Первая мировая

Сайондзи Киммоти — политический деятель, гэнро

период войны за недостаточно решительную политику по отношению к Китаю. В 1916 г. в отношении к войне в японском обществе и политической элите происходят важные перемены: во-первых, в Китае разворачивается глубокий политический кризис, который после смерти Юань Шикая перерастает в распад государства на отдельные военно-политические режимы

игруппировки, которые начинают гражданскую войну [803]. В данных новых условиях пресса и общественность Японии требуют от кабинета министров и парламента радикальной активизации действий в Китае [804]. Однако премьер-министр с большой осторожностью отнесся к изменениям политической ситуации в Поднебесной, предпочитая детально изучить новую обстановку [805].

Главным объектом внимания в данный период у премьера были переговоры с Россией, которые закончились подписанием 3 июля 1916 г. союзного договора (включал в себя открытую

исекретную часть). Основная его суть состояла в том, чтобы сохранять в Китае главным образом интересы России и Японии

иоградить Китай от «владычества какой-либо третьей держа-

вы», под которой имелись в виду либо США, либо Великобритания [806].

Содержание договора чрезвычайно интересовало японскую прессу и общественность, которые под влиянием идей паназиатизма продолжали воспринимать Россию как потенциального противника; данное соглашение часть периодических изданий восприняло как неожиданный и резкий поворот [807].

Однако заключение договора, за который очень давно выступал гэнро Ямагата, не спасло кабинет Окумы, обвиненный в нерешительной внешней политике. Это стало поводом для отставки кабинета и прихода к власти более радикально настроенного политика — генерала Тэраути. Прямую поддержку ему оказал маршал Ямагата, и он же повлиял на первые действия нового премьера в условиях войны: 1) изменение отношения к Китаю;

2)расширение возможностей русско-японского союза [808]. Распад Китая на милитаристские группировки Тэраути

и Ямагата решили использовать в интересах Японии: оказывая военную и финансовую поддержку одному или нескольким режимам, увеличивать степень контроля над ситуацией в Китае. В первую очередь для оказания помощи были выбраны два китайских лидера — Дуань Цижуй и Чжан Цзолинь, контролировавшие Пекин и Мукден [809].

Важнейшим механизмом подчинения как китайских компаний, так и отдельных лидеров милитаристов стали кредиты и займы от японских банков. Тэраути в данной политике опирался в Китае на разработанные правительством Окума методы и приемы, продолжал его политику по установлению финансового контроля. Только в новых исторических условиях гражданской войны в Китае Тэраути пришлось договариваться не с одним правительством, а сразу с несколькими. Поставки товаров, кредиты и денежные займы еще более усиливали экономическую зависимость Китая от Японии. Японские финансы являлись также одним из средств усиления гражданской войны в Поднебесной, так как факты получали и центральное правительство в Пекине, и всякого рода местные правители в провинциях, милитаристские клики и т.д. В конце 1916 г. «Йокогама банк» предоставил заем пекинскому правительству, Корейский банк — мукденскому, Тайваньский банк — южным

повстанцам. Только в течение первых восьми месяцев 1918 г. было предоставлено 29 всевозможных японских займов на сумму около 300 млн иен.

Революции в России способствовали формированию в политической элите и общественности Японии представлений о необходимости начать оккупацию Приморья, опираясь на военно-политические режимы Китая. В конце 1917 — начале 1918 г. новый конфликт с Россией — одна из наиболее обсуждаемых тем в японской прессе [810]. И только завершение Первой мировой войны отвлекает внимание общественности от «русской темы». В связи с будущими мирными конференциями общественно-политические силы Японии обсуждают две главные проблемы: 1) необходимость сохранить внешнеполитические достижения периода 1914–1918 гг.; 2) опасаясь, как в 1895 и отчасти 1905 г., давления США и европейских держав, японские лидеры санкционировали в прессе кампанию поддержки послевоенных требований Японии особого характера.

