Первая мировая

Положение на неоккупированной территории Беларуси

Территория Беларуси на восток от немецко-российских окопов служила тыловой зоной российского Западного фронта, которая была объявлена на военном положении, с установлением жесткого военно-полицейского режима со всеми последствиями. Если поголовное выселение жителей было прекращено, то колонистов, всех заподозренных в шпионаже или «потенциальных неблагонадежных», склонных к действиям

впользу противника, этапом отправляли в Сибирь. Зачастую, как видно, необоснованно. Так, в ноябре 1915 г. тайный советник Управления Министерства внутренних дел Белецкий

вписьме начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу М.В. Алексееву «доверительно» сообщил, что «заподозренных в шпионаже было принято решение высылать под надзор полиции в сибирские губернии: сначала в Томскую, затем Енисейскую и, наконец, Иркутскую. Вследствие этого

вуказанных местах скопилось свыше 4000 поднадзорных, высланных из местностей театра военных действий или объявленных на военном положении. Причем при ознакомлении с ходатайствами высланных с обстоятельствами, вызвавшими высылку, оказывается, что в числе выдворенных в отдаленных сибирских губерниях встречаются лица, деятельность которых является нетерпимой в районе военных действий и, вызывая необходимость высылки их из этого района, не требовала однако применения к ним столь суровой меры, как высылка

вСибирь» [450].

Взаключение названный чиновник, предполагая, что «для командования армиями и главных начальников военных округов представляется безразличным, в какую именно губернию будет выдворено лицо… лишь бы только оно было быстро удалено», предлагал рекомендовать военным властям и тыловым начальникам военных округов более тщательное расследование совершенных проступков, чтобы заподозренных в шпионаже и «вообще в проступках более серьезного характера» выдворять в Сибирь, а остальных — под надзор полиции по месту жительства, но «вне местности, находящейся на театре военных действий или объявленной на военном положении» [450].

Вусловиях войны здесь быстрыми темпами развивались отрасли промышленности, ориентированные на нужды армии, а производство мирной продукции снизилось до 15–16% от довоенного уровня. В связи с наплывом военнослужащих

ибеженцев усугублялся продовольственный кризис, нарастал дефицит предметов первой необходимости, обострялась жилищная проблема.

Большой тяжестью для сельского населения прифронтовых губерний являлись военно-оборонительные работы: строительство мостов, дорог, рытье окопов и т.д. Большой вред наносили реквизиции скота, хлеба и фуража, которые систематически проводили как военные, так и гражданские власти. По причине нехватки рабочих рук и тягловой силы (на фронт было мобилизовано 2,5 млн лошадей) в 1916 г. имели место значительные сокращения посевных площадей основных культур, а выращенный урожай не был полностью и своевременно собран. Посевные площади в Витебской, Минской и Могилевской губерниях за 1914–1916 гг. сократились на 15,6%, поголовье скота — на 11,4% [451]. Все это привело к острому недостатку продовольствия и фуража, сокращению поголовья скота и в конечном счете к разорению деревни.

Вприфронтовых белорусских губерниях, переполненных войсками и беженцами, почти повсеместно не хватало хлеба, соли, мяса. Истощались запасы, до минимума сократился подвоз из глубинных районов России. Достаточно сказать, что для нормального снабжения населения Витебской губернии в октябре-ноябре 1916 г. требовалось 1188 вагонов продовольствия, фактически же было завезено только 211. Из запланированных к поставке в Полоцк и Дриссу 506 вагонов муки и крупы было завезено только 84 [452].

Ухудшалось положение солдат на фронте. Даже при наличии продовольственных фондов в глубинных районах страны из-за развала на транспорте в ноябре 1916 г. было погружено для армии 73,7% вагонов продовольствия и фуража от положенного количества, а в декабре — только 67%. «Вместо того, чтобы иметь месячный запас, мы живем ежемесячным подвозом. У нас недовоз и недоед, что действует на дух и настроение… Раскладка сокращена так, что дальше идти нежелательно», —

Город Слоним в годы Первой мировой войны

докладывал на совещании в Ставке в Могилеве 17–18 декабря 1916 г. главнокомандующий Западным фронтом генерал А.Е. Эверт [453]. И с каждым днем положение со снабжением все ухудшалось, приближаясь к кризисному. В начале февраля 1917 г. интенданты на Западном фронте отмечали, что «за последнее время мяса прибывает только 25% суточной потребности. Если подвоз скота и мяса не будет усилен немедленно, то через 2–3 дня войска окажутся в крайне нежелательном положении в отношении снабжения мясом» [454].

