Первая мировая

Габсбургов стало очевидным и для Антанты, и для Гогенцоллернов.

Справедливости ради стоит отметить, что немцы и сами не гнушались переговорами с противниками. Так, 18 декабря 1916 г. немецкое правительство за спиной австрийцев передало правительству США свои условия мира, «позабыв» в них об интересах союзников.

Тяжелое положение страны и в первую очередь острейшие национальные противоречия привели к тому, что осень 1918 г. стала последней для империи Габсбургов. Государство, просуществовавшее около четырех столетий, прекратило свое существование.

ГЛАВА 3

Армянский вопрос в политике Османской империи и великих держав

Балканские войны 1912–1913 гг. создали благоприятные условия для возобновления армянского вопроса в качестве объекта международного права и злободневной проблемы международных отношений. После ослабления младотурецкого режима в этом были заинтересованы как представители армянского населения Османской империи, так и державы Тройственного согласия, стремившиеся воспрепятствовать экономическому и политическому проникновению Германии в Турцию. При поддержке Великобритании и Франции российской дипломатии удалось навязать Стамбулу 8 февраля 1914 г. соглашение о реформах в Западной Армении [102].

Уже на второй день мировой войны, 2 августа, Османская империя заключила тайный союзный договор с Германией, но для маскировки своих истинных намерений 5 августа устами Энвер-паши, одного из лидеров младотурецкого триумвирата, предложила России заключить союз против Германии. Среди прочих гарантий она потребовала, чтобы «Порте было бы дано обещание, что Россия обязуется не поддерживать националистических армянских течений, ибо Турция опасается вожделений России на армянские области» [103]. Глава российской дипломатии С. Д. Сазонов, осознавая двойную игру младотурок, тем не менее сообщил российскому послу в Стамбуле М. Н. Гир-

су о предложении Энвера, добавив от себя: «Со своей стороны [мы] считали бы приемлемыми все пункты, кроме отказа от армянских реформ» [104]. Таким образом, Сазонов давал понять, что Россия не намерена жертвовать соглашением от 8 февраля ради эфемерного союза с Турцией, и этот вопрос не подлежит обсуждению. Османской же империи предлагалось довольствоваться лишь тем, что Россия гарантирует ее территориальную целостность. Поскольку в Петрограде разгадали тактику турок, то никаких серьезных гарантий в последний момент им не дали. Февральская же программа половинчатых реформ так и осталась на бумаге, поскольку с началом мировой войны Турция сочла данное соглашение расторгнутым [105].

Когда же в конце октября 1914 г. Османская империя открыто вступила в войну на стороне Германии и стала враждебной страной, то для дипломатов стран Антанты уже стало невозможным избежать обсуждения планов ее раздела. Однако вплоть до середины марта 1915 г. в дипломатической переписке между Союзниками Западная Армения нигде не упоминалась. Именно в этот период становилось очевидным, что программа реформ в ней уже стала не целью, а лишь средством для достижения истинной цели российского царизма — Константинополя и Проливов [106]. Союзники России признавали за ней первенствующее положение в армянском вопросе, учитывая господствующие прорусские настроения среди армян.

Тем временем набирала обороты антиармянская политика младотурок. Она была нацелена на решение сразу нескольких задач: ликвидацию самого этого вопроса, что положило бы конец вмешательству европейских держав во внутренние дела страны; турки избавлялись от экономической конкуренции,

вих руки перешло бы все достояние армян; физическое устранение армянского населения помогло бы проложить путь к захвату Кавказа и к достижению «великого идеала туранизма».

Удобным поводом для большого террора в отношении армян непосредственно после вступления Османской империи

ввойну осенью 1914 г. стал провал Сарыкамышской операции (зима 1914/15 г.) и последующее массированное продвижение российской армии вглубь Османской империи. Турецкому народу его правители внушали, что из-за своих проантантовских

Расселение армянского населения в восточных областях Османской империи. 1896 г.

настроений армяне не хотят служить в османской армии и массово дезертируют из нее. По турецкой версии, они получили следующее указание по подготовке восстания в Западной Армении: «Как только русская армия перейдет границу, а османская армия начнет отступление, необходимо повсеместно поднимать восстания. Таким образом, османская армия окажется между двух огней… армянские солдаты в составе османской армии должны уйти из своих подразделений, захватив оружие, сформировать партизанские отряды и объединиться с русскими». Другой турецкий источник утверждает, что существовала инструкция проантантовским группам армян «использовать все возможные средства для оказания помощи государствам Антанты, прилагая все силы в борьбе за победу в Армении, Киликии, на Кавказе и в Азербайджане в качестве союзника стран Антанты и в частности России [107]. Утверждается так-

же, что Россия еще до войны имела контакты с армянским национальным движением в Турции [108].

