметь несколько символов. Совокупность символов знает равноименность, но не знает правил содержательного выбора, предпочтения одного символа по содержанию другому: ведь значения символов либо неразличимы, либо не могут быть различены, поскольку последнее предполагает сравнимость, а символам она не присуща. Поэтому перевод знака в символ автоматически ведет к утрате всех его различительных семантических признаков, кроме того единственного, который выделял ранее данный знак среди всех прочих, который был приметой этого знака и его значения.

Символ может быть сопоставлен по крайней мере одному предмету. В разных употреблениях символ может соответствовать и нескольким предметам. Но значения эти никак не могут быть объединены в силу их несопоставимости — символ не может быть многозначным. Символы могут быть омонимами. Но различить омонимы-символы нельзя.

Содержательная несопоставимость символов определяет невозможность разбить их на классы, организовать символы в содержательные категории. Поэтому символы не знают парадигматики и какой бы то ни было групповой различимости.

Несопоставимость содержания символов отрицает и какие-либо содержательные основания организации символов в цепочки. По-

строение цепочек символов задается извне, независимо от содержания каждого символа. Каждому инференциональному отношению цепочек соответствует определяющее его правило вывода, содержательно никак не связанное ни с содержанием цепочек, ни с правилами их построения. Грамматика символов не знает содержательных оснований, определяемых самими символами.

Нерасчленимость, неразложимость символов, невозможность их упорядочить по внутренним основаниям, упорядочиваемость символов только по внешним, заданным извне правилам затрудняет использование символов автоматом с конечной памятью, мощность которой незначительно больше этой совокупности символов. Это определяет и пути развития символики, прежде всего замещение цепочек символов отдельными символами с последующим усложнением грамматики за счет последовательного ряда надстроек. Оперирование с символикой предполагает построение метаязыка.

Множество символов всегда ограничено. Это следствие содержательной нерасчленимости и упорядочения символов на основе внутренне не связанных с ними правил (как и сами причины этих особенностей символов) определяет отсутствие необходимости в различительных признаках формы символов, хотя у каждого из них могут быть компоненты формы. Важно то, что эти компоненты формы не служат ни различению, ни отождествлению символов. Их единственная функция — обеспечить успешное опознавание каждого из символов независимо от других. В отдельности символ сам по себе никак не имплицирует системы символов.

Сопоставление предмета символу не является самоцелью символизации. При символизации важно отослать к ситуации, участник которой — обозначенный символом предмет. Поэтому либо сам символ должен указывать на ситуацию, либо организация символов должна содержать указания на связи предметов, характерные для ситуации.

В последнем случае грамматика могла бы быть совокупностью также символов, но тогда возникает проблема, «кто будет сторожить сторожа», если, конечно, ситуация не есть нечто уникальное, невоспроизводимое, не связанное ни с какими иными ситуациями.

Использование совокупности символов предполагает использование системы знаков.

ЧЛЕНИМОСТЬ ЗНАКАИ ЕЕ СЛЕДСТВИЯ

Компоненты содержания знака — его значение и смысл. Не будь последнего, о членимости знака нельзя было бы сказать ничего другого, кроме сказанного о членимости символа. Кардинальное отличие знака от символа — передача знаком связей компонентов ситуаций — определяет обязательность смысла как ком-

понента содержания знака, передающего, фиксирующего взаимодействия компонентов ситуации. Смысл, по определению, предполагает сопоставимость знаков, а потому их членимость и в плане содержания, и в плане выражения. Итак, членимость — императивное свойство любого знака. Сопоставимость — другая сторона членимости — обеспечивает возможность для знака полисемии, отнесения знака к ряду разнородных предметов. Различия в способах фиксации связей предметов определяют различия смыслов и тем самым различия значений, к которым смыслы приписаны в качестве обязательных атрибутов. Это определяет преимущественную идеографичность синонимии знаков (в отличие от абсолютности синонимии символов) и возможность существования грамматики синонимов, шире перифрастических средств языка. Сопоставимость знаков определяет возможность и их различения (отдельности и отделимости), и их отождествления, их единства и классности.

Сопоставимость делает символ знаком. Всякий знак и в плане выражения, и в плане содержания есть пучок различительных признаков, есть некоторая организация этих признаков. Организованная совокупность различительных признаков — вот что составляет отличия знака от символа, если сравнивать их внутреннее устройство.

