19. "При нынешнем уровне зарплаты взятки неизбежны"

И.П. 30 лет, он работает в одном из ивановских вузов. Как сам считает, обеспечен средне. Впрочем, полагает, что все зависит от точки отсчета: денег, может быть, более или менее хватает, но "париться" для того, чтоб их зара­ботать, приходится непропорционально много. Репетитор­ство, писание всяких шпаргалок, чужих работ, прочая хал­тура по мелочи. Все это сказывается, естественно, на качестве основной работы, не говоря уж о настроении, здо­ровье и т. д.

Когда говорят про коррупцию в вузах, мне кажется, речь должна идти не только о них, но о системе образования в целом. Не знаю, как там в детских садах, хотя полагаю, что повод для взяточничества можно при желании найти и там. Но в школах довольно разнообразные теневые отношения процветают и отнюдь не в меньшем количестве, чем в вузе, насколько я могу судить. Я работал некоторое время в школе, поэтому знаю все не по­наслышке.

Начать с того, что "липой" является подавляющее большинство медалистов. В крайних случаях, конечно, медали, как и все остальное, просто покупаются. То есть родители идут к учи­телю, к директору или даже в гороно и за определенную сум­му делают своему чаду медаль. Но это все-таки довольно ред­кий вариант. Обычно все происходит немного по-другому. Гений в чистом виде, да еще в равной степени успевающий по всем предметам, встречается в природе достаточно нечасто. Обыч­ный материал, из которого делают медалиста, - это способ­ный подросток, имеющий по большинству предметов объек­тивные пятерки, но по некоторым до них не дотягивающий. Недостающие пятерки ему могут натягивать абсолютно бес­корыстно, из симпатии к ученику или ради престижа школы. Но это опять же ситуация относительно редкая. Чаще такой ученик начинает заниматься по тем предметам, в которых он

[552]

слабее, со своими же школьными учителями дополнительно. Независимо от того, насколько он реально в результате таких занятий прибавляет, меньше пятерки ему уже, естественно, никто в этой ситуации не поставит. Мне как словеснику-русисту все это хорошо известно, потому что сочинение на "пять", если подходить объективно, способны написать очень немногие школьники. Поэтому у меня всегда было очень много допол­нительных занятий. Здесь тоже сушествуют разные варианты. Я как человек ответственный никогда это дело на самотек не пускал и просто писал за всех своих учеников "медальные" сочинения. Темы обычно при некотором желании можно уз­нать дня за три, а за это время для профессионала написать хоть десяток сочинений - нечего делать. Потом шпаргалки раздаются ученикам, а списать уже - дело техники, тем более, что учителя, присутствующие на выпускных экзаменах, как правило, не проявляют чрезмерной принципиальности, особенно по отношению к планируемым медалистам.

Другая ситуация, когда учитель просто в наглую требует с родителей денег. Это ситуация не очень распространенная, хотя, наверное, и не такая уж редкая. Большинство учителей, мне кажется, такие вещи, в отличие от репетиторства, осуждает. Вот типичный случай, о котором мне рассказывала моя знако­мая, тоже, кстати, работающая учительницей в области. Дочь ее училась в гимназии в областном центре, жила в интернате. Литературу у нее вела молодая преподавательница, которая поставила за выпускное сочинение девочке четверку. Мама рассчитывала на пятерку и на медаль, поэтому позвонила учи­тельнице, чтобы узнать, какие к сочинению претензии. Учи­тельница прямо по телефону сказала ей: "Хорошо, заходите, поговорим. Кстати, рекомендую иметь при себе рублей пять­сот". Мама была в шоке, не от суммы, естественно, а от на­глости и прямолинейности. Надо сказать, что я учительницу в этой ситуации не очень понимаю. Причем не только в мораль­ном плане, но и просто с точки зрения практичности, осто­рожности, если хотите. Говорить по телефону такие вещи...

[553]

Если тебя запишут на магнитофон и начнут шантажировать, то, мне кажется, есть шанс потерять намного больше запра­шиваемой суммы.

И в вузах, и в училищах (кажется, сейчас они называются колледжи) есть подобные вещи, но, мне кажется, они не очень распространены. Недавно знакомая из медучилища рассказы­вала, как им преподавательница сказала в конце консультации перед экзаменом: "Кстати, недавно был день медицинского работника, а вы мне ничего не подарили. Хорошо ли это? Мне кажется, я вправе рассчитывать на какую-нибудь вещичку рублей на триста". Ну, естественно, они притаранили ей какую-то штуку на экзамен, по-моему, вазу. Но еще раз говорю, это крайний случай.