Однако неудача флота Союзников в Дарданеллах и относительно благоприятная для Центрального блока ситуация на фронтах, сложившаяся к весне 1915 г., по словам очевидца тех событий американского дипломата Л. Эйнштейна, воодушевили лидеров младотурок. Они сочли момент подходящим для осуществления политики истребления армянского населения [109]. Вот как разговаривал тогда один из членов правящего младотурецкого триумвирата Талаат-паша с известным западноармянским деятелем О. Вардгесом (он стал одной из первых жертв антиармянских репрессий): «Это политика, Вардгес… Это в порядке вещей. Сейчас мы сильны. Мы будем делать все, что потребуют турецкие интересы. Это вопрос родины. Здесь нет места личным связям и родству. Не забудьте, как вы в дни нашей слабости навязались на нашу голову и подняли вопрос о реформах. Вот почему мы должны воспользоваться благоприятными обстоятельствами, в которых сейчас находимся, и так рассеять ваш народ, чтобы целых пятьдесят лет вы не могли бы поднять вопрос о реформах, чтобы пятьдесят лет не пришли бы в себя» [110].

Симпатии армян, бесспорно, были на стороне Антанты и России. По мере продвижения российской армии вглубь Восточной Анатолии армяне формировали в ряде мест отряды поддержки. Некоторые из этих отрядов возглавляли бывшие армянские депутаты османского парламента — меджлиса (Г. Пастрмаджян, Н. Боясян, К. Папазян) [111].

11 апреля 1915 г. армянское и ассирийское население горной области Хеккияри (юго-восточнее озера Ван) подняло общее восстание с целью обеспечить быстрое овладение городом Ван российскими войсками. Николай II даже послал телеграмму армянскому революционному комитету Вана, в которой благодарил его «за службу России». По убеждению повстанцев, сотрудничество с российской армией было необходимым этапом на пути к национальной независимости армян. В Стамбуле это вызвало взрыв ярости [112]. 24 апреля 1915 г. 235 лидеров армянских революционных комитетов были арестованы по обвинению в действиях, направленных против безопасности

государства. Дата проведения этих арестов ежегодно отмечается армянами по всему миру как день поминовения погибших во время геноцида. Через три дня после высадки галлипольского десанта Союзников, то есть 28 апреля 1915 г., Энвер-паша

иТалаат-паша направили властям Восточной Анатолии приказ о всеобщей депортации армян как потенциальных сообщников врага в пустынные области Северной Месопотамии. Как подчеркнул Талаат-паша в своих мемуарах, увидевших свет лишь в 1946 г., надлежало покончить со всеми армянами и всячески стараться уничтожить само название «Армения» в Турции [113]. Местное мусульманское население от Трабзона до Мосула было обязано помогать властям в надзоре за пешими колоннами женщин, стариков и детей (мужчин отделяли и депортировали отдельно). Циркуляр, полученный генерал-губернаторами вилайетов Восточной Анатолии, гласил: «Каждый мусульманин будет подвергнут смертной казни на месте, если приютит у себя какого-нибудь армянина».

Жители Западной Армении были застигнуты врасплох. Они не ожидали столь чудовищной акции и не были готовы противостоять террору, возведенному в ранг государственной политики. Неосведомленность жертв была настолько абсолютна, что некоторые из них, будучи вне дома в момент ареста, сами добровольно являлись в полицейские отделения. Депортации армян придавали общенациональный характер. Проводы армянских «караванов смерти» порой даже обставляли неким церемониалом, их провожали в присутствии глав городов

идругих должностных лиц [114].

Повсеместно применялся один и тот же метод, разработанный в центре. Младотурки стремились уничтожить еще на месте, в Западной Армении, армян, способных к сопротивлению. Состоялись казни активистов армянского национального движения, представителей интеллигенции и духовенства. Остальную часть населения выселяли согласно формуле «всех до единого». Резня продолжалась на дорогах. Армянские историки говорят о продуманной до деталей целенаправленной акции младотурок. Турецкие историки, напротив, ссылаются на никому, кроме них, не известные приказы правительства о защите перемещаемых армян от гнева турецкого населения. «К со-

жалению, — пишут они, — там, где османский контроль был слабым, армянские переселенцы пострадали более всего. Очевидцы того времени приводят примеры, как колонны из сотен армян охранялись всего лишь двумя жандармами». Массовые жертвы среди депортированных армян турецкие исследователи объясняют общим низким уровнем безопасности и попытками осуществления некоторыми мусульманскими племенами, «жестоко пострадавшими от рук русских и армян», кровной мести во время прохождения «караванов смерти» по их территории [115]. Истреблению подвергались главным образом мужчины моложе 50 лет. Переселенцы, оставшиеся в живых и добравшиеся до концлагерей в Месопотамии, содержались в таких невыносимых условиях, что большая их часть погибла.

