Первая мировая

рожной сети Японии [835]. Большое внимание пресса уделяла проблеме электрификации железнодорожной системы [836].

Врамках этого вопроса в 1918 г. многие газеты публиковали отчеты об успехах в создании в Японии метрополитена и муниципальных трамваев [837].

Но центральное место в газетных выпусках начала 1918 г. занимали прогнозы о перспективах и выгодах использования ресурсов и предприятий Маньчжурии, Китая, Монголии и Сибири. Здесь главной оставалась железнодорожная тема, вокруг которой строились почти все обозначенные публикации. Именно с этим вопросом журналисты связывали будущее Японии как ведущей азиатской державы. А главное, экономические успехи Японии и расширение контроля над экономикой Китая преподносились газетами общественности как самое важное доказательство верности идеям паназиатизма.

Однако несмотря на осознание японским обществом и политической элитой важности всех экономических успехов, оставались и нерешенные проблемы в экономике еще со времен Мэйдзи.

Во-первых, Япония все еще являлась аграрной страной.

Вдеревнях на 1913 г. проживали 72% населения, но развитие хозяйства часто оставалось на уровне феодализма. Арендная плата и налоги были чрезмерно высокими. Негативно сказывалась и другая традиционная проблема японского сельского хозяйства — малоземелье крестьян: у 70% размер надела был около 1 га.

Из-за невнимания правительств Окума и Тэраути к проблемам сельского хозяйства кризисное положение начала ХХ в. усугубляется к 1918 г. Более того, подконтрольные правительству периодические издания даже не сообщали в течение четырех лет войны, что сельскохозяйственное производство переживало серьезный кризис. В 1917 г. в Японии случился неурожай риса. В крупных городах, население которых сильно увеличилось за годы войны, ощущалась серьезная нехватка основных продуктов питания. Тяжелое положение крестьян, страдавших от инфляции, усугубилось тем, что правительство ввело пошлины на импортный рис. Предвидя резкое повышение цен, часть землевладельцев и предпринимателей занялась массовой

закупкой риса. Одновременно правительство, готовясь к интервенции против Советской России, стало создавать запасы продовольствия для снабжения армии. В результате цены на рис росли с невероятной быстротой. Перед войной 1 се (1,5 кг) очищенного риса стоил 15 сэн, в июле 1918 г. — 30–40 сэн,

вавгусте — 50 сэн, а кое-где даже 60 сэн. Данное удорожание риса и вызвало серьезные социальные протесты, получившие наименование «рисовые бунты» [838].

Во-вторых, со времен реформ Мэйдзи существовала диспропорция в экономическом развитии — явный приоритет отдавался военно-промышленному комплексу.

В-третьих, отсутствовала государственная поддержка для малых и средних предприятий. Установилось господство дзайбацу, где часто действовали нормы феодальной системы отношений между работодателем и рабочими. Из-за этого социальные проблемы и конфликты в период войны часто перерастали

воткрытое противостояние.

В-четвертых, война существенно осложнила экономическое положение японских крестьян. Увеличение налогов при одновременном повышении цен на удобрения и технику сделало проблематичным получение индивидуальным крестьянским хозяйством прибыли. Параллельно с общим ростом цен повышались и цена на землю, и арендная плата. Натуральная арендная плата за 1 тан поливной земли с 1912 по 1920 г. увеличилась с 1,027 до 1,097 коку риса. Росли долги мелких землевладельцев-крестьян, вследствие чего последние были вынуждены продавать свою землю. В военные годы усилился процесс размывания средних слоев крестьянства, что проявилось в росте крайних групп землевладельцев: с одной стороны, имевших менее 0,5 те, с другой — более 10 те. Например, число крупных землевладельцев, которым принадлежало более 10 те земли, выросло с 44 827 (9,2% общего числа землевладельцев) в 1914 г. до 51 307 (10,4%) в 1920 г. Обнищание крестьянства выразилось в увеличении абсолютного числа арендаторов и их доли в крестьянском населении [839].