Чаще всего это внешне выглядит несколько более благопри­стойно, хотя и не менее убого по сути. В школу, например, приглашают университетских преподавателей читать спецкурсы, платят им там по повышенной ставке, а универ в ответ согла­шается на систему совмещенных экзаменов, то есть засчиты­вает школьные выпускные как вузовские вступительные. Во­обще, распространенное мнение, что вступительные экзамены -самая коррумпированная сторона вузовской жизни, абсолют­но верно.

Чаще всего теневые отношения здесь выражаются в том же репетиторстве. Люди, работающие в приемных комиссиях или как-то связанные с приемными комиссиями, берут себе учени­ков-абитуриентов. Цена за такие занятия, конечно, раза в два выше, чем просто за занятия по предмету. Притом у репетито­ра есть два пути. Он может вообще ничего не делать, просто беседовать с учеником за жизнь, а потом обеспечить ему по­ступление. С другой стороны, он может действительно давать абитуриенту определенные знания, которые пригодятся ему во время учебы. Проблема здесь даже не в самом репетиторстве, это явление, в общем-то, ничего страшного собой не представляет, хотя и хорошего, конечно, тоже мало. Настоящая проблема в том, что количество мест на факультете ограничено, и для того,

[554]

чтобы всем репетиторам принять тех, кто с ними занимался, приходится валить абитуриентов, которые не прошли через репетиторов. Я работаю в приемной комиссии не первый год и знаю, что зарубить можно практически любого. Я знаю слу­чаи, когда преподаватели с многолетним стажем вузовской ра­боты писали за абитуриентов вступительные сочинения, а по­том за эти сочинения ставили в лучшем случае четверки, а в худшем - тройки. Притом не то чтобы проверяющий добавлял какие-то свои ошибки в сочинение, ставил где-то не там лиш­ние запятые и т. д., хотя и такие случаи бывают. Но это топор­ная работа. Для нормального преподавателя нет нужды при­бегать к таким методам. Завалить любое сочинение можно вполне легально, так сказать. Есть масса пунктуационных правил, ко­торые вроде бы вариативны, то есть даже если они школьны­ми нормами оговорены, то их можно толковать и так, и так. Если человек пишет, используя сложные конструкции, то он обязательно нарвется на спорный случай с двоеточием или с тире. Если человек спорные сложные конструкции не исполь­зует, то все еще проще. Пишешь "бедный синтаксис" и ста­вишь четверку (в лучшем для абитуриента случае) за стиль. Пару лет назад один парень сочинение написал практически идеальное, но у нас лимит пятерок был исчерпан, и чтобы он не составлял конкуренции тем, с кем мы занимались, его надо было как-то до четверки сбить. Он употребил какой-то оборот вроде "каждый человек знает..." или что-то в этом роде. Я ему пометил этот оборот как недопустимое обобщение: в самом деле, откуда он знает, каждый или не каждый, он же весь мир не опрашивал. В другой раз отец какой-то девочки пришел разбираться, такой типичный новый русский прикрученный. Золотая цепь, все как положено... В начале даже наехать на меня пытался, но потом поостыл. Около часа мы с ним пари­лись, я ему все ошибки до одной с учебником в руках объяс­нил, он мне под конец даже руку пожал. Он-то не знает, что на соседней странице все те же "ошибки" по-другому тракту­ются. То есть возможности завалить человека на сочинении

[555]

практически неограниченные. Я не очень представляю, как обстоит дело с письменными работами по другим наукам, но думаю, что сочинение в этом отношении самый благодарный материал.

На престижный факультет сейчас поступить просто по зна­комству, без денег, без репетитора очень сложно. В принципе это возможно, только если за человека хлопочет ректор или кто-то из проректоров-"тяжеловесов". Есть так называемый "ректорский список", это такое внутреннее название, в общем-то всем, кто с этим связан, понятно, о чем идет речь. Это те люди, которые поступают непосредственно через ректорат. Это тоже явление достаточно нормальное, в смысле привычное, к нему все приспособились. Плохо, когда ректор превышает ра­зумные пределы, то есть требует, чтобы приняли больше сту­дентов, чем реально получается, исходя из негласного дележа мест между членами приемной комиссии. Еще хуже, когда рек­торат в последний момент меняет правила. То есть договари­вались на восемь человек, расчистили для них площадь, а из ректората приносят список, в котором пятнадцать. И крутись как знаешь. Такое "нарушение конвенции", конечно, радости никому особой не доставляет, но приходится как-то выкручи­ваться.

