Первая мировая

и «Акт соединения и безопасности» 1789 г. Без одобрения сейма император, носивший титул великого князя, не мог проводить

вФинляндии свои законы и вводить налоги. Российское законодательство не распространялись на Финляндию, и княжество продолжало жить на основе законов, унаследованных со времен шведского правления. Финляндия обладала и другими атрибутами внутренней самостоятельности, имея собственное почтовое ведомство, отличные от империи железнодорожную, таможенную и денежно-финансовую системы. Не распространялось на Финляндию и российское военное законодательство. Ее жители освобождались от воинской службы в империи, однако с 1878 г. могли служить в собственной, численно небольшой армии, которая стала символом особого статуса Финляндии в составе Российского государства. В начале XX в. финляндские войска были упразднены. В качестве компенсации за освобождение населения от воинской повинности княжество выплачивало российской казне так называемый военный налог. Сумма взноса составляла в 1914 г. 15 млн марок (5 млн 625 тыс. рублей) [216].

Особое положение Великого княжества в составе Российской империи было обусловлено военно-стратегическими причинами. Российские императоры беспокоились о том, чтобы

вслучае войны Финляндия не поставила под угрозу безопасность Петербурга. Поэтому они постарались пробудить в финляндском обществе симпатии к российскому правлению. Финляндия служила «европейским фасадом России»[217], который должен был показать общественному мнению западноевропейских стран, что вхождение в состав Российской империи есть благо для малого народа.

Предоставление широкой автономии, прагматичное сотрудничество с местной элитой и религиозная толерантность стали теми факторами, которые питали в течение почти целого столетия лояльность финляндцев по отношению к российскому самодержавию. Ситуация изменилась в конце XIX — начале XX в., когда царское правительство предприняло попытку ограничить финскую автономию с целью интеграции Великого княжества Финляндского в общеимперскую систему управления [218].

Политика ликвидации ранее обретенных автономных привилегий вызвала усиление националистических настроений

вФинляндии. Защита автономных привилегий перед лицом наступавшего самодержавия объединила всех жителей Великого княжества, способствуя формированию единой финляндской нации.

Кначалу Первой мировой войны численность населения Финляндии составляла 3,289 млн человек. Финляндское общество было многонациональным. Финны составляли 86,75%, шведы — 12,89%, русские — 0,29%, саамы — 0,06% населения; 98% исповедовали лютеранство, православными считали себя 1,9% финляндцев [219]. С началом войны в Финляндии было введено военное положение, в связи с чем значительно ограничивалась деятельность местной администрации и возросли полномочия назначаемого императором генерал-губернатора. С 1909 г. этот пост занимал Ф.А. Зейн, который считал первоочередной своей задачей обеспечение в Финляндии мира и спокойствия. Достичь желаемой цели он предполагал различными, в основном репрессивными, методами.

В отношении финляндских политиков и общественных деятелей, которые, по мнению канцелярии генерал-губернатора, подстрекали население к антироссийским выступлениям, проводилась репрессивная политика. Довольно распространенным средством борьбы с оппозицией стала высылка наиболее дерзких оппозиционеров во внутренние регионы империи, в основном

вВятскую, Казанскую и Томскую губернии. К марту 1916 г. из княжествабыловысланопораспоряжениювоенныхвластей—8, по постановлению финляндского генерал-губернатора — 25 человек. По официальным данным, принудительной ссылке за пропаганду сепаратизма и проявление германофильских чувств подверглись 14 человек [220]. Наибольший общественный резонанс вызвала высылка в конце ноября 1914 г. авторитетного финского политика, одного из лидеров партии младофиннов, бывшего тальмана (председателя финского парламента — сейма) П.Э. Свинхувуда за отказ признать прокурором финского сената русского чиновника А.А. Казанского. Свинхувуд полагал, что назначение на эту должность русского по национальности чиновника противоречит законам Великого княжества Фин-

Пер Эвинд Свинхувуд (1861–1944), финский политический деятель

ляндского. В ответ генерал-губернатор Зейн подписал приказ о его аресте и высылке. Свинхувуд был отправлен в Томскую губернию. Примечательно, что на заседаниях Совета министров