Завершение Первой мировой войны вызывает в японском обществе и прессе не такую бурную реакцию, как события августа 1914 г. В ноябре 1918 г. в центре обсуждаемых событий

вгазетах Японии находились несколько иные вопросы: продвижение в Китае, сохранение режима «военного правления

вКорее», собственный экономический рост. Единственное, что активно дискутировалось в прессе, помимо новости о перемирии, — это планы будущего мирового устройства и варианты мирного договора. Так, «Osaka Asahi Shimbun» в ноябре 1918 г. высмеивала идею всеобщего разоружения как гарантию послевоенного мира. Издание, наоборот, призывало к созданию как международных полицейских сил (причем разных для каждого региона), так и наращивание военного потенциала великих держав [811]. «National newspaper» (Japan) преподнесла новость о мире как настоящую катастрофу для Японии, предсказывая прекращение военных заказов, снижение Европой расходов боеприпасов, падение спроса на морские перевозки, что приведет «японскую экономику, привыкшую к звонкой монете за эти годы, к серьезному кризису» [812].

«Osaka mainichi shinbun», анализируя особенности перемирия, приходит к выводу, что падение таких империй и держав,

Император Тайсё

как Россия, Германия, Китай, «вынуждает Японию оказать им помощь, чтобы внести свой вклад в мир во всем мире. Иначе мир ожидает новая война» [813]. Похожие мотивы озвучили после перемирия такие столичные издания, как «Asahi Shimbun» и «Tokyo nichinichi shinbun», раскритиковав также и идею Лиги Наций [814]. Видно, что японскую прессу волновали не столько условия перемирия Антанты с Германией, сколько будущее Японии в свете данных условий. И почти все крупные и влиятельные газеты прямо или косвенно готовили читателей, что конфигурация данных условий делает (по крайней мере, для Японии) неизбежным новый конфликт.

Другим любопытным моментом являются многократные сравнения Китая и России. Причем враждебный тон, характерный для японской прессы начала ХХ в., практически исчезает, сменяясь призывами к дружбе и помощи. Очевидно, что японские правительство и пресса такими публикациями готовили общественность к тому, что Россия, согласно японским планам, повторит судьбу Китая: в ходе Гражданской войны образуется несколько военно-политических группировок, часть

из которых Япония будет поддерживать ради экономической и территориальной выгоды. В итоге уже в первые дни после подписания перемирия на Западе японская общественность активно обсуждала контуры будущих военных конфликтов.

Развитие японского общества в годы Первой мировой войны и влияние внешней политики на общественность показывают, что выработанные в 1905–1914 гг. основные принципы паназиатизма на протяжении всех военных лет оставались краеугольным камнем в японском обществе. Все внешнеполитические действия оценивались прессой и простыми гражданами именно с точки зрения данных теорий. Это позволило политикам Японии найти оправдание для любых шагов на международной арене и существенно усилить роль Страны восходящего солнца как в Азиатско-Тихоокеанском регионе, так и в мире.

Развитие японской экономики в годы войны

В социально-экономическом развитии Страны восходящего солнца в годы войны 1914–1918 гг. продолжали развиваться как тенденции, заложенные реформами Мэйдзи, так и новые, вызванные военными условиями. Две победоносные войны 1894–1895 и 1904–1905 гг. положительно сказались на укреплении японской промышленности: появились новые рынки сбыта в Китае, Корее и Маньчжурии, новые территории с полезными ископаемыми, новые возможности для японского капитала [815].

Первая мировая война также стала удачной в экономическом плане. Япония фактически подчинила китайскую провинцию Шаньдун с богатыми месторождениями каменного угля; захватила порт Циндао; приобрела чрезвычайно широкие экономические права в северном Китае. Кроме того, теперь у Японии был прямой доступ не только к корейской, но и к китайской рабочей силе — одной из самых дешевых в регионе. Захватив богатую и густонаселенную провинцию Шаньдун, японское правительство предприняло энергичные меры по созданию в ней экономической базы для реализации планов дальнейшего экономического проникновения в Китай. Уже в 1914 г. было выделено 2 млн иен на обустройство железных

дорог провинции. Это позволило начать быстрое освоение рынков Северного Китая компаниями Мицуи и Мицубиси.

Кроме Северного Китая первый год войны принес большие выгоды японским пароходным компаниям. Из-за войны сократилась в Азиатско-Тихоокеанском регионе деятельность английских транспортных предприятий. На их место с конца 1914 г. выходят японские пароходные линии. Наиболее важные линии контролировало правительство: Кобэ — Буэнос-Айрес (через Шанхай, Сингапур, Индийский океан), Ява — Бангкок, Шанхай — Кантон [816]. Эти изменения очень быстро и чутко уловила японская пресса. Очень влиятельные издания «Jijishinpo», «Asahi Shimbun», «Kobe Shimbun» уже в 1914 г. писали о резком расширении торговых маршрутов, для которых просто не хватает кораблей. Следовательно, по мнению журналистов данных изданий, — правительство должно быстро поддержать судостроительную отрасль и облегчить условия фрахтования судов [817]. Эту проблему правительство Окума решило увеличением заказов на существующих верфях и расширением производства.