Таким образом, с началом новой исторической эпохи Япония должна была решить данные проблемы для поддержания статуса великой державы и сохранения завоеванных позиций

в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Одностороннее развитие экономики в сторону тяжелой промышленности и углубляющийся социальный кризис вынуждали японскую политическую элиту пойти по пути не просто отстаивания владений в Китае

иТихом океане, а их расширения, что неминуемо приводило к новой войне — либо с Советской Россией, либо с США и Великобританией. В это время были заложены основные векторы

иприсущие им особенности японской экспансии. Важнейшей геополитической задачей Японского государства являлось утверждение на континенте. Первая мировая война была логическим продолжением данной политики — в большинстве действий японского правительства четко прослеживается стремление к покорению Китая и дальнейшему продвижению на Север. Но в то же время Первая мировая война добавила новый вектор японской экспансии — «южный», ибо были получены Маршалловы, Марианские и Каролингские острова, что неминуемо вело к развитию тихоокеанской экспансии. Так образовались два ведущих направления японской внешней политики. Первое — «северное», или «континентальное», ориентированное, прежде всего на завоевание еще более прочных позиций в Китае (за счет использования военно-политических группировок); и второе — «южное», или «морское», осуществляющее продвижение в Тихом океане. Эта особенность наложила отпечаток на все военно-политические планы Японии

ипородила важный феномен — у одного государства практически независимо друг от друга существовали две военные стратегии. А главное — оба важнейших направления внешней политики, сформированные в ходе Первой мировой войны, неизбежно приводили Японию к новому масштабному конфликту.

ГЛАВА 10

Нейтралитет стран в годы Первой мировой войны

В годы войны внешнеполитическая линия целого ряда стран, не примкнувших к военно-политическим блокам, выразилась в объявленном нейтралитете. Международно-правовые нормы, касающиеся нейтралитета в военное время, содержались в 5-й и 13-й Гаагских конвенциях 1907 г.

Нейтральная внешнеполитическая линия скандинавских стран, нашедшая свое отражение в подписании еще накануне войны в декабре 1912 г. совместной декларации Дании, Норвегии, Швеции относительно прав и обязанностей нейтральных стран во время морской войны, в годы войны получила международно-правовую норму объявленного нейтралитета.

Политика нейтралитета предусматривала неучастие в военных операциях, недопущение на свою территорию иностранных войск, сохранение дипломатических и торговых отношений с обеими воюющими сторонами. Причем международноправовая практика не допускала какого-то промежуточного состояния между положением воюющей стороны и нейтральным статусом. В течение всей войны шведский нейтралитет носил прогерманский характер, датчане под давлением немцев вынуждены были минировать свои проливы, а норвежская политика была традиционно ориентирована на Великобританию. Все три страны испытывали давление противоположных интересов воевавших коалиций. Торжественно признанные великими державами права нейтралов нарушались, особенно на море из-за блокады союзников Германии и подводной войны со стороны немцев.

Политика «гражданского мира», проводившаяся правительствами нейтральных стран в годы войны, заложила основы и способствовала созданию климата «общественного консен-

суса. Это означало, что в обществе, где продолжали существовать социальные противоречия и социальные конфликты, утверждалось широкое согласие относительно того, что противоречия должны преодолеваться в рамках существовавших общественно-политических структур, парламентским способом, путем компромиссов.

Несмотря на рост государственных расходов и постоянное повышение налогов, что было вызвано потребностями военного времени, национальный доход всех стран Северной Европы

иНидерландов был значительно выше, чем в довоенное время. Политика нейтралитета принесла ощутимые плоды экономике, частично перестроенной на основе государственного регулирования и подвергшейся структурным изменениям.

Политика нейтралитета способствовала не только экономическому подъему всех нейтральных стран Европы, но и в определенной мере спасла страну от социальных потрясений, революций, как это было в соседней Германии. Безусловно, не последнюю роль в быстром урегулировании внутриполитического положения сыграло и то, что нейтральный статус этих государств в годы Первой мировой войны способствовал накоплению в стране достаточных средств, которые правительства смогли направить на проведение важных социальных реформ.

В1915 г. в Дании была принята конституция, согласно которой избирательные права впервые были предоставлены женщинам и прислуге. В Швеции в 1918 г. проведена Третья парламентская реформа, означавшая демократизацию выборов, устранено имущественное неравенство. В 1919 г. в Дании была проведена судебная реформа, введен суд присяжных

ипринят закон о хусменах (бедняках). Во всех трех странах в 1919–1920 гг. был введен 8-часовой рабочий день, принят ряд социальных законов, в том числе о бедности, о поддержке стариков, по жилищному вопросу, о рынке труда, об учреждении больничных касс.