В начале 1917 г. на Западном фронте катастрофически не хватало и других видов продовольствия. Так, в 20-х числах февраля, по донесениям интенданта фронта главнокомандующему фронтом, вместо крупы войска получали чечевицу, а вместо хлеба — сухари. Недопоставлялись чай, сахар, сушеные овощи. В первых числах марта «в наличии на фронте ни муки, ни сухарей почти не было» [455].

Командование делало попытки восполнить недостающее продовольствие путем реквизиций у местного населения. Но и оно (особенно в городах) голодало не меньше, чем солдаты на фронте. Например, в начале 1917 г. выдача продуктов по

карточкам жителям Минска и других городов неоккупированной части белорусских губерний сократилась до минимума и составила в Минске — 4 кг ржаной и до 2 кг пшеничной муки и по 400 г крупы, а в феврале — всего только 1 кг ржаной муки [456]. Тут, как и в крупнейших промышленных центрах страны — Петрограде, Москве, других городах, — разразился сильный продовольственный кризис. Надвигался голод.

С продолжением войны процесс недопоставок на фронт развивался с нарастающей силой. Солдаты переживали горечь поражений, огромные людские потери в сражениях, испытывали голод и тяготы лишений на фронте, достигшие к 1917 г. критической черты. Все это способствовало тому, чтобы российская армия — бывший оплот самодержавия стала ему мощной оппозицией и в феврале 1917 г. перешла на сторону восставшего народа.

Февральская буржуазно-демократическая революция и свержение царизма явились большим социальным потрясением как для страны в целом, так и для армии в частности. Введение демократических начал во взаимоотношениях между начальником и подчиненным, политизация армейской жизни, межпартийная борьба за войско и за власть в стране подорвали дисциплину в армии и ее боеспособность, вызвали антиправительственные и антивоенные выступления солдат.

Пришедшее к власти Временное правительство должно было искать выход из глубокого политического кризиса. Однако оно еще больше, чем царизм, было зависимо от союзников по Антанте и под их давлением взяло курс на продолжение войны и настаивало перед Верховным командованием на ускоренную подготовку и проведение наступления на фронте. Генерал М.В. Алексеев, признавая «крайне тяжелое положение в продовольствии, транспорте, металле, кризис, переживаемый армией», разделял заключение главнокомандующего Западным фронтом В.И. Гурко и командующих армиями ЮгоЗападного фронта, высказавшихся «за решительные действия наступающим летом», чтобы «оказать содействие союзникам», «не ставить их в трудное положение» и в то же время «отвлечь войска от политических увлечений», то есть за наступление, что отвечало «настойчивым желаниям союзников». Однако

к этому, считал генерал, необходима «в меру возможности» подготовка: «особенно нужны ружейные патроны… тяжелая артиллерия, снаряды для нее» [457]. Командные верхи, как это видно из переписки генерала М.В. Алексеева с Военным министром А.И. Гучковым и главнокомандующего Западным фронтом В.И. Гурко с генералом М.В. Алексеевым, высказали опасение, что союзники России по Антанте, «увидев нашу неспособность к активным действиям… будут считать себя свободными от принятых по отношению к нам обязательств…

имогут заключить выгодный для себя сепаратный мир с немцами за наш счет» [458].

Назначенный Верховным главнокомандующим генерал М.В. Алексеев 30 марта 1917 г. отдал приказ о подготовке наступления, которое должно было состояться в начале мая. Нанесение главного удара намечалось войсками Юго-Западного фронта. Однако по морально-политическому и боевому состоянию войск, как отмечали на совещании главнокомандующие фронтами в Ставке 1 мая 1917 г., армия не была готова для успешного проведения боевых операций. По мнению участников совещания, наступление можно было осуществить не ранее июня 1917 г.

Временное правительство, Верховное командование, командование фронтов и армий приступили к подготовке наступления. 18 июня 1917 г. после двухдневной мощной артиллерийской подготовки войска Юго-Западного фронта силами 7-й

и11-й армий перешли в наступление. За весь период активных наступательных действий войск Юго-Западного фронта с 18 по 30 июня было взято в плен 36 643 человека, захвачено 93 артиллерийских орудия, 28 траншейных, 403 пулемета, 89 минометов и бомбометов, много винтовок, снарядов, патронов

идругого имущества [459].

Австро-германское командование было чрезвычайно встревожено наступлением русских и срочно приступило к перегруппировке и усилению своих войск путем переброски с других фронтов. В связи с сильным сопротивлением противника в конце июня наступление российских войск прекратилось. Австро-германские войска перешли в контрнаступление, прорвали фронт и до середины июля развивали наступление.

