Война древних 3 Раскол

Ричард А. Кнаак Раскол

недавно, Тиранда была молодой послушницей в служении богине луны. Все же, пришествие Легиона, казалось, ускорило ее преобразование, так же сильно, как и его, если не сильнее. Ее силы возросли и окрепли и, к ее огромному удивлению, когда высшая жрица была смертельно ранена в сражении, она выбрала Тиранду как свою преемницу среди многих намного более опытных и высокопоставленных сестер. Прискорбно, этот ново обретенный статус, в конечном счете, привел к ее похищению преобразованным Ксавием и его сатирами. Ксавий наконец заплатил за свои действия, но Тиранду это не спасло.

– Сможет ли даже Элуна противостоять тьме Саргераса? Густая бровь Ронина выгнулась. – Малфурион, такой

разговор не поможет никому, – он оглянулся назад. – … и я особенно был бы благодарен, если ты не будешь говорить так вокруг наших новых друзей.

На мгновение, друид забыл о своих страданиях, поскольку из тени появились фигуры со стороны, откуда пришел волшебник. Сразу стало ясно, что их было больше, чем одна раса, поскольку некоторые затмевали ночного эльфа и в высоте и в обхвате, в то время как другие были даже ниже Ронина. Все же все, кто шагал к ним, перемещались с такой уверенностью и силой, которую, Малфурион должен был признать, его собственный народ, только начал обретать.

Мускусный запах донесся до его носа, и он немедленно напрягся. Покрытая шерстью фигура, в набедренной повязке и с огромным копьем, остановилась и уставилась на ночного эльфа. Дыхание гиганта перешло в тяжелое фырканье, которое заставляло кольцо в его носе слегка звенеть. Его морда была больше одного фута длиной, и в черепе было два глубоко посаженных, черных глаза, в которых читалась уверенность. Выше грубого, морщинистого лба и вдоль морды раскинулась пара изогнутых рогов.

Таурен…

–Это… – начал Ронин.

–Знай, что Халн Высокогорный стоит перед тобой, ночной эльф, – прогрохотало лохматое существо с бычьей головой. – Халн из орлиного копья! – он поднял оружие, показывая острый,

Ричард А. Кнаак Раскол

кривой наконечник, выкованный так, чтобы походить на клюв хищника. От нижней части металлического наконечника до конца древко было плотно обернуто кожей со знаками на языке народа Хална. Знаний Малфуриона о тауренах хватило на то, чтобы понять, что здесь была отмечена история его оружия, от его изготовления до великих подвигов его владельцев. – Халн, кто говорит за все объединенные племена.

Бык резко кивал своей головой, подчеркивая свои слова жестами. Из его шерсти было сплетено больше двух дюжин косичек, большинство из которых свисало из-под его челюсти. Каждая означала убийство в сражении.

Приземистая, но мускулистая фигура под правой рукой таурена фыркнула. Он отдаленно напоминал Ронина, по крайней мере, в общих чертах. Однако затем любое сходство заканчивалось. Его строение выглядело так, как будто какая то могущественная сила возможно таурен или похожий на медведя зверь позади него, взял боевой молот и обтесал поверхность бородатой фигуры.

Более поразительно было то, что он был сделан из камня, а не из плоти.

Его грубо обтесанная кожа, казалась серым гранитом, его смотрящие искоса глаза были блестящими алмазами. Борода была фактически запутанными каменными отростками, которые заставляли ее выглядеть так, как будто фигура с возрастом седела.

Дворф, под этим именем Малфурион знал их вид, достал один из многих мешочков на поясе и вытащил глиняную курительную трубку и деревянную коробку. Когда он закурил трубку, огонь кратко обрисовал в общих чертах серое лицо, особенно огромный, круглый нос. Означала ли «серость» в бороде его возраст, но он не казался немощным. Несмотря на то, что он был из камня, дворф носил закрытые одежды, широкие, плоские сапоги, штаны и рубашку, которую мог бы носить горняк. На его спине весел топор, почти столь же большой как он сам остро заточенный с одной стороны.