в1914–1915 гг. неоднократно обсуждался вопрос о его судьбе. Большинство членов российского правительства были согласны с тем, что высылка в Сибирь являлась ошибкой, и предлагали под предлогом поправки здоровья перевести Свинхувуда

вболее благоприятные места, например в Казань или вернуть

вФинляндию. Председатель Совета министров И.Л. Горемыкин также считал бессмысленным «держать» финляндского политика в Сибири [221]. Однако Свинхувуд вернулся домой только после Февральской революции в России.

Сначалом войны в Российской империи развернулась кампания борьбы с «германским засильем», которая распространилась и на территорию Великого княжества. Известный дипломат Г.Н. Михайловский образно назвал попытки властей ликвидировать немецкое влияние в империи «немцеедством» и заметил по этому поводу, что «по логике вещей германскую чистку надо было начинать сверху, но ввиду той громадной роли, которую играли люди, так или иначе связанные с Германией, в высшей петербургской бюрократии, это было со-

вершенно немыслимо» [222]. Поэтому бороться с «германским засильем» начали «снизу», с простыми обывателями немецкого происхождения. Например, большинство проживавших в Або (Турку) немцев выселили за пределы города. Осенью 1914 г. полицейское отделение финского города Улеаборг (Оулу) рапортовало губернатору о том, что в семьях немцев и австрийцев были проведены обыски [223].

Борьба с «германским засильем» коснулась и языка. В июне 1915 г. был издан указ, на основе которого запретили разговоры по-немецки на улицах, в трамваях, поездах, гостиницах, ресторанах и других общественных местах. Тех, кто нарушал указанные предписания, власти имели право подвергнуть трехмесячному тюремному заключению или заставить заплатить денежный штраф [224]. Однако немецкий язык не имел в то время такого широкого распространения в финляндском обществе, за исключением преподавателей и студентов университетов и других интеллектуалов.

Несмотря на то что полномочия финляндского генерал-гу- бернатора возросли, он в основном занимался гражданскими вопросами и в соответствии с условиями военного положения подчинялся приказам командования размещенных в Финляндии российских войск. Финляндия входила в состав Петроградского военного округа. Подступы к российской столице и ее окрестностям защищала 6-я армия, 22-й армейский корпус которой был расквартирован непосредственно в княжестве [225].

Географическое и военно-стратегическое положение Великого княжества Финляндского как прикрытия российской столицы обусловило особое отношение военного руководства империи к Финляндии. Российские военные опасались германского военно-морского десанта на южное побережье Финляндии, поэтому основная часть 22-го корпуса размещалась на линии Котка — Выборг и Койвисто — Уусикиркко, кроме того, одна бригада дислоцировалась в районе Таммисаари — Гельсингфорс. В акватории Финского залива с такой тщательностью были установлены минные заграждения, что небезопасным стало прибрежное плавание торговых судов.

Кроме «германской угрозы» российская военная элита принимала во внимание фактор «шведской опасности». В предво-

енных разработках Генерального штаба и Генерального морского штаба Швеция относилась к потенциальным военным противникам России в Балтийском регионе. Однако военные аналитики скептически относились к возможности самостоятельного вступления Швеции в войну, но всерьез опасались шведского нападения в союзе с Германией. При этом вступление Швеции в войну связывалось военными аналитиками с национальным восстанием в Финляндии, в случае которого Швеция могла прийти на помощь своим соплеменникам по другую сторону границы [226]. В результате развития самого пессимистичного сценария на северо-западе Петроград оказался бы под серьезной угрозой германо-шведского наступления, поддержанного финляндским повстанческим движением.