Данные факторы способствовали увеличению иностранных заказов для японской промышленности, что, в свою очередь, привело к росту ключевых отраслей производства в Японии. С 1914 по 1918 г. существенно увеличились капиталовложения

ввоенно-промышленный комплекс страны (с 1195 млн иен

в1914 г. до 4641 млн иен в 1919 г.). Японская пресса с самого начала войны взяла курс на пропаганду ускоренного развития приоритетных отраслей промышленности. Так, уже в сентябре 1914 г. издание «Chugai commercial Shimpo» опубликовало серию статей о химической промышленности, призывая кабинет Окумы срочно увеличить финансирование данного направления [818]. А редакторы обратились к общественности с призывом требовать от властей «создания Консультативного комитета химической промышленности» [819].

Такой же интерес у прессы вызывала в начале войны и электроэнергия. В этой сфере лидером по освещению проблемы

вСМИ была газета «Osaka Asahi Shimbun». 27 сентября 1914 г.

виздании опубликована статья инженера Ямакавы, где доказывалось, что в Германии, Великобритании, США электростанций

намного больше, чем в Японии, и соревноваться в условиях войны с ними тяжело, поэтому, по мнению автора, Япония должна задуматься о создании не угольных электростанций, а совершенно новых, с использованием новых энергоносителей — для полной энергетической независимости Японии [820].

Но наибольший интерес прессы вызывали самые интенсивно развивающиеся в период 1914–1918 гг. отрасли промышленного производства — те, которые непосредственно стимулировались военными заказами: машиностроение, судостроение, выплавка и обработка стали. За четыре военных года доля тяжелой промышленности выросла с 29 до 35%. Уже 10 сентября 1914 г. газета «Osaka mainichi shinbun» вышла с прогнозом, что война сделает «новую промышленную революцию в Японии» через развитие металлообрабатывающего производства [821].

Существенно увеличились военный и торговый флот, последний не только стал успешно конкурировать с западными перевозчиками, но и вытеснять их из Азиатско-Тихоокеанского региона. Вследствие того что производственные мощности в судостроении на начало войны не могли выполнить все заказы, было принято правительством и руководством концерна «Мицубиси» решение об увеличении возможностей судостроительной промышленности: к концу войны число крупных верфей увеличилось с 6 до 57. Тоннаж спущенных на воду кораблей увеличился с 65 тыс. т в 1913 г. до 612 тыс. т в 1919 г. К концу войны японское судостроение заняло третье место в мире [822].

Произошло ускоренное развитие индустриализации и увеличение спроса: товары промышленного производства к 1918 г. составили более половины экспорта (до войны — менее трети) [823]. Объем внешней торговли Японии с 1914 по 1918 г. вырос почти в 2,5 раза. Однако рост торговли происходил не только под влиянием продукции тяжелой промышленности. Как показывает исследование японской прессы 1914–1915 гг., особенно большую прибыль на азиатских (в основном китайском) рынках давала продукция легкой и обрабатывающей промышленности: сахарная промышленность (пресса отмечала, что за первую неделю войны цена поднялась на 60% и продолжает расти [824]); производство шелка (здесь японская пресса соз-

давала убедительную картину кризиса данной отрасли в Китае, следовательно, по мнению издания «Jijishinpo», Япония должна вытеснить Китай с рынка, прежде всего американского [825]); алкогольное производство (газета «Osaka Asahi Shimbun» указывала, что только за август потребление пива в Китае выросло с 50 до 80%, а немецкий импорт упал почти до нуля, поэтому издание призывало к срочному расширению алкогольного производства в Японии [826]). Но самый оригинальный способ завоевания китайского и европейского рынков предложила газета «China newspaper interpreting communications»: японские компании должны возродить производство опиума

вКитае. Причем в Россию и Европу опиум будет продаваться для медицинских нужд, а в Китае — как наркотическое средство [827].