Ссориться с ректоратом нежелательно, из приемной комис­сии можно и вылететь. Впрочем, и так никто не застрахован. У нас был такой случай: молодая преподавательница, которая должна была работать на вступительных экзаменах, ушла в начале учебного года в декрет. Декрет декретом, но она весь год вела каких-то учеников и ближе к лету из декрета досрочно выш­ла, чтобы поработать на вступительных. Занятия во второй семестр вела, никто ей, естественно, слова не сказал, кроме "спасибо". А буквально за месяц до начала вступительных выяснилось, что учебная часть ее вычеркнула из приемной комиссии и вписала другого человека. Та тоже весь год с учениками занималась, только по-тихому. Судя по всему, у нее заранее была догово­ренность с учебной частью, но точно никто ничего не знает.

[556]

Первой преподавательнице в учебной части просто сказали: "Ах, извините, вы же были в декретном отпуске, мы не могли рис­ковать. А вдруг бы вы не вышли?" - и все. Ей пришлось сроч­но договариваться с другими членами приемной комиссии, чтоб ее учеников пристроили. В общем-то почти все согласились, потому что каждый может в такой ситуации оказаться, как показывает практика, да и вообще какие-то остатки нормаль­ных человеческих отношений еще сохранились.

Прямое взяточничество на приемных экзаменах тоже суще­ствует, но не в таких масштабах, как косвенное, через репети­торство. Сам я денег никогда не беру и не собираюсь. Не по­тому, что я такой хороший и порядочный, а просто из элементарной осторожности. С этим же прижучить человека - раз плюнуть. Я знаю, что справа и слева берут, но я не жадный. Я и так за цикл репетиторства денег получаю больше, чем за год работы в университете, зачем мне рисковать? В других вузах, я знаю, на какие ухищрения только не идут, чтобы выманить деньги с абитуриентов. Мой любимый случай произошел недавно в со­седнем городе. Там в педуниверситете, то есть бывшем педин­ституте, создали факультет менеджмента с углубленным изу­чением иностранного языка. Ну, естественно, народ туда ломанулся, все с преподавателями иностранным дополнитель­но занимались. Потом этот номер еще пару раз повторили. А года через три после первого набора студентам тихо объяви­ли, что произошло недоразумение. То ли факультет какую-то аттестацию не прошел, то ли сертификат не получил, но им сказали, что диплом менеджера они, конечно, получат, а вот насчет углубленного изучения иностранного - извините. Это, конечно, случай крайний, но показательный.

Если говорить еще о вступительных, то нужно сказать, что подспудная борьба начинается задолго до них. Борьба, и вре­менами довольно жесткая, идет за то, чтобы твой экзамен вклю­чили в число вступительных. Вот, скажем, на юрфак надо сда­вать историю и право, ну, сочинение, как обычно. Но ведь можно поставить еще один экзамен. И вот факультет романо-герман-

[557]

ской филологии начинает лоббировать включение иностранного в число вступительных. Я знаю, что в течение года в ректора­те несколько раз принимали по этому поводу противополож­ные решения. В итоге иняз таки вошел в число вступитель­ных. То же самое и на многих других факультетах. Скажем, на тот же РГФ - принимать русский язык устно или не прини­мать? Везде есть такие спорные вопросы, которые можно ре­шить в ту или иную сторону в зависимости от личных отно­шений соответствующего завкафедрой с ректором или влиятельным проректором. О том, какая борьба идет за места в приемной комиссии, за место председателя мы, в общем-то, уже говорили. Правда, есть люди, которые принципиально не хотят на вступительных работать, чтобы со всем этим не со­прикасаться. Но так как на зарплату прожить невозможно, то это означает только то, что у них есть какие-то другие источ­ники подработки, напрямую не связанные с университетом.