– Дунгард Айронкаттер, говорю за кланы Глиняных, – это все, что он сказал, дворфы были не очень разговорчивы.

Ричард А. Кнаак Раскол

Кланы Глиняных. Малфурион удостоверился, что запомнил последнее. «Дворф» было эльфийское слово, одно из унизительных.

Похожее на медведя существо, стоявшее позади Дунгарда внезапно издало рев. Ни дворф ни таурен не обратили на него внимания, но Малфурион инстинктивно сделал шаг назад.

Существо неуклюже прошло вперед. Оно напоминало медведя, все же передвигающееся больше как человек. Это немного напомнило Малфуриону богов близнецов, Урсока и Урсола, но было ясно, что это примитивное существо. Оно носило тусклую, коричневую набедренную повязку и ожерелье, сделанное из когтей. В одной трехпалой лапе зверь держал дубину. Другая четырехпалая лапа была сжата в кулак.

Существо проревело снова, его тон немного отличался от первого.

– Фурболг Анг Ак сказал, что он говорит за стаи, – с готовностью перевел Ронин.

Были и другие позади них, но сейчас они не хотели выходить. Малфурион пристально посмотрел на необыкновенное сборище и с восхищением посмотрел на Ронина. – Ты убедил их всех прийти…

– Брокс и я помогли, но главным образом это был Крас. Малфурион смотрел в толпу существ, но не видел

наставника Ронина. Пытаясь найти, высокую фигуру в капюшоне, в серых одеждах походившую на ночного эльфа больше, чем все остальные. Конечно намного больше, чем Брокс, неповоротливый воин с зеленой кожей, который назвал себя орком. Да, Крас, возможно, мог сойти за ночного эльфа, но уже давно умершего, поскольку его кожа была очень, очень бледной и в большинстве своем его волосы блестели серебром. Также особенностью мага были черты подобные ястребу, а не виду Малфуриона. Кроме того, его глаза несколько напоминали глаза Ронина, но были длиннее и уже и находившийся в темных зрачках огонь, нес древнюю мудрость.

Древняя мудрость существа, которое, по правде говоря, было драконом.

Фигура проследовала к ним. Но не Крас, а Брокс. Орк

Ричард А. Кнаак Раскол

выглядел утомленным, но непокоренным, как всегда. Брокс был воином, который сражался всю свою жизнь. У клыкастого орка всюду были шрамы. Он соперничал с тауреном в мускулатуре. Лорд Старай относился к Броксу как к животному такому же, как Халн или фурболг. Все же, все уважали руку орка, особенно когда он владел зачарованным деревянным топором, который Кенарий и Малфурион создали специально для него.

Друид продолжал искать Краса, но последнего нигде не было. Малфуриону это не нравилось. – Где он?

Сморщив губы, Ронин кисло ответил, – Он сказал, что у него есть что-то еще, что должно быть сделано немедленно, независимо от последствий.

–И что это означает?

–Малфурион, я понятия не имею. Во многих делах Крас доверяет только себе.

–Мы нуждаемся в нем…, я нуждаюсь в нем…

Ронин положил руку на плечо ночного эльфа. – Я обещаю тебе… мы спасем ее.

Малфурион не был так уверен, так же, как он все еще не был уверен, что Лорд Старай примет таких союзников. Миссия, которую предприняли Ронин и его товарищи, не была санкционирована командующим войска, но Крас был убежден, что, как только дворянин столкнется с такой помощью, он передумает. Но убеждение Десдела Старая было бы намного более трудной задачей, чем понять смысл разговора фурболгов.

Друид наконец сдался тому, что не будет никакой новой и немедленной попытки спасти Тиранду. По правде говоря, они уже перепробовали все, что могли, по крайней мере, пока. Однако, как раз когда он снова обратился к вопросу о вновь прибывших, мысли Малфуриона как никогда были направлены на нахождение способа, чтобы спасти его подругу детства… и, в то же самое время, узнать правду о судьбе Иллидана.