Тем не менее вскоре выяснилось, что острие главного удара Германии на Восточном фронте было направлено против западных рубежей России. Швеция провозгласила нейтралитет и сосредоточилась на извлечении экономических и политических выгод от своего нейтрального статуса, умело лавируя между двумя противоборствующими коалициями. В итоге за Финляндией утвердилась роль периферийного в военном отношении региона империи [227]. 22-й армейский корпус был переброшен в окрестности Варшавы. Взамен его в мае-июне 1915 г. сформировали 42-й армейский корпус, подразделения которого размещались вдоль побережья Финского и Ботнического заливов. Штаб корпуса находился первоначально в Гельсингфорсе (Хельсинки), а с августа 1915 г. — в Таммерсфорсе (Тампере). Численность русских войск в Финляндии в период 1914–1916 гг. колебалась в пределах 35–40 тыс. человек [228]. Весной-летом 1917 г. из-за серьезных опасений германского военно-морского десанта количество русских войск увеличилось до 125 тыс., из них 100 тыс. — это сухопутные силы, 25 тыс. — Балтийский флот [229].

Первая мировая война принесла финляндцам немало сюрпризов, в том числе и в экономическом развитии. Многие опасались серьезных экономических потрясений вследствие разрыва торгово-экономических связей с западными странами. Товарообмен с главным торговым партнером Финляндии — Германией — стал невозможным. Под германским давлением

Дания заминировала балтийские проливы, а германский флот взял под контроль западную часть Балтийского моря, в результате чего торговля Финляндии через Балтийское море также прекратилась. В первые месяцы войны действительно наблюдался застой в экономической жизни страны, особенно в тех отраслях экономики, которые ориентировались на экспорт. Объем внешней торговли уменьшился в 3 раза [230]. Из-за прекращения морской торговли с западными странами значительные потери понесло финское судоходство.

Трудности первых месяцев войны вскоре сменились экономическим подъемом, который продолжался вплоть до весны 1917 г. Прекращение товарообмена с Германией компенсировалось переориентацией финской экономики на российский рынок. В Финляндии российское правительство охотно размещало важные военные заказы. За счет увеличения финского экспорта в Россию произошло заметное расширение производства, особенно в таких отраслях, как металлообработка, бумажная, текстильная и кожевенная промышленность. Продукция финского животноводства также находила сбыт в российской столице. Рекордных объемов достиг экспорт финской бумаги: в Россию шло 89,3% ее экспорта, остальные 10,7% экспортировались в Швецию для дальнейшего транзита в Англию [231]. Большинство российских газет печаталось на финской бумаге. Ежемесячные «заработки» финляндской промышленности на российских заказах в 1915 г. составляли в среднем около 8 млн марок в месяц, что в 2 раза превышало сумму таможенного дохода страны в мирное время [232]. Индустрия Великого княжества поставила российской армии в 1915 г. военные материалы на сумму в 150 млн марок, в 1916 г. — 300 млн марок. Общий товарооборот с Россией вырос почти в 2 раза — с 589 млн в 1915 г. до 1087 млн марок в 1916 г. [233]. Неслучайно в годы войны финляндские предприниматели являлись самыми активными сторонниками политики сотрудничества с империей.

С расширением производства росло и количество рабочих, прежде всего в тех отраслях экономики, которые имели солидные государственные заказы. По сравнению с довоенным периодом, увеличение занятых в машиностроении, кожевен-

ной и химической промышленности произошло почти в 2 раза, в текстильной промышленности и металлообработке — более чем на 25,5% [234]. Таким образом, одним из важнейших последствий войны стала структурная перестройка финской промышленности, выразившаяся в снижении доли деревообрабатывающей и повышении удельного веса целлюлознобумажной, металлообрабатывающей, кожевенной, текстильной и химической промышленности в общей структуре финской экономики.