Таким образом, Первая мировая война оказала огромное влияние на экономическое и политическое развитие европейских стран, занимавших нейтральную позицию в годы войны. Война вызвала глубокие изменения в их социальной и поли-

тической структуре, общественных отношениях и внутриполитическом развитии. Она поставила перед ними множество проблем, способствовала выработке новых взглядов и подходов к экономическим, социальным, политическим, национальным и межнациональным проблемам.

Несколько иначе обстояло дело на юге Европы в нейтральной Испании. Хотя в августе 1914 г. испанское правительство и объявило строгий нейтралитет, но он на протяжении всей войны был благожелательным по отношению к державам Антанты, но испанское общество оказалось разделено на сторонников «Сердечного Согласия» и «Тройственного Союза».

Хотя под влиянием революционных событий в России и Германии возник политический кризис, начались революционные выступления, была созвана «Парламентская Ассамблея», требовавшая широких реформ, правящим кругам, опиравшимся на армию, удалось подавить революционные выступления. Государственная система оказалась не способной к внутреннему реформированию. Таким образом, традиционный для XIX в. союз политической элиты с армией оказался логическим выходом из кризиса, но он, естественно, не удовлетворял оппозиционные силы Испании.

10.1. Скандинавские страны

Первая мировая война оказала огромное влияние на экономическое и политическое развитие скандинавских стран. Война вызвала глубокие изменения в их социальной и политической структуре, общественных отношениях и внутриполитическом развитии. Она поставила перед скандинавами множество проблем, способствовала выработке новых взглядов и подходов к экономическим, социальным, политическим, национальным и межнациональным проблемам.

Первая мировая война подвергла нейтралитет стран Северной Европы серьезному испытанию. Торжественно признанные великими державами права нейтралов нарушались, особенно на море из-за блокады союзников Германии и подводной войны со стороны немцев.

Нейтральная внешнеполитическая линия скандинавских стран, нашедшая свое отражение в подписании еще накануне войны в декабре 1912 г. совместной декларации Дании, Норвегии, Швеции относительно прав и обязанностей нейтральных стран во время морской войны, в годы войны получила международно-правовую норму объявленного нейтралитета. Политика нейтралитета предусматривала неучастие в военных операциях, недопущение на свою территорию иностранных войск, сохранение дипломатических и торговых отношений с обеими воюющими сторонами. В течение всей войны шведский нейтралитет носил прогерманский характер, датчане под давлением немцев вынуждены были минировать свои проливы, а норвежская политика была традиционно ориентирована на Великобританию. Все три страны испытывали давление противоположных интересов воевавших коалиций.

С первых дней войны вопрос об ориентации внешнеполитического курса Швеции стал главным вопросом разногласий между шведскими политическими партиями. Разные мнения по этому вопросу наблюдались и в шведском правительстве. Представители правых кругов, включая и короля Густава V, были сторонниками выступления Швеции на стороне Германии. Они надеялись на присоединение к Швеции после войны Финляндии и Аландских островов. Движение шведских активистов, возникшее еще задолго до войны, консолидировалось

вфеврале 1914 г. 6 февраля во дворе Королевского дворца собралось 30 тыс. шведских куланов. Крестьянский поход был организован под лозунгом «С богом и шведским крестьянством за короля и отечество» [840]. Выдвинутые требования касались создания «обороны, отвечающей требованиям специалистов», то есть милитаристов из Генштаба. Король Густав V поддержал демонстрантов. Правительство Стаафа вынуждено было уйти

вотставку.

Врезультате внеочередных парламентских выборов весной 1914 г. либералы понесли поражение, получив 57 мандатов

впарламенте. Консерваторы увеличили свое представительство с 64 до 86, а социал-демократы получили 87 мандатов [841]. Лидер шведских социал-демократов Я. Брантинг стал лидером парламентской оппозиции.

Официальная позиция шведского правительства — проведение нейтралитета — находила поддержку в широких общественных кругах. На внеочередном заседании риксдага 1914 г. была почти единодушно принята военная программа правительства, одним из пунктов которой была служба в пехоте сроком 340 дней и пр. Программа была поддержана как либералами, так и социал-демократами [842].

Война вызвала глубокий кризис международного социалистического движения. Большинство социал-демократических партий оказалось во враждующих лагерях, связи между ними были нарушены. Перестали функционировать международные органы движения. Антивоенные резолюции Второго Интернационала более не отражали реальное состояние дел в большинстве европейских социал-демократий, в частности в скандинавской.