Дворф невозмутимо пыхтел своей трубкой, в то время как Халн ждал с терпением, противоречащим его звериному виду. Анг Ак вдыхал воздух, состоявший из различных ароматов, и туго сжимал дубину.

Ронин, наблюдая за потенциальными союзниками,

Ричард А. Кнаак Раскол

подметил, – Конечно, чтоб мне провалиться, если бы я не предпочел Краса здесь и сейчас. Я не могу дождаться, чтобы увидеть лицо Старая, когда эта компания предстанет перед ним…

У дворянина отвисла челюсть. Его глаза расширились, на сколько это было возможно для его вида. Щепотка нюхательного табака мимо ноздри упала на пол его палатки, поскольку его пальцы задрожали.

– Что вы к нам привели?

Выражение Ронина оставалось спокойным. – Один шанс мы упустили, чтобы избежать потерь и возможно даже одержать победу.

Лорд Старай сердито отбросил в сторону свой богато вышитый плащ. Множество переплетенных зеленых, оранжевых и фиолетовых лент повторили его движение. Его броня, напротив, была более подавленного серо-зеленого цвета, обычной среди ночных эльфов, хотя его нагрудник в центре был украшен символом его рода, множеством крошечных, инкрустируемых драгоценными камнями звезд в центре каждой был установлен золотой шар. Лежащий на столе, используемом для планирования стратегии, шлем был украшен подобным образом.

Надменный ночной эльф сморщил свой длинный, прямой нос. – Вы не повиновались прямому приказу, да! Я заточу вас в кандалы и…

–И я разрушу их прежде, чем они закроются на нас. Тогда,

япокину войско, как, я подозреваю, с некоторыми из моих друзей.

Это было простое сообщение, но все поняли угрозу. Старай уставился на трех других дворян, которые были с ним, когда Ронин и Малфурион прибыли, чтобы объявить о прибытии союзников. Они беспомощно смотрели на него. Ни один не хотел поддержать убеждения командующего, избавить его войско от самых сильных бойцов.

Главный ночной эльф внезапно улыбнулся. Малфурион сопротивлялся дрожи от этой улыбки.

–Простите меня, господин Ронин! Я поторопился, да,

Ричард А. Кнаак Раскол

поторопился! Конечно, я не желал оскорбить вас и ваших… – он потянулся к мешочку, взял еще белого порошка, и вдохнул его одной ноздрей. – Мы все разумны. Мы будем иметь дело с этим в разумных пределах, однако несправедливо их навязывать некоторым из нас.

Он сделал небрежный жест к откидной створке палатки. – Ради всего святого, приведите их.

Ронин подошел к входу и позвал их. Вошли двое солдат, сопровождаемые офицером, очень знакомым Малфуриону. Джарод Песнь Теней был капитаном в Страже Сурамара, когда ему не удалось поймать Краса как заключенного. В следующих событиях он нехотя стал частью их группы и был даже назначен ответственным за внимательное наблюдение за ними Гребнем Ворона. Старай позволил Джароду такую роль даже притом, что давно было ясно, что никто не мог удержать группу в одном месте, особенно старшего мага.

Вслед за Джародом прибыли Халн, фурболг и Дунгард. Позади них ворвалось больше дюжины солдат, которые быстро заняли стратегические позиции, чтобы защитить их командующего.

Нос Старая сморщился. Он почти ничего не делал, чтобы скрыть свое презрение. Халн стоял как будто скала. Анг Ак усмехался, показав множество острых зубов.

– Я предпочел бы, чтобы вы погасили эту штуку, – прокомментировал дворянин.

Вответ дворф сделал другую затяжку.

–Высокомерный! Видите, с какими животными и отребьем вы хотите, чтобы мы объединились? – прорычал Старай, уже забыв о своих словах Ронину. – Наши люди никогда не поддержат это!

–Как командующий, вы должны объяснить им, – спокойно ответил волшебник. – Так же, как эти трое и другие представители своих рас, должны были объяснить это их собственным народам.

–Вы чопорные ночные эльфы нуждаетесь в народах, которые знают как сражаться, – резко пробормотал Дунгард, все еще с трубкой в углу рта. – Кто-то должен научить вас

Ричард А. Кнаак Раскол

выживать… Анг Ак издал громкий лай. Малфуриону потребовалось

мгновение, чтобы понять, что фурболг смеялся.

– По крайней мере мы знаем о благах цивилизации, – резко ответил другой дворянин. – Такие как купание и уход.

– Возможно, демоны оставят вас в живых, как прислугу. Ночной эльф обнажил меч, его товарищи последовали его

примеру. Дунгард схватил топор настолько стремительно, что его движение было почти незаметно. Халн сжал свое копье и фыркнул. Анг Ак вызывающе взмахнул своей дубиной.

Вспышка синего света резко взорвалась в центре палатки. Обе стороны забыли свои споры, пытаясь уберечь глаза. Малфурион отвернулся, чтобы защититься, только тогда заметив, что Ронина это не затронуло.

Человек встал между ними. – Достаточно! Судьба Калимдора, ваших любимых… – он на мгновение заколебался, его глаза смотрели вдаль. – Любящих вас… зависит от преодоления ваших мелких предубеждений!

Ронин поглядел на Хална и его спутников, затем на дворян Старая. Ни одна сторона не хотела, чтобы он повторил ослепительную демонстрацию своей мощи.

Он сильно кивнул. – Тогда ладно! Теперь, когда мы нашли общий язык, я думаю, что пришло время поговорить…

Крас ударился о пол ледяной пещеры с болезненным глухим стуком.

Он лежал там задыхаясь. Заклинание, которое перенесло его сюда, было рискованным, особенно учитывая его состояние. Пещера была далеко, далеко от того места, где находилось войско эльфов, почти через пол мира. Все же, он посмел рискнуть заклинанием, зная не только, что оно могло сделать с ним, но также и то, что могло быть уже слишком поздно, чтобы исполнить задуманное.

Он не осмелился сказать даже Ронину о своих намерениях. Наверняка, волшебник потребовал бы, чтобы он сопровождал его, но один из них должен был контролировать ситуацию с потенциальными союзниками ночных эльфов. Крас верил в человека, который оказался более приспосабливаемый, более

Ричард А. Кнаак Раскол

заслуживающий доверия, чем кто-либо еще, кого он знал прежде за всю свою длинную, очень длинную жизнь.

Его дыхание успокоилось, Крас заставил себя подняться. В холодной пещере его дыхание выходило маленькими облачками, которые медленно поднимались к высокому, зубчатому потолку. Сталактиты соперничали с ледяными зубчатыми наростами, а иней покрывал скалистый пол.

Маг мысленно исследовал окружающее пространство, но не обнаружил другого присутствия. Это не обрадовало Краса, но при этом и не удивило. Он должен был быть там, чтобы самому увидеть катастрофу все еще иссушающую память Краса, увидеть Нелтариона Стража Земли, черного великого дракона, в его безумии, отвернувшегося от своей расы. Каждая из четырех других стай пострадала, но жители этой пещеры заплатили за свое сопротивление больше всех.

Дети Малигоса все до одного были убиты, а их повелитель был заброшен очень далеко. Все это из-за вероломной вещи, созданной Стражем Земли, которую сами драконы наполнили силой.

Душа Дракона… больше известная ему как Душа Демона.

– Малигос… – позвал Крас. Имя, эхом отозвалось в блестящей пещере. Когда-то, несмотря на холод, это было местом радости, поскольку синяя стая были существами из чистой магии и наслаждались этим. Какой пустой пещера была теперь, какой безжизненной.

Прождав достаточно долго ответа великого Аспекта, Крас осторожно пошел по скользкому, неровному полу. Он, также, был драконом, но красной стаи Алекстразы, Матери Жизни. Между синими и красными никогда не было вражды, но, тем не менее, он рисковал. Если Малигос пребывал где-нибудь в глубинах пещеры, было неизвестно, как древний страж отреагирует. Шокированный от наблюдения уничтожения своего вида, он мог впасть в безумие, чтобы оправиться от которого потребуются столетия.