Наступление войск Юго-Западного фронта, несмотря на его тщательную подготовку, окончилось неудачей. Российские войска отошли к государственной границе. За весь период военных действий — с 18 июня по 21 июля — они понесли огромные потери — около 132, 5 тыс. человек [459].

Войскам Западного фронта отводилась роль нанесения вспомогательного удара силами 10-й армии из района Молодечно в сторону Вильно. По причине нежелания солдат воевать и неподготовленности сроки запланированного наступления неоднократно переносились. Начавшись 9 июля, оно провалилось, принеся тысячи новых жертв, вызвав новый прилив массового недовольства в стране и армии.

Попытки Временного правительства и Верховного командования восстановить дисциплину в войсках и поднять их боеспособность путем жестких мер, вплоть до применения смертной казни, успеха не имели. Попытка же военных верхов во главе с генералом Л.Г. Корниловым установить военную диктатуру

встране путем контрреволюционного переворота также провалилась, еще больше подхлестнув развитие революционных событий и приблизив вооруженное восстание рабочих и солдат

вПетрограде.

Победа Октябрьской социалистической революции явилась новым, еще более мощным социальным потрясением для страны и армии, чем Февральская революция. Взяв власть, большевики, все время выступавшие за прекращение империалистической войны, в первый же день своего правления — 26 октября 1917 г. с трибуны II Всероссийского съезда Советов провозгласили составленный В.И. Лениным Декрет о мире, в котором было выдвинуто предложение «всем воюющим народам и их правительствам начать немедленно переговоры о справедливом демократическом мире» [460]. Правительства стран Антанты не ответили на мирные предложения советского правительства. Совнарком РСФСР, не получив ответа, 2 декабря 1917 г. в БрестЛитовске заключил перемирие с Германией.

Заключение перемирия в создавшейся к концу 1917 г. ситуации в стране и армии было жизненно необходимым. Однако большевики, не примирившись с враждебно настроенным к советской власти командно-офицерским составом старой армии,

еще не отказавшись от своей программной установки — замены армии всеобщим вооружением народа, заключив перемирие с немцами, приступили к слому старой армии путем ее полной демократизации и постепенной демобилизации. Кроме того, они вынуждены были снимать с фронта наиболее надежные части и направлять на борьбу с внутренней контрреволюцией, выступившей против советской власти. К февралю 1918 г., почти распустив старую армию и не успев создать новой, они, по сути, оставили страну незащищенной от нового вторжения германских войск.

В ходе переговоров о мире в Брест-Литовске уже в начале января 1918 г. стало ясно, что германское правительство не желало заключения мира на справедливых условиях и предъявило захватнические требования. Возглавлявший советскую делегацию Л.Г. Троцкий отказался принять ультимативные требования немецкой стороны, заявив в то же время, что Советская страна вести войну не будет и демобилизует армию. Такое поведение Троцкого было использовано немцами для возобновления военных действий.

18 февраля 1918 г. германские войска, нарушив условия перемирия, перешли в наступление на широком фронте от Рижского залива до устья Дуная. При отсутствии необходимых сил и вооружения российские войска начали беспорядочно отступать. В первые же часы штабы армий Западного фронта потеряли управление войсками. За несколько дней германские войска фактически без сопротивления захватили большую территорию. В ночь с 19 на 20 февраля 1918 г. штаб Западного фронта был эвакуирован в Смоленск. 21 февраля первый эшелон германских войск прибыл в Минск, а до конца февраля ими были оккупированы Двинск, Могилев, Полоцк, Гомель, угрожали Витебску, Орше и другим городам Беларуси.

На северном направлении немецкие войска создали угрозу захвата Петрограда. Нависла реальная угроза потери советской власти. 21 февраля 1918 г. Совнарком РСФСР обратился к народу с воззванием «Социалистическое отечество в опасности!», призывая к защите Советской республики. 23 февраля главнокомандующий Западным фронтом А.Ф. Мясников отдал приказ о мобилизации всех годных к военной службе мужчин для отпо-

Гродно: немецкие офицеры и местное население. 1918 г.