Как и значительная часть руководителей рабочих партий, сторонников доктрины «оборонительной» войны, лидеры социал-демократических партий Дании, Норвегии, Швеции с самого начала войны объявили о своей приверженности политике «гражданского» или «классового» мира, ибо считали, что она в полной мере отвечала запросам трудящихся, заинтересованных в сохранении нейтралитета. На третий день войны лидер датских социал-демократов Т. Стаунинг заявил: «Мысль о том, что всеобщая стачка остановит начавшуюся войну, — утопия. Если правительства, опираясь на силу, начали войну, то в их власти воспрепятствовать всему, что направлено против войны. Главная задача нынешнего момента состоит в том, чтобы сохранить наши организации» [843].

Лидер шведских социал-демократов Я. Брантинг также высказался за политику гражданского мира: «Перед лицом войны социальные конфликты всех народов, как бы сильны эти конфликты не были вследствие классовых противоречий, немедленно должны отступить на задний план» [844].

Норвегия не была подготовлена к войне. Хотя она имела достаточно обученный персонал военно-морского флота, но отсутствовали корабли больших и средних размеров, необходимые для патрулирования границ западного и северного побережья.

Торвальд Стаунинг (1873–1942), государственный деятель Дании, лидер Социалдемократической партии

Однако в распоряжении норвежской буржуазии были финансовые капиталы, сырьевые и товарные ресурсы, в результате чего она могла рассчитывать на получение в ходе войны больших сверхприбылей, так как страна вела активную торговлю с обеими воюющими группировками.

Вписьме, направленном директорами Национального Банка Нью-Йорка С. Макс Робертсом и В. Ричем президенту банка Ф. Вандерлину после беседы с норвежскими политиками

Г.Кнудсеном и Н. Иленом, состоявшейся 6 мая 1916 г., говорилось: «В то время как их симпатии откровенно на стороне союзников, они открыто заявляют, что намерены отстаивать строгий нейтралитет и выжать из ситуации все деньги, которые только могут» [845].

Таким образом, и норвежская буржуазия поддерживала политику сохранения нейтралитета и опасалась, что или Англия, или Германия втянет Норвегию в войну.

Воктябре 1911 г. норвежское правительство приняло постановление, которое запрещало подводным лодкам обеих воюющих сторон находиться в территориальных водах Норвегии (за исключением плохой погоды). В декабре 1916 г. ввиду

того, что поставки из Норвегии сырья в Германию продолжались, Англия пыталась приостановить экспорт английского угля в Норвегию. В августе 1916 г. англичане добились права преимущественной покупки ряда норвежских товаров — прежде всего рыбы, которая раньше шла в Германию, и запрета продажи немцам медной руды.

По мере развития военных действий все сложнее было отстаивать нейтралитет и вести торговлю с обеими воюющими группировками. Норвежские суда и моряки гибли как от немецких подводных лодок, так и от минных полей стран Антанты. За годы войны было потоплено 889 судов — половина довоенного торгового тоннажа и 2 тыс. моряков погибли.

Всемирно известный датский композитор К. Нильсен, являющийся национальной гордостью Дании, создавший в 1916 г.,

вразгар Первой мировой войны, знаменитую четвертую симфонию, в первые дни войны писал: «Мир словно раскололся. К чему это приведет? Государственные мужи Европы утратили разум… Национальное чувство, до сих пор считавшееся высоким и прекрасным, обесчещено… Что за бацилла опустошает головы воюющих наций?» [846].

ВДании еще в предвоенные годы внешнеполитический курс правительства на сохранение нейтралитета в предстоящем военном конфликте поддерживали почти все датские политические партии. Однако и среди них существовали разногласия относительно решения вопросов обороны. С 1905 по 1914 г.

вДании сменилось пять кабинетов, но ни один из них не имел единства взглядов на то, как укреплять Копенгаген — с моря или с суши [847].

Не было единства также и относительно того, что может служить гарантией нейтралитета. Если консерваторы и отчасти либералы считали, что гарантия нейтралитета — это вооруженные силы, то социал-демократы и радикалы понимали, что даже хорошо оснащенная армия такой маленькой страны, как Дания, не сможет противостоять агрессии любой великой державы, и выступали таким образом за сокращение вооруженных сил [848].

Втечение 1915 г. правительство Швеции во главе с Хаммаршельдом не раз официально объявляло о своем беспристраст-