Хотя виновником массового истребления армян было стамбульское правительство, следует отметить, что значительная часть собственно турецкого населения поддержала и активно участвовала в реализации политики уничтожения армян. Фритьоф Нансен в этой связи замечал, что провозглашенная младотурками в ноябре 1914 г. священная война против «неверных» (джихад) хотя и ставила целью поднять мусульман Азии и Африки против Британии и России, однако возбудила их ненависть к христианам, прежде всего внутри страны [116]. Вот почему возможное появление войск Антанты в Восточной Анатолии от Эрзурума до Киликии должно было рассматриваться местным населением как надвигающаяся месть со стороны христиан всем мусульманам [117].

Наряду с депортацией младотурки проводили политику насильственной ассимиляции армян. Кое-где армянским семьям удавалось уцелеть ценой перехода в ислам. Разрешался переход в ислам армянских девушек с последующим угоном их в гаремы. В сентябре 1915 г. официоз «Танин» поставил вопрос ребром: все армянские женщины должны быть уничтожены либо обращены в мусульманство. Газета находила, что только этим путем возможно «спасти империю» [118]. Банды младотурецких погромщиков насиловали армянских женщин, многие из которых затем кончали жизнь самоубийством. В Орду и Гиресуне были случаи, когда муж убивал свою жену, сын — мать, брат — сестру, отец — детей, чтобы избежать позора

[119]. Достоверные документальные свидетельства об этом тех, кто сумел спастись путем бегства в Россию или Иран, не могут и ныне, спустя 100 лет, оставить равнодушными [120]. Семьи же бежавших подлежали уничтожению, чтобы у спасшихся не осталось никакой связи с родиной.

Из-за отсутствия доступа к репрезентативным источникам до сих пор дискуссионным остается вопрос о положении армян

встолице Турции. Официальные турецкие издания утверждают: «Все источники, включая даже наиболее пламенных защитников армянской идеи, признают, что никакие из указанных мер не принимались в отношении армян, проживавших в удалении от зоны военных действий или тех, которые поселились

вкрупных городах, таких как Стамбул и Измир… В Стамбуле и других больших городах Западной Анатолии во время всего периода войны проживало большое количество армянского населения, оставались открытыми армянские храмы» [121]. Советский же тюрколог А. Ф. Миллер отмечал: «Депортации не ограничились прифронтовой полосой. Они распространились на всю Анатолию и даже на Стамбул». Той же точки зрения придерживался армянский историк Дж. Киракосян: в 1915 г., писал он, «параллельно с выселением и истреблением населения Западной Армении армян уничтожали по всей Османской империи» [122]. Из других провинций наиболее пострадала Киликия, где в 1912 г., по данным Константинопольского армянского патриаршества, проживали 377 тыс. армян1 [123]. Значительная часть их погибла в годы войны. По всей видимости, террор проводился и в Стамбуле, хотя и с меньшим размахом вследствие значительного присутствия там иностранцев2.

Талаат цинично заявлял, что он «больше сделал за три месяца для разрешения армянского вопроса, чем султан Абдул-Хамид за тридцать лет»3 [126]. По убеждению российских историков

1 Еще до войны османские власти осуществляли там погромы армян. Наиболее кровавый произошел в 1909 г. в Адане. См.: [124].

2 Иностранные граждане, в первую очередь нейтральных государств, оказавшиеся свидетелями тех событий, оставили ценные документальные свидетельства. См., например: [125].

3 Абдул-Хамид II — турецкий султан в 1876–1909 гг., жестоко подавлял национально-освободительную борьбу армянского и других подвластных народов, получил прозвище «кровавого султана».

исовременной армянской историографии, это заявление ясно свидетельствовало о наличии у младотурок определенной программы истребления армян. Когда 24 апреля 1915 г. константинопольский армянский патриарх Завен обратился к великому везиру Саид Халиму с запросом о судьбе высланных из Стамбула армянских интеллигентов, тот ответил: «Перед войной, обращаясь к державам Антанты, вы захотели отделить вашу нацию от Османского государства. За это вас сегодня наказывают. То, что происходит с армянами, — это результат программы, которая должна быть осуществлена» [127].

Вопрос о том, что собой представляла эта «программа», не утратил своей злободневности и в наше время. Современная турецкая историческая наука (не удосуживая себя приведением серьезных доказательств) категорически отрицает наличие у младотурок намерения частично или полностью уничтожить армянский этнос. «Ни одно из османских распоряжений, предусматривающее переселение армян из Восточной Анатолии в более отдаленные от границы районы, не было приказом убивать» [128].

Вто же время описанные события историки независимой Армении (и большая часть историков Первой мировой войны) трактуют как первый случай геноцида в XX в. Власти же Турецкой Республики, признавая «несомненные страдания, перенесенные армянами во время войны», отвергают обвинения в геноциде

иусматривают причину этих страданий в «разгуле беззакония, от которого пострадали граждане империи всех видов вероисповедания». По словам профессора из Анкары М. Сойсала, в годы Первой мировой войны в Восточной «Анатолии была пережита трагедия, но это была общая трагедия, которая принесла многочисