Коррупция и теневая экономика в повседневной жизни российского горожанина

[86-88]

Сделки с чиновником

Теневые экономические отношения в деревне и в крупном городе проявляются по-разному и потому требуют от исследо­вателя разных подходов. Главным героем нашего повествова­ния о современной русской деревне был сельский производи­тель, и это естественно, поскольку каждый из сельских респондентов сам в той или иной мере занят теневым произ­водством и сбытом сельскохозяйственной продукции, а значит, и хозяйственный опыт, и знания, отразившиеся в интервью, у большинства из них вполне совпадают, создавая широкий массив интегрированной информации, причем именно о производствен­ной сфере. Что же касается тех сторон повседневной жизни, которые относятся к сфере непроизводственных отношений, -таких, как административное управление, образование, меди­цинское обслуживание и т. п., - то в сознании сельского жи­теля они слабо связываются с проблемами теневой экономики и, соответственно, суждения о них не дают исследователю Достаточного материала для обобщений¹ . Исключение состав-

¹ Последнее обстоятельство, быть может, объясняется тем, что в деревне Процесс теневой либерализации и коммерциализации в непроизводственной сфере идет значительно медленнее, чем в производственной, что, в свою очередь, связано, видимо, с весьма низким жизненным уровнем большинства сельс­кого населения. На теневые платежи здесь просто не хватает денег, а пото­му и вопроса - платить или не платить - чаще всего не возникает.

При постановке соответствующей задачи и применении соответствую­щего инструментария участие в теневой экономике городских предприятий промышленности и торговли может, конечно, стать объектом специального изучения, о чем свидетельствует ряд весьма успешно проведенных исследо­ваний. См.: Долгопятова Т. Г. и др. Указ. соч.; Косалс Л., Рывкина Р. Указ. соч.; Радаев В. Указ. соч. Однако мы перед собой такую задачу не ставили, в том числе и потому, что используемый нами социологический инструмен­тарий не позволяет подступиться к ней сколько-нибудь основательно.

[89]

ляют взаимоотношения с органами милиции, и потому об этой стороне сельской жизни мы смогли подробно рассказать в пре­дыдущей главе.

В городе - иначе. Совокупный производственный опыт го­родских жителей несравненно шире по содержанию, а потому неизбежно оказывается и неоднородным, и разрозненным, и как раз о нем-то в связи с теневыми экономическими отноше­ниями респонденты говорят относительно редко и мало (что, возможно, определяется также значительно большей, чем в деревне, вероятностью санкций за незаконную деятельность) . Напротив, нелегальная экономическая практика в непроизвод­ственной сфере (и прежде всего - коррупция, взяточничество) занимает значительное место в повседневной жизни российс­кого горожанина. И тут совершенно естественным образом в общей картине теневых экономических отношений на первый план выходит фигура государственного (или муниципального) служащего. Этот герой может занимать различные кресла и кабинеты, носить цивильное платье, белый халат врача или милицейский (а хоть и военный) мундир, но во всех случаях он выступает именно в роли коррумпированного государственного

[90]

чиновника, с которым многим российским горожанам понево­ле приходится иметь дело.

По свидетельствам наших собеседников, наиболее часто с яиновниками-взяточниками приходится сталкиваться предста­вителям бизнеса. Поэтому, приступая к рассмотрению повсед-невной теневой экономической практики российского горожа­нина, мы и начинаем с того явления, о котором наши респонденты упоминают чаще всего и о котором склонны рассуждать наи­более подробно, - с теневых сделок между чиновниками и предпринимателями. Это кажется тем более целесообразным, что полученные конкретные свидетельства позволяют поста­вить ряд принципиальных вопросов - в частности, вопрос о рациональной экономической природе коррупционных сделок и об их институциональной самоорганизации.