ра противнику и задержании его на линии Витебск — Орша — Могилев — Гомель. Уже в первые дни удалось мобилизовать до 10 тыс. человек, из которых поспешно формировались части Красной армии. Было организовано сопротивление германским войскам [461]. На отдельных участках их продвижение было приостановлено. На линии Могилев — Быхов — Рогачев действовали части Красной армии и красногвардейские отряды, в районе между Бобруйском и Жлобином — 3-я бригада латышских стрелков, подступы к Гомелю обороняли 1-й и 2-й Гомельские батальоны, 1-й и 2-й Клинцовские, Унечский и Московский боевые отряды. Германские войска были остановлены на линии Невель — Витебск — Орша — Гомель. Наступление противника и боевые действия были прекращены подписанием 3 марта 1918 г. в Бресте советско-германского договора.

Первая мировая война имела чрезвычайно разрушительный характер и явилась большой трагедией для многих народов мира. Белорусские губернии поставили на фронт не менее 900 тыс. человек, из которых около 100 тыс. погибло на фронтах войны [462]. Кроме того, война нанесла большой материальный ущерб, поставила экономику Беларуси на грань опустошения.

Недостаточная военно-техническая и экономическая мощь России в условиях противоборства на измор привела к краху Российской империи. Неизмеримые страдания и жертвы трудящихся масс и солдат на фронте вызвали такие мощные социальные потрясения, как Февральская буржуазно-демократическая и Октябрьская социалистическая революции 1917 г., вызвавшие, в свою очередь, затем кровопролитную Гражданскую войну и иностранную военную интервенцию.

Планы Германии в отношении Беларуси. Немецкий оккупационный режим

Германия в своем движении на восток стремилась осуществить давние планы и оторвать от Российской империи ее западные провинции. Необходимо отметить, что, начав в августе 1914 г. военную кампанию против России и Франции, Германия расчитывала на быструю победу и поэтому не имела детально разработанной концепции о будущей судьбе территорий, которые будут захвачены в ходе войны. Ее разработка осуществлялась уже непосредственно в ходе военных действий — в конце 1914 — первой половине 1915 г. [463].

Германская политика в отношении Беларуси в годы войны осуществлялась в русле политической тактики, которую немецкие власти использовали в отношении оккупированных северо-западных губерний Российской империи. Спекулируя на межнациональных и конфессиональных различиях между народами, проживающими в регионе, немецкие власти стремились облегчить реализацию своей главной цели по отторжению от Российской империи Курляндии, Литвы, польского «пограничного пояса», а также северо-западных белорусских земель.

Территория Беларуси рассматривалась Берлином в качестве «разменной карты» при разрешении польского и прибалтийского вопросов в периоды активизации попыток мирных переговоров с Россией. Понимая, что Россия не согласится с отделением Западной Беларуси, последней отводилась роль своеобразного «залога», который будет возвращен в состав России в случае ее согласия с установлением германского контроля над Курляндией и Литвой. Буферное польское государ-

ство должно было служить для Германии защитным валом от русского вторжения, поэтому поддерживались предложения польских германофильских кругов о расширении Польши за счет белорусско-литовских территорий [464].

Профессор П. Рорбах, политик, близкий к Э. Людендорфу

иминистерству иностранных дел, «авторитетный» специалист по русским вопросам, видел главный вопрос в том, «кому будут принадлежать поляки — России или Срединной Европе и сколько людей войдет путем отделения Польши от России с русской на сторону «Срединной Европы» [465]. П. Рорбах активно выступал за включение Беларуси в состав Польского государства

ирассматривал этот шаг как средство компенсации Польши за Познань. Так как поляков слишком мало, чтобы их отделение от России могло ее существенно ослабить, то, по мнению П. Рорбаха, необходимо присоединить к Польше белорусские области, и «чем больше, тем лучше». Это необходимо сделать по чисто политическим соображениям. В этом случае, писал Рорбах, «при определении выбора между Россией и Срединной Европой у поляков, надо полагать, чаша весов склонится ко второй альтернативе и, — что является решающим, — одновременно будет загнан политико-географический клин, который отделит Польшу от России и крепче «ее привяжет к будущей Срединной Европе» [466].

Однако финансовые и промышленные круги Германии, прусское юнкерство выступили против перспективы польской экспансии на Восток, против совершенно ненужного, с их точки зрения, посредничества польского чиновника или тем более польского фабриканта. «Курляндия, Литва, губерния Сувалкская и занятые части губерний Виленской, Гродненской

иМинской должны составить особую область и быть присоединены к Германской империи. Они должны стать местом колонизации, столь нужной для населения Германии» [467]. В основе планов Военного министерства и особенно командования Восточным фронтом лежали военно-стратегические интересы Германии. Открытый сторонник расширения Германии в Восточной Европе генерал П. Гинденбург потребовал «до предела сузить коридор соприкосновения русских и польских границ путем создания прусской провинции от Бяловиц до