Война привела к переориентации внешнеэкономических связей Финляндии в сторону ближайших соседей: на Россию и Швецию приходилось 2/3 финского импорта [235]. Швеция играла первостепенную роль в снабжении Финляндии колониальными товарами: кофе, хлопком, рисом и другими продуктами и одновременно являлась транзитной страной для экспорта финской продукции в Англию. Если в предвоенный период доля России в финском импорте постепенно снижалась, упав к началу войны до 28–30%, то в военное время Великое княжество Финляндское уже не могло обходиться без российских товаров. Хлеб, табак и продукты питания (сахар, яйца) составляли от 25 до 40% российского экспорта в Финляндию [236]. Из Петрограда поступало также необходимое сырье для развития финской промышленности: цветные металлы, листовое железо, лен, пенька и др. Финский экспорт в годы войны почти целиком ориентировался на Россию. В результате финляндская экономика естественным путем стала связанной с экономикой империи, то есть за три года войны произошли настолько серьезные изменения, которые имперскому правительству и поддерживавшим его российским предпринимателям не удавалось провести с конца XIX в. при помощи всякого рода мер политического давления на финляндскую автономию. Наряду с интенсификацией торгово-экономического обмена Финляндия стала для империи важной территорией, через которую осуществлялся союзнический транзит грузов [237].

В целом три первых года войны были для Финляндии «временем оживленным и бодрым» [238]. Княжество богатело на госзаказах, экономика развивалась ускоренными темпами, вполне приемлемой оставалась ситуация с продовольствием.

Карта Финляндии из «Словаря Брокгауза и Ефрона». 1900 г.

Влияние Первой мировой войны на экономическое развитие Финляндии сопоставимо с теми изменениями, которые происходили в данный период в нейтральных странах. Кризисные явления в финской экономике усилились с весны 1917 г. и во многом были вызваны экономическим хаосом в России.

Война также оказала серьезное воздействие на финляндское национальное движение, в котором произошел серьезный раскол. Большинство населения княжества поддерживало политику лояльности по отношению к империи. Так, командир 22-го армейского корпуса А. фон дер Бринкен отмечал в письме генерал-губернатору Зейну, что финляндцы относятся к российским войскам с возрастающим сочувствием и пониманием [239]. Администрация княжества собирала пожертвования в пользу местного Красного Креста для обустройства военных госпиталей. В учебных заведениях собирали теплые вещи для фронта. На средства, собранные промышленниками, были оборудованы два полевых госпиталя и отправлены на фронт вместе

с финским медперсоналом. Финляндия приютила у себя потоки беженцев из воюющих с Россией государств.

Политика лояльности имела под собой веские основания. Во-первых, большинство надеялось на скоротечность победоносной войны, когда Россию поддерживали такие сильные в военном и экономическом отношении страны, как Великобритания и Франция. Кроме того, сотрудничавшие с империей политические партии надеялись на изменение финляндского курса российского правительства, полагая, что имперское руководство сумеет по достоинству оценить их усилия, восстановив автономные привилегии. Один из лидеров партии старофиннов Ю.К. Паасикиви высказал в тот период мысль, что финляндцам следовало стремиться к такой автономии, которая «была бы не во вред, а на благо Российского государства» [240].

Наряду со сторонниками сотрудничества с Россией, в финляндском национальном движении появилось проантантовское направление, которое выступало за получение Финляндией международных гарантий автономного статуса при содействии западных держав. Сторонники данного течения были верны идеалам западной демократии и либерализма, верили в победу Антанты и считали, что Англия и Франция, будучи союзниками России, вынудят последнюю пойти на изменение финляндского курса и восстановить автономный статус Финляндии в полном объеме [241].

Третье течение в финляндском национальном движении объединило проживавших в эмиграции (в основном в Швеции и Германии) ветеранов «активизма»1 (бывших деятелей партии Активного сопротивления) и радикально настроенную часть интеллигенции и студенчества. Это течение ориентировалось на Германию, было сепаратистским по характеру и радикаль-

1 «Активистами» называли сторонников «активного сопротивления» самодержавию, включавшего террористические акты против российских чиновников и подготовку вооруженного восстания. В 1904 г. в Финляндии была основана партия Активного сопротивления, напоминавшая по методам борьбы российских эсеров. «Активисты» придерживались принципа: «Враг России — друг Финляндии». В годы Русско-японской войны они пытались наладить сотрудничество с Японией, приобретая на выделенные средства оружие. В годы Первой мировой войны «активисты» поддерживали идею отделения Финляндии от России при содействии Германии.