Все этот Крас знал, потому что он жил в те будущие столетия. Он боролся с предательством Нелтариона, которого позже назовут более подходящим именем, Смертокрыл. Он

Ричард А. Кнаак Раскол

видел, падение драконов, сокращение их численности и его собственного вида, включая его королеву, которую силой заставили плодить зверей для орков в течение многих десятилетий.

Дракон маг, снова исследовал пещеру своими обострившимися чувствами, проникая все глубже и глубже. Всюду, где он искал, Крас находил только пустоту, пустоту, слишком сильно напоминающую безбрежную могилу. Никаких признаков жизни его поиск не обнаружил, и он начал отчаиваться, что его внезапное убеждение прибыть сюда оказалось абсолютно напрасным.

Тогда… очень, очень глубоко в недрах святилища Малигоса, он почувствовал неуловимую жизненную силу. Она была столь слаба, что Крас почти отклонил ее, подумав, что выдает желаемое за действительное, но затем ощутил другое, подобное присутствие.

Фигура в капюшоне направилась через ненадежные, темные проходы. Несколько раз Крас должен был стабилизировать себя, поскольку путь стал рискованным. Это было царством, используемым существами большими в стократ, чем он теперь был и их огромные лапы, легко преодолевали трещины и ущелья, через которые он должен был перебираться.

Если бы у него был выбор, Крас преобразовался бы, но в этом времени этот выбор отсутствовал. Он и его более молодая версия существовали здесь одновременно. Это позволило паре вместе совершить великие дела против Пылающего Легиона, но также были ограничения. Ни один не мог изменить форму, в которой они были и, совсем недавно, оба значительно слабели, когда отдалялись друг от друга. В то время как последняя проблема по большому счету была решена, Красу было суждено остаться в его смертном теле.

Вопль наверху заставил его припасть к стене. Огромная, кожистая форма пролетела мимо, летучая мышь размером с волка с кошачьей мордой, густым мехом, и передними зубами размером с палец. Существо развернулось вокруг для второй атаки мага, но Крас уже поднял одну руку.

Шар пламени встретился со зверем в воздухе. Летучая

Ричард А. Кнаак Раскол

мышь влетела в него.

Пылающая сфера раздулась, затем быстро взорвалась. Пепел, единственные остатки существа, слегка попал на

Краса. То, что он не почувствовал летучую мышь озадачило его. Он поймал немного пепла и изучил его. Он показал, что зверь был созданным, а не живым существом. Страж от Хозяина Магии.

Смахнув останки летучей мыши, Крас продолжил свое устрашающее путешествие. Ему стоило больших усилий, чтобы переместить себя заклинанием в такое далекое место, но для этой задачи никаких усилий было не жалко.

Затем, к его удивлению, впереди его внезапно встретило тепло. Оно росло, по мере его продвижения, но не так, как ожидал дракон маг. Хмурый взгляд появился на его вытянутых чертах, поскольку он приблизился к тому, что выглядело как вторая большая пещера. По его расчетам температура должна была быть в несколько раз выше, чем сейчас.

Слабое, синее сияние из пещеры освещало последнюю часть прохода. Крас моргнул, чтобы его глаза привыкли, затем вошел.

Яйца лежали повсюду. Сотни сине-белых яиц разного размера, от столь же маленьких с его кулак до огромных, размером с него. Он выдохнул, не ожидая такого щедрого подарка.

Но как только у Краса появилась надежда, она тут же потерпела крах. Более тщательный осмотр показал ужасную правду. На многих яйцах находились грубые трещины, но они были признаками разрушения, а не рождения. Крас положил руку в перчатке на одно большое яйцо и не почувствовал движения внутри.

Он продвигался от яйца к яйцу и по мере продвижения, дракону становилось все более горько. Казалось, что история повторяется независимо от его решений способных сильно повлиять на нее. Будущее драконов синей стаи лежало прямо перед ним, но это будущее было так же лишено надежды, как и первоначальное. В будущем, известном Красу, Малигос был не способен пробудить себя от бессознательного состояния, в