Первая мировая

ми отраслями промышленности. Мы регулировали поставки всего сырья для них. Мы организовали все распределение их конечной продукции. Около 5 млн человек находилось непосредственно под нашим командованием, и мы были тесно связаны со всеми другими сферами национальной экономической жизни» [654].

Первая Мировая войны велась Великобританией с использованием всех экономических, финансовых и людских ресурсов страны. Общие расходы государства за время войны составили более 10 млрд фунтов стерлингов. Британия потеряла треть национального богатства [655]. После войны экономический потенциал Великобритании заметно ослабел, также уменьшилась доля страны в мировом промышленном производстве и международной торговле.

Война оставила огромный след на всех отраслях жизни британского общества. Экономика, политика, социальные отношения — все это подверглось жесткой проверке в ходе Первой мировой войны. Благодаря усилиям британского правительства

вгоды войны удалось сплотить население для борьбы с опаснейшим врагом, с которым доселе Великобритания никогда

всвоей истории не сталкивалась. Первая мировая война показала все ужасы войны. И лишь при грамотной пропагандистской и экономической политике британцам удалось избежать массовых социальных столкновений и неповиновения властям (примером социального взрыва в годы Первой мировой войны могут служить Октябрьская революция и Гражданская война

вРоссии, а также последовавшие за этим события).

ГЛАВА 7

Французское общество в годы Первой мировой войны

Партийно-политическая система

Накануне войны Франция управлялась правительством, образованным в результате парламентских выборов 26 апреля — 10 мая 1914 г. В выборах участвовали девять левых, центристских и правых партий. На первое место — как и на предыдущих парламентских выборах 1910 г. — вышли радикалы (Республиканская партия радикалов и радикал-социалистов), которые возглавляли французское правительство с 1906 г.

Радикалы считались левой партией, защитниками «простых людей» и «средних французов», противниками крупного капитала, сторонниками отделения церкви от государства

иот школы. На выборах 1914 г. они получили более 1,5 млн голосов избирателей и 136 парламентских мандатов из 592. Этого не хватало для парламентского большинства, необходимого при формировании правительства, и радикалам, как

ив прошлые годы, пришлось искать союза, с одной стороны, с республиканцами и демократами из центристских группировок, самой крупной из которых был «Демократический Альянс» (официально — «Республиканско-демократический Альянс»), а с другой стороны, с так называемыми независимыми социалистами.

«Демократический альянс» возглавляли политические деятели, которых во Франции называли «умеренными республи-

канцами». Они были сторонниками республики и демократических свобод, одобряли закон об отделении церкви от государства и от школы, но осуждали социализм.

«Независимые социалисты» представляли собой группу политиков социалистического толка, готовых — в отличие от официального руководства Французской социалистической партии — участвовать в буржуазных правительствах.

В результате было сформировано коалиционное левоцентристское правительство. Видный деятель «независимых социалистов» Рене Вивиани стал председателем Совета министров (премьер-министром), а президентом республики остался один из самых известных французских политиков, видный деятель «Демократического Альянса» Раймон Пуанкаре, избранный на этот пост еще в 1913 г.

Правую оппозицию правительству Пуанкаре — Вивиани составляли монархисты, главной силой которых являлась организация «Action franсaise» («Французское действие») и близкие к ним правые националисты, объединившиеся в «Лигу патриотов». Левую оппозицию представляла Французская социалистическая партия. Она являлась секцией Второго Интернационала, и поэтому ее часто именовали СФИО (по первым буквам французского названия «Французская секция рабочего (то есть Второго) интернационала»).

