21. "Милиция - это слепок с системы"

Жителю Уфы И.М. 40 лет, по специальности он инже­нер, работает техническим экспертом в милиции. Живет в двухкомнатной квартире с женой и тремя сыновьями. Зарплата 3200 рублей, у жены - 1400. Отпуск в последние годы проводил "в своем саду".

Знаете, у меня, наверное, моментов столкновения с корруп­цией напрямую не было. Я же все время завязан на работе. У меня ведь ситуация такая, что я могу достаточно быстро сде­лать все, что мне нужно. Может быть, мне и намекают, но я просто не замечаю этих ситуаций.

Во всех ситуациях, кроме проблемы с квартирой. А здесь мне известно, с кем, как можно и нужно договариваться, но я этого не делаю. Прежде всего потому, что мне просто нечего давать.

Для милиции, где я работаю, наиболее характерны мелкие поборы. У нас же в основном - сержантский состав. У них зарплата всего немного больше тысячи.

Это там, где работают с людьми. Что касается меня, то я же криминалист, технарь. Я работаю с материалами, с желез­ками. Если честно говорить, обращаются иногда с просьбами. Например, техосмотр сделать или загранпаспорт оформить, разрешение на оружие. Я обычно помогаю, но у меня желез­ное правило - не брать.

Конечно, самый кошмар - это гаишники. Я сам еду по го­роду и вижу - ведь они же откровенно стоят, сняв шапки. Это -гады, я их милиционерами не считаю. Они берут просто все. Это есть. Тут деваться некуда.

[568]

Проверки, провокации на взятки устраивают, но ведь пока это официально оформят... Выявляем мы, серьезно выявляем.

Попался, зараза такая, из ППС. Задержал с велосипедом и "выкупил" его за сто рублей. А велосипед краденный. Вора задержали, ну он этого сержанта и сдал. Уволили его.

Медвытрезвитель, там тоже здорово берут. Мелкое воров­ство из карманов. Или берут взятку за то, чтобы не сдавать.

Участковые - эти больше имеют не на людях, а на тех тор­говых точках, которые на их территориях. Хотя это не типич­но, это все-таки не носит постоянного характера. Ну правда, не носит.

Что касается руководства, то бывают слухи. Был у нас зам­министра - Файзуллин, который лечиться в Карловы Вары ле­тал. А на наши зарплаты не разбежишься.

Что касается работы, то больше всего, конечно, тревожит 158 статья - кражи. Всех видов собственности. Это для нас самое тяжелое преступление. В условиях неочевидности. Тя­желее всего их раскрывать, и они больше всего волнуют насе­ление. Квартирные кражи виснут. Раскрываемость 55%. Но она надутая. Реально - процентов тридцать.

Как надувают? У нас сейчас идет такая латентная преступ­ность! Она пошла с 1992 года. Это, конечно, социальный за­каз. У нас идет мощное укрытие преступности. Реально пока­зывается не более 35% всех преступлений. Последнее время укрывают даже серьезные преступления. Даже вооруженные грабежи.

Был случай. Группа грабила гостей из "ближнего зарубе­жья". С оружием. Били, отбирали деньги. Когда пострадав­шие обращались в милицию, их посылали. Говорят, что, мол, свои побили. И такие преступления не регистрировали. По­том по суду это прошло, было представление суда на МВД.

Или было убийство. Сажают жену, хотя точно знаем, что она не виновна. Зачем? Чтобы в камеру подсадить, получить информацию.

[569]

Бьют у нас. Подростков бьют. Что скрывать. Я недавно сам застал, с работы шел. В подъезде крик. Зашел, там парнишке руки ломают. У нас ведь каждый год случаи есть, когда из окон пытаются выпрыгнуть. Это ведь что-то значит, о чем-то гово­рит. Значит, невмоготу.

Противостоять всему этому нельзя. Я просто сразу отсюда вылечу. Без пенсии, без льгот... Не я один. Таких ведь много. В милиции есть честные люди, есть. Но сломать это нельзя.

Хотя, знаешь, и другое. Если наши зарываются, то они тоже довольно быстро вылетают.

Милиция - это слепок с системы. Государство стало жесто­ким. Милиция тоже.

А в целом коррупция для меня - это что-то связанное с руководителями высшего звена. Там есть возможность, и на­род - не дурак, он этим пользуется. За счет распределения каких-то благ, получая нашу благодарность. А если из отрас­лей деятельности - то это, конечно же, экономика. Там, где большие деньги.

Хотя берут все и давать не "приходится", а мы просто это делаем. У нас настолько отвратительная система, что даже скорую помощь приходится через знакомых вызывать. Я недавно мать оперировал. После этого мы с сестрой отвозили две бутылки хорошего вина и бутылку дорогого коньяка. Но это действи­тельно сделали с удовольствием. Мать в реанимации трое су­ток лежала. Или мы ждали третьего ребенка. С женой поеха­ли к знакомой врачихе на УЗИ. С коробкой конфет. Мы же со стороны, чужие.

Стиральную машину купили. Ставить должны бесплатно. Мастер говорит: "Приеду через неделю". В магазине уверяли, что все бесплатно и что у мастера все есть. Но мастер пришел и предложил свой краник. Мой кран отказался ставить. А там резьба подходит, я же знаю! В результате я сделал все сам.

Если какой-нибудь чиновник примет решение не в мою пользу, я сперва попытаюсь выяснить ситуацию. А потом, я ведь ми­лиционер. Я ведь к столбу могу привязаться. Я, грубо говоря,

[570]

его достану и решу свои проблемы. А на кого я могу рассчи­тывать? Смотря по ситуации. Или на кулаки. Или на своих.

К уклонистам от налогов я никак не отношусь. Вот наше руководство. Мы же должны платить за воду, за газ. Но они не платят. Ну нет денег, что ж поделаешь!

Я как сотрудник органов налогов не плачу. По закону. Даже за дачу. А простые граждане если не платят, ну и слава богу! Какому государству платить! Какое раньше было, может, у меня и шевельнулась бы совесть! А этому!? Хотя я и понимаю, что если бы ты платил налоги со своих валютных гонораров, то мне бы прибавили зарплату. Знаю, но никаких претензий у меня к тебе нет.

А как с этими явлениями бороться? Вы что, это ведь надо менять практически весь руководящий состав. А если убрать руководителя, придет зам. Нет! Это невозможно сделать ра­зом. Это нужно делать долго. Это можно сделать тогда, когда чиновник будет получать большую зарплату. Когда ему воро­вать будет невыгодно.

А сейчас это сделать просто нельзя. Нет людей. Людей, спо­собных к работе. Ну уволь ты из угро тех, кто избивает. Набе­ри новых. Но ведь раскрывать-то они ничего не будут.

Опереться в борьбе с коррупционерами можно, единствен­но, только на пролетариат. Но пролетариат - это масса, кото­рой легко управлять, имея СМИ под рукой.

Работать я хочу только по закону. Туда, где паленым пах­нет, - не сунусь. Точно знаю, что если закон преступить, рано или поздно возмездие будет. И бизнесом заниматься точно не хотел бы.