Различительные признаки обеспечивают не только успешное опознавание, характеризацию знаков, их различение и отождествление. Они фиксируют границы варьирования содержания и формы знаков. Они создают возможность обогащения системы новыми знаками, обеспечивая вместе с тем самотождественность данной совокупности знаков и предсказания свойств целого по некоторой его части.

Мотивация знака его системой опосредована различительными признаками знаков. Иначе говоря, различительные признаки знаков — залог их системности. Автономия плана содержания и плана выражения знака определяет возможность независимой мотивации его формы и содержания. Импульс к созданию нового знака может идти и от означающего, и от означаемого. Одним из определяющих внутренних факторов развития системы знаков является тенденция к синхронизации, соответствию плана содержания и плана выражения знака.

Знак не может мыслиться в отрыве от других знаков. Все они вместе, и только вместе, призваны опосредовать ситуацию в человеческом общении.

Отсюда следуют два важных вывода.

1.Связанность знаков абсолютна.

2.Членораздельность знаков относительна и регулируется лишь групповой различимостью [Реформатский, 1933].

Теоретические следствия этих двух постулатов.

1.Тождество знаков есть ведущее начало в единстве тождество — различие, определяющем системную значимость знаков. Поэ-

тому основными формами существования знаков является синонимия и гиперзнаковые ситуации, с одной стороны, омонимия, нейтрализация и синкретизм — с другой. Основным законом существования знаков является их классная организация.

2. Относительность членораздельности и абсолютизм связности определяют ведущую роль синтаксической организации предложения в категориальном насыщении компонентов высказывания. Слова получают те грамматические категории, которые им приписывают образование и преобразование высказывания. В условиях, когда число знаков достаточно велико, а время выбора и аранжировки мало, классная организация определяет эффективность использования знаков. Последняя предполагает групповую различимость и необходимость правил выбора сначала среди групп знаков, а потом в пределах каждого из них. Различительные признаки (и плана выражения, и плана содержания знака) полу чают в этой связи новое качество: каждый из них — это тот или иной возможный«путь снятия, ограничения неопределенности означаемого или означающего. Групповая различимость обеспечивает компактное, экономное хранение и использование знаков. Она предполагает парадигматику языка и правила выбора. Она требует уровневой их организации. В условиях групповой различимости всякая последовательность знаков строится как целое в несколько этапов, а не как одномоментное, симультанное сложение уже готовых единиц текста.

Из сказанного ясно, что грамматика множества знаков адекватна в той мере, в какой она учитывает наличие двойного членения знаков и в плане выражения, и в плане содержания, иерархическую классную организацию знаков, многоэтапность в построеннии знаков-высказываний, активный характер дифференциального, различительного признака как средства разрешения неопределенностей при многоэтапных, скоординированных и параллельных процессах построения знаков и их окрестностей, в частности как средства согласования содержаний и форм знаков, сопряженных в данном тексте, преодоления их избыточности и компенсации недоопределенного.

ФОРМЫ АКТУАЛИЗАЦИИ ЗНАКА

Двумя основными носителями знаковых функций в языке являются слово и предложение.

Каждому знаку можно приписать четверку чисел, каждое из них описывает число связей, нечетные — данного знака с ему подобными, четные — между составляющими знака, первая пара относится к плану содержания, вторая — к плану выражения. М. В. Арапов и Ю. А. Шрейдер доказали, что при некоторых естественных предположениях с ростом числа внешних связей, внешней сложности знака (числа связей знака с ему подобными), уменьшается число внутренних связей (внутренняя слож-

ность — расчлененность знака, число связей между его составляющими) и наоборот [Арапов, Шрейдер, 1970].

Естественно предположить, что предложение и слово (разумеется, в разной степени для разных слов и разных предложений) с этой точки зрения представляют собою два полюса: для СЛОВА в плане cодеpжaния_внeшняя сложность стремится к

максимуму, внутренняя к минимуму, в плане выражения внешняя сложность слова стремится к минимуму, внутренняя — к мак-

жания и плана выражения слова противопоставлена параллелизму, точнее симметрии, по типу четности плана содержания и плана выражения предложения, большая сложность соответствия плана содержания и плана выражения для предложения — меньшей сложности подобного соответствия для слова, единообразие в принципах организации двух сторон знака для предложения — отсутствию этого единообразия для слова.

Большая внутренняя расчлененность предложения является условием адекватного отображения связей между компонентами ситуации (структуры обозначаемой ситуации), делает предложение основным средством наименования и описания ситуации (сообщения о ситуации как сложном целом). Ввиду этого теория номинации должна быть прежде всего синтаксической. Слово же специализируется в качестве средства называния компонентов ситуации, в том числе и других ситуаций, но уже как овеществленных относительно ситуации, названной тем предложением, где используются слово — имя овеществленной ситуации. Моделью предложения с именем — названием овеществленной ситуации — является сложноподчиненное предложение и его эквиваленты, в том числе и простое предложение. Схемы подобных предложений можно рассматривать как простейшие модели текста. Выбор одной из эквивалентных схем предложения — знака ситуации второго порядка, т. е. ситуации, компонентом которой является другая, овеществленная ситуация (при этом не имеющая в качестве своего компонента знака какой-либо другой ситуации), определяется тем, что представляют собою знаки компонентов ситуации.

Принадлежность знака-предложения тексту, наличие у него внешних связей (хотя бы и имплицитных) определяет различия знаков-описаний одной и той же ситуации. Это выражается и в том, что в зависимости от ситуаций, современных с данной, фиксируются разные связи одних и тех же компонентов этой ситуации (ср. понятие совместимых и несовместимых валентностей глагола). Различия предложений — описаний одной и той же ситуации) могут сводиться и к различиям в оценке ориентации связей одних и тех же компонентов ситуации (ср. понятия ло-

гического ударения, залога). При описании одной и той же ситуации сообщения о ней в виде предложений могут отличаться из-за различий в оценке значимости одних и тех же компонентов ситуации по отношению к этой ситуации в целом и к другим ее компонентам (ср. понятия обязательной и факультативной валентности). Особенности связи данной ситуации с другими ситуациями фиксируются, наконец, средствами анафоры — репризы и пролепсиса, в частности модальными, временными и видовыми вариациями одной и той же структуры знака-предложения. Выражение модальности (в широком смысле слова включающей и вид, и время, и залог) является обязательным атрибутом предложения (в противоположность слову, которое если и фиксирует эти различия, то факультативно и редуцированно). Вес сказанное фиксируется особенностями трансформационных и парадигматических вариаций, регулярных реализаций, дистрибутивных возможностей, различной значимостью разных типов предложений, описывающих одну и ту же ситуацию. Подробнее обо всем сказанном см. [Ильин, Лейкина и др., 1969; Шведова, 1970].

Расчлененность предложения обеспечивает возможность повторения информации о тех или иных компонентах ситуации, обозначенных самостоятельно, отдельными знаками или синкретично,

всоставе обозначений других компонентов ситуации. Воспроизведение, а подчас и дублирование обозначений одних и тех же компонентов ситуации и их связей друг с другом и с ситуацией

вцелом (обеспечиваемое расчлененностью предложения) определяет его семантическую непрерывность и в значительной степени однозначность, воспроизводимость по данному предложению других предложений или частей. Иное — слово, обычно не позволяющее воспроизвести широкий его контекст, допускающее несколько означаемых [Уфимцева, 1970]. Предложение обычно однозначно, слово обычно многозначно. Эта особенность слов позволяет знаку ситуации — слову зафиксировать принадлежность данной ситуации широкому классу ситуаций, у которых есть общие компоненты. Слово оказывается мощным средством обобщения, основой для выполнения языком функций средства куль- турно-исторической памяти общества, пользующегося данным языком. Предложение именует и сообщает, слово, участвуя в предложении и через его посредство, еще и обобщает. Предложение — необходимое условие для того, чтобы слово обобщало. Слово — необходимое условие для того, чтобы предложение сообщало.

Наличие шкалы знаков, отличных друг от друга по своей сложности (внешней и внутренней), оппозиция предложения

(«полного знака») слову («частичному» знаку), равноосновность и дополнительность предложения и слова по их знаковым функциям (вопреки и мнению де Соссюра, и мнению Бюлера), в основе которых лежит ориентация предложения на сообщение,