Большинство из этих проектов, обсуждавшихся в газетах, были рассмотрены японским парламентом и правительством и приняты к реализации. Это позволило в 1915 г. впервые за много лет сделать баланс внешней торговли активным. Это положение сохранялось на протяжении всей Первой мировой войны. С 1915 по 1918 г. актив во внешней торговле составил 1408 млн иен.

Эти успехи не ускользнули от внимания японской прессы, которая в течение 1915 г. по-прежнему отдавала предпочтение темам, связанным с развитием тяжелой и химической промышленности. Но появляется и новая, чрезвычайно востребованная

вСМИ тема — обсуждение перспектив развития и эксплуатации железных дорог Северного Китая. Эта проблема напрямую связана с ультиматумом «21 требование» и захватом провинции Шаньдун. Так, японское издание «China newspaper interpreting communications» опубликовало в начале 1915 г. развернутый анализ железнодорожной системы Китая, предлагая поставить ее под контроль Японии [828]. К этому же выводу приходит газета «Jijishinpo», считая, что для обеспечения важных поставок в Россию китайские железные дороги должны быть переданы японским компаниям [829]. А газеты «Osaka Asahi Shimbun» и «Kyoto sunrise newspaper» в феврале 1915 г. убеждали читателей, что китайские железные дороги несут постоянные убытки и только японский опыт поможет справиться с кризисом [830].

Окума Сигэнобу — премьер-министр Японии 1914–1916 гг.

Таким образом, железнодорожная тема в японской прессе становится одним из факторов, доказывающих общественности необходимость, а главное, выгоду прямого захвата железных дорог Китая и эксплуатации их в целях Японской империи. В сумме успехи морского и железнодорожного транспорта преподносились обществу через газеты как уникальный рост транспортных возможностей Японии. И такой рост вызвал, как объясняли газеты, быстрое увеличение количества японских товаров не только на азиатских рынках, но и в Южной Америке, Африке, Европе. А это, в свою очередь, способствовало росту доходов японских компаний, главным образом монополий.

В ходе войны в японской экономике оформляются дзайбацу — финансово-промышленные компании, контролирующие целые отрасли производства. В лидеры в экономике вышли четыре сверхвлиятельных концерна: «Мицуи», «Мицубиси», «Ясуда», «Сумитомо». Их экономическая политика к 1918 г. была прочно связана с японскими интересами в Китае и Корее, и дальнейшее увеличение прибыли могло происходить только за счет расширения политических и экономических

возможностей Японии в данных странах. Поэтому лидеры четырех дзайбацу к концу войны стали одними из самых активных сторонников активизации внешней политики Страны восходящего солнца.

В годы войны в связи с возникновением в японских городах новых промышленных центров развивается процесс урбанизации. Население столицы составляет к 1918 г. почти 3,5 млн человек [831]. Население других крупных городов также быстро росло: Осака — почти 2 млн человек к концу войны, Нагоя — 900 тыс., Кобэ и Киото — по 400 тыс. [832]. Активно эволюционируют крупные порты Японии — Иокогама, Сасебо, Нагасаки.

Эти и другие успехи японской экономики хорошо прослеживаются по публикациям в прессе. К 1918 г. изменяется подача журналистами старых экономических проблем и вопросов, появляется ряд новых. Так, в числе приоритетной информации остаются новости химической и сталелитейной промышленности, судостроения. В изданиях «Osaka mainichi shinbun» и «Jijishinpo» в феврале-марте 1918 г. отмечалось, что резкое увеличение строительства торгового и военного флотов США вынуждает Японию приступить к реализации «Большого судостроительного плана». Как доказательство своей версии, журналисты данных изданий приводили цифры финансирования японских верфей [833]. А газета «Chugai commercial Shimpo» прямо написала, что концерн «Мицубиси» начинает выполнение плана по постройке новых кораблей «как ответ на угрозу США, ради будущего японского судостроения» [834]. Такие же настроения передаются и в публикациях на другие экономические темы — везде звучит мысль о достижении максимальной независимости в сфере производства и о подготовке к новым политическим и экономическим конфликтам с США, Великобританией.

Важно отметить, что очень большой интерес вызывает у японской прессы развитие новых отраслей промышленности. Так, «Jijishinpo» и «Osaka Asahi Shimbun» активно пишут в 1918 г. об автомобильной промышленности, указывая, что государство должно финансировать не только фирмы, производящие автотранспорт, но и заботиться о современной до-