Есть отделения, где вступительные экзамены проводятся объективно, без взяток, без репетиторства. В общем-то, при условии принципиальности декана или завкафедрой это мож­но организовать. Мне известен, правда, только один такой случай. Это отделение с очень небольшим приемом, всего пятнадцать человек, если не ошибаюсь. Естественно, руководитель отде­ления успевает все проконтролировать. Он человек увлекаю­щийся, ему хочется, чтоб все было честно. Проблема здесь в том, что кроме профилирующего предмета абитуриенты сда­ют еще и другие, то же сочинение, например, а здесь уже про­сто так не проскочишь.

Сам процесс обучения идет по-разному, в зависимости от престижности факультета. Взятки даются везде - правда, опять же, не всеми берутся, - но в разном объеме. Такого, чтоб нельзя было сдать экзамен без денег, у нас нет. Чаще всего приносят какие-нибудь конфеты, кофе, чай, спиртное. Дарить это при­нято экзаменатору или научному руководителю после экзаме­на или защиты диплома, поэтому здесь о взяточничестве гово­рить не приходится. Ну вот недавно две девчонки на заочном

[558]

остались без научного руководителя. Мой приятель их подо­брал, потом они ему из признательности принесли, по-моему, рублей пятьсот с двоих. Но это эпизоды.

Относительно неплохие возможности левого заработка в деканате. Там всегда есть пространство для маневра. Каким числом, скажем, закрыть студенту сессию, оформить сдачу экзамена, выписать направление на зачет? От этого многое за­висит. Он может уложиться в сессию и потом полгода полу­чать стипендию, либо сидеть следующий семестр и лапу со­сать. Некоторые студенты, обычно заочники, состоятельные или даже живущие в других городах, проплачивают деканатским работникам или дарят им какие-то подарки, а те уже сами до­говариваются с преподавателями, чтобы их подопечным поставили зачеты и экзамены. Некоторые из деканатских работников бе­рут деньги с абитуриентов, а потом договариваются с препо­давателями в обмен, например, на хорошо составленное лич­ное расписание этого преподавателя. То есть работник деканата может поставить преподавателю занятия на удобные для это­го преподавателя дни, и он это делает. А преподаватель, в свою очередь, способствует поступлению деканатского протеже. То есть возможность для обмена услугами на одном факультете всегда есть. Кроме того, не надо забывать, что работники де­канатов, да и не только они, торгуют всем подряд, от студен­ческих билетов и до дипломов с печатью. Я знаю, что в неко­торых деканатах, правда, не у нас, наркотиками торговали.

Относительно значительный по университетским масштабам денежный оборот обеспечивает написание всяких контрольных, курсовых, дипломов и даже диссертаций, хотя последнее - реже. Сейчас где-то около 30% всех этих работ пишутся за деньги. В последнее время этот рынок растет. Есть люди, профессио­нально этим занимающиеся, конечно, на разном уровне. Я знаю аспирантов, которые за пару месяцев пишут штук пять вполне качественных дипломов. Стоит вся эта продукция по-разному. Контрольная по русскому или по литературе - рублей 100-150;

[559]

курсовик - рублей 300-500; диплом — уже от полутора до двух тысяч, а кандидатская - до тысячи долларов.

Способ устранения коррупции, собственно, один, и он всем давно известен. Необходимо резкое повышение зарплаты учи­телям и преподавателям. Причем тысячи нам не нужны. Я, скажем, без проблем работал бы в университете при зарплате в 300-400 долларов. Я думаю, таких большинство. А при нынешнем уровне зарплаты взятки неизбежны. И все попытки что-то из­менить здесь без изменения уровня оплаты труда заведомо бес­полезны. Ну вот сейчас много говорят про единую систему тестирования. По-моему, это просто перенос коррупции на другой уровень. Сейчас берут те, кто имеет отношение к приемной комиссии, а будут брать те, кто имеет отношение к тестирова­нию. Где гарантия, что тест за выпускника не напишет кто-то другой, кто призван за ним в данный момент присматривать? Хотя, может, и есть возможность как-то более рационально это организовать.

Так получается, что единственная сфера, где я действительно имел возможность наблюдать теневые отношения как систе­му, - это вуз, особенно приемная комиссия. В чиновничьих играх я довольно слабо ориентируюсь. А в больницах, по-моему, все достаточно просто. Хочешь, чтоб тебя лечили нормально, -доплачиваешь и все. Это то же, что и в вузе - кто же откажет­ся от денег при такой зарплате?