На выборах 1914 г. СФИО собрала голоса 1,4 млн избирателей (почти на 300 тыс. больше, чем на предыдущих выборах)

изавоевала 102 парламентских мандата. Вожди СФИО — Жюль Гед и Жан Жорес — считали себя марксистами и выразителями интересов рабочего класса. Они были уверены, что правительство Пуанкаре — Вивиани служит интересам крупной буржуазии, проводит милитаристскую политику и может вовлечь Францию в войну с Германией. Подобно всем партиям Второго Интернационала, они обещали руководствоваться принятой в 1907 г. на конгрессе Второго Интернационала в Штутгарте резолюцией, которая призывала социалистов бороться против милитаризма, национализма и войны, против капитализма

ивласти буржуазии.

«В случае возникновения войны социалисты обязаны приложить все усилия к тому, чтобы ее как можно скорее прекра-

тить, и всеми силами стремиться использовать порождаемый войной экономический и политический кризис для того, чтобы пробудить политическое сознание народных масс и ускорить крушение господства класса капиталистов», — говорилось в этой резолюции.

Одним из главных методов борьбы против войны французские социалисты считали всеобщую стачку. На чрезвычайном съезде Французской социалистической партии 14–15 июля 1914 г. (за две недели до войны) большинство делегатов проголосовало за предложенную Жоресом резолюцию, которая рекомендовала ответить на угрозу войны всеобщей стачкой рабочих всех воюющих стран. Правда, в устном выступлении Жорес сделал многозначительную оговорку: если мир не удастся сохранить, «социалисты выполнят свой долг».

Гед не согласился с резолюцией Жореса, утверждая, что войну нельзя предотвратить без свержения капитализма, порождающего войну. Он доказывал, что одновременная всеобщая стачка рабочих всех воюющих стран маловероятна, а попытка ее организовать может помешать мобилизации в той стране, где рабочее движение более развито и, следовательно, всеобщая стачка будет более успешной.

В недели, предшествующие войне, Жорес постоянно выступал с призывами к сотрудничеству с немецкими социалистами, за мирное улаживание разногласий с Германией. Националистические газеты называли его агентом Германии. Начитавшись этих газет, молодой роялист Рауль Виллен решил убить Жореса. 31 июля 1914 г., за день до объявления Германией войны России, он через открытое окно кафе «Круассан» застрелил Жореса, сидевшего там за столиком. Все политические партии выразили возмущение убийством Жореса. Убийца был схвачен и отправлен в тюрьму1.

Горячими приверженцами всеобщей стачки были французские профсоюзы, объединившиеся в 1895 г. во Всеобщую Конфедерацию труда (ВКТ). Генеральный секретарь ВКТ Леон Жуо

идругие лидеры ВКТ руководствовались доктриной анархо-

1 В 1919 г. суд оправдал Виллена, утверждая, что он действовал из патриотических побуждений.

синдикализма, согласно которой профсоюзы являются высшей формой организации рабочего класса, а всеобщая стачка — самым действенным средством борьбы за освобождение рабочих от капиталистической эксплуатации. В программных документах ВКТ, особенно в так называемой Амьенской хартии 1907 г., указывалось, что ВКТ ведет классовую борьбу за «полное освобождение» трудящихся, за ликвидацию системы «наемного труда и предпринимательства», путем «экспроприации капитала». Анархо-синдикалисты отказывались участвовать в политической борьбе и в выборах, считая их только фарсом для обмана трудящихся. Они отдавали предпочтение «прямому действию»: бойкоту, саботажу, забастовкам и, как крайнему средству, — всеобщей стачке. Многие рядовые члены профсоюзов считали себя революционерами, борющимися с властью буржуазии. В ходе различных акций «прямого действия» они нередко вступали в столкновения с полицией и попадали в тюрьму.

Опасаясь, что в случае мобилизации или войны члены профсоюзов и социалисты могут организовать всеобщую стачку и парализовать действия правительства, власти заранее составили список около 3 тыс. активистов профсоюзного и антивоенного движения («Список Б»), подлежащих превентивному аресту в случае войны.