С военкоматами я напрямую не сталкивался, но слышал о взятках в подобных учреждениях от друзей. Как мне говори­ли, основная проблема в том, чтобы найти подход к военкому через знакомых или как-то еще, чтобы он поверил, что ты не подставной, и взял у тебя деньги.

Система оплаты всевозможных услуг у нас вообще какая-то странная. Я вызываю человека из официальной конторы, а деньги он берет без всяких квитанций. Сколько раз так было. Вот, например, переезжал я с квартиры на квартиру, заказал грузовик, он мне потом назвал какую-то сумму, ни прейску­ранта, ни квитанций. Я расплатился, "спасибо" - "спасибо" и

[560]

все. То же самое, скажем, с ремонтом телевизора. Не знаю, как они рассчитываются со своим начальством, но я никогда никаких расписок не получал.

Но на вопрос, какие структуры мне кажутся наиболее кор­румпированными, мне сложно ответить, потому что я относи­тельно редко сталкиваюсь с чиновниками. Наверное, все-таки всякие муниципальные службы, от мэрии и ниже. Мой друг, журналист, рассказывал мне как-то, что когда он зашел в мэ­рию, то минут за двадцать беседы с пресс-секретарем ему сначала намекнули, что неплохо бы дать взятку для ускорения получе­ния информации, а потом, наоборот, предложили деньги за то, чтобы он написал положительную статью о действующем мэре для своего издания. Я думаю, что это такая типовая иллюст­рация мышления этих людей.

И вообще, смотря что считать коррупцией. Если брать за­падное понимание слова, то у нас кроме коррупции, собствен­но, и экономики-то никакой нет, по крайней мере пока. У нас же под коррупцией понимается нечто вроде взлома сейфа или прямого взяточничества в конверте. С этим борются вроде до­статочно активно, но это только верхушка айсберга. Взять хотя бы вузовскую систему. Где кончается нормальное репетитор­ство и начинается коррупция - определить практически невоз­можно. А ведь это повсеместная практика.

Про налоги могу вам рассказать только на чужом опыте. Сам я бизнесом никогда не занимался и желания такого не испы­тываю, это не мое. Но у меня масса знакомых предпринимате­лей, хотя бы среди бывших однокурсников, и никто из них, конечно, не платит полностью все налоги. Сейчас, если нор­мально отреформируют налоговую систему, может быть, по­явится надежда, что через пару лет люди будут платить. А пока что их за это осуждать? Государство само приучило их к тому, что честно ничего не делается, что правила игры могут быть изменены в любой момент и т. д.

Вообще бороться с коррупцией на нижних этажах, таких, как вуз, больница, мне кажется, можно методом повышения

[561]

зарплаты. Преподаватель или врач - по натуре своей не взя­точник, он берет деньги от безвыходности. По крайней мере, на работу он идет для того, чтоб учить или лечить, а не для того, чтобы грести под себя. С чиновниками сложнее. Слиш­ком многие идут во власть специально для того, чтобы воро­вать, не имея никаких взглядов, идеалов, программы. Здесь, мне кажется, может помочь только смена поколений или сме­на общественного отношения к коррупции. Сейчас все настолько привыкли к тому, что наше общество коррумпировано, что воз­мущаются скорее для вида. На самом деле в глубине души большинство уверено, что это в природе вещей, что так все и будет, чиновник иначе не может. Поэтому и на газетные ра­зоблачения такая реакция - все поохают-поохают и замолчат. Вот когда все действительно поверят в то, что коррупция не правило, а позорное исключение, может быть, что-то изменится.

А сейчас... Если бы мне что-то угрожало, я бы не рискнул обращаться ни в милицию, ни к преступникам. Наверное, в такой ситуации можно положиться только на своих друзей. Страна у нас сейчас построена таким образом, что спокойнее жить не­заметно, то есть не провоцируя подобные ситуации.

Проголосовал бы я за криминального лидера? Это зависит от того, что понимать под криминалом. Если человек откро­венный браток, что модно сейчас в народе, то я за такого, ко­нечно, никогда не проголосую. А если есть подозрения, что он когда-то себя не обидел, будучи министром, но при этом понимает, что надо делать в экономике, способен предлагать необходимые шаги, - почему бы и нет?