«Священное единение»

28 июля 1914 г., когда Австро-Венгрия объявила войну Сербии, военный министр потребовал немедленно приступить к арестам по «списку Б». Министр внутренних дел радикал Луи Мальви решительно возражал. Зная о настроениях руководства СФИО и ВКТ, он доказывал, что с лидерами профсоюзов и социалистов можно договориться, тогда как их арест чреват очень серьезными последствиями. Правительство согласилось с Мальви, и он тут же послал на места телеграмму с приказом никого не арестовывать по «списку Б».

1 августа 1914 г. Германия объявила войну России, и стало окончательно ясно, что Франция, связанная с Россией договором о взаимной помощи, будет неизбежно втянута в войну. Президент Пуанкаре отдал приказ о всеобщей мобилизации.

Был разгар полевых работ, крестьяне, составлявшие большинство населения Франции, часто не умели читать и не сразу узнали о мобилизации, но вопреки опасениям военных, никаких протестов она не вызвала. На сборные пункты не явились всего лишь 1,5–2% подлежащих мобилизации. Подавляющему большинству французов казалось совершенно естественным, что в случае войны надо защищать свою страну. Проблемы возникли только у социалистов и профсоюзных деятелей, потому что им приходилось выбирать между прежней антивоенной политикой и национальными чувствами. 1 августа 1914 г. в день объявления мобилизации Мальви встретился с Генеральным секретарем ВКТ Жуо и обещал ему освободить профсоюзных активистов, арестованных в довоенное время. Со своей стороны, Жуо сказал, что профсоюзы не будут создавать трудностей для правительства. 2 августа руководители СФИО собрали в Париже совещание для обсуждения вопроса о позиции социалистов в надвигающейся войне. Жореса уже не было в живых, Гед отсутствовал по болезни, а остальные руководители партии, несмотря на прежние обещания ответить на угрозу войны всеобщей стачкой, говорили, что продолжение антивоенной политики невозможно. «Печальная судьба насильно приводит нас к оборонительной войне», — сказал секретарь СФИО Гиацинт Дюбрейль. Его поддержали все остальные руководители партии, в том числе зять Маркса Жан Лонге, участник Парижской коммуны Эдуард Вайян, лидер парламентской фракции СФИО Марсель Самба. К ним вскоре присоединился и Жюль Гед.

В тот же день, 2 августа, руководители ВКТ опубликовали призыв «К пролетариям Франции», где говорилось, что усилия по спасению мира оказались тщетными и надо считаться с фактом надвигающейся войны. Это означало, что о всеобщей антивоенной стачке не может быть и речи.

Вечером 3 августа Германия, лживо ссылаясь на то, что «французские отряды» будто бы перешли границу Германии, а французские летчики нарушили нейтралитет Бельгии, объявила войну Франции. Немецкие войска вторглись в Бельгию.

Известие об объявлении войны вызвало во Франции взрыв национальных чувств и готовность «защищать отечество». Во Франции, так же как в Германии и других воюющих странах,

«Эльзас и Лотарингия — французские земли». Французский плакат

люди искренне верили, что именно их страна стала жертвой агрессии, именно она ведет справедливую оборонительную войну, борется за правое дело и, несомненно, вскоре победит.

4 августа 1914 г., одновременно с заседанием немецкого рейхстага, в Париже открылась чрезвычайная сессия французского парламента. Депутаты, стоя в полном молчании, выслушали послание президента Пуанкаре, которое зачитал председатель Совета министров. Обвинив Германию и АвстроВенгрию в «грубой и преднамеренной агрессии», Пуанкаре призвал всех французов без различия партий к «священному единению» перед лицом врага. Так же, как депутаты немецкого рейхстага, депутаты французского парламента единогласно и без прений проголосовали за дополнительные военные кредиты и предоставили правительству чрезвычайные полномочия для ведения войны. По воспоминаниям современников, заседание проходило в обстановке небывалого энтузиазма. Все

депутаты — от монархистов до социалистов, демонстрировали готовность к «священному единению». Бывший коммунар социалист Вайян обнимался с бывшим версальцем, монархистом де Мэном.

На улицах Парижа толпы людей провожали солдат, отправлявшихся на фронт. Женщины бросали им цветы, кричали: «В бой на Берлин!»

Жуо, выступая 4 августа на похоронах Жореса, заявил, что профсоюзы будут поддерживать правительство в войне, которая для Франции «является войной за право и республиканскую свободу».

Через несколько дней социалисты по предложению Пуанкаре и Вивиани вошли в состав правительства. Марсель Самба стал министром общественных работ, а Жюль Гед, всю жизнь боровшийся против участия социалистов в буржуазных правительствах, — министром без портфеля. В марте 1915 г. еще один видный социалист, бывший ученик Жореса, Альбер Тома, инженер по образованию, был назначен заместителем военного министра по снабжению, а затем министром вооружения. Жуо вошел в правительственную комиссию по экономике.

Отказ социалистической партии от борьбы против войны и ее участие в буржуазном правительстве вызвали такое недоумение и недовольство рядовых социалистов, что руководству СФИО пришлось оправдываться. 28 августа 1914 г. в центральном печатном органе СФИО — газете «Юманите», которую после убийства Жореса возглавил один из самых рьяных сторонников сотрудничества с правительством Пьер Ренодель, был опубликован Манифест руководства Социалистической партии. Там говорилось: «Если бы речь шла об обыкновенном участии в буржуазном правительстве, то ни наши друзья (вступившие в правительство. — Прим. В.С.), ни мы не дали бы своего согласия. Речь идет о будущем нации, о жизни Франции. Партия не знала здесь никаких колебаний».

Во Франции, как и в других воюющих странах, с началом войны произошла перегруппировка политических сил, объединившихся на основе политики «священного единения» и «защиты отечества». Руководство Социалистической партии отреклось от социалистических принципов, провозглашенных

в резолюциях Второго Интернационала, а сам интернационал распался на враждующие друг с другом партии.

Большевики во главе с Лениным расценили этот факт как измену лидеров Второго Интернационала и их переход на позиции социал-шовинизма.

Во французских газетах развернулась пропагандистская кампания по созданию «образа врага». Германию обвиняли в развязывании войны, в нападении на Бельгию, в разрушении памятников культуры на захваченных территориях, в зверствах по отношению к мирному населению. Публиковались рисунки, на которых немецкий солдат со зверским выражением лица готовится проткнуть штыком маленькую беззащитную девочку. Немцев представляли в виде диких варваров, кровожадных зверей. Постоянно ссылались на то, что немцы сожгли и разграбили богатейшую библиотеку католического университета города Лувен в оккупированной ими Бельгии, подвергли бомбардировке чудо средневекового искусства Реймский собор во Франции.

Особенное возмущение вызвало потопление немецкой подводной лодкой английского пассажирского парохода «Лузитания», в результате чего погибли все его 1196 пассажиров, включая женщин и детей, в том числе 139 граждан тогда еще нейтральной страны — США.

Деятельное участие в разжигании ненависти к врагу приняли виднейшие представители французской интеллигенции: ученые, писатели, артисты. В ответ на манифест 93 выдающихся немецких ученых, заявивших, что если бы Германия не вступила в войну, немецкая культура «была бы стерта с лица земли», ученые всех 5 французских Академий и 13 университетов тоже опубликовали обращение, в котором утверждали, что именно агрессия со стороны Германии угрожает мировой культуре. Знаменитые французские историки Эрнест Лависс и Альфонс Олар уличали Германию в агрессии, утверждали, что Франция должна вернуть себе утраченные после Франко-прусской войны Эльзас и Лотарингию, а заодно и земли по левому берегу Рейна, население которых в прошлом было связано с Францией.

Все это обеспечивало морально-политическое сплочение французского общества вокруг лозунгов «священного единения», защиты отечества и реванша за проигранную в 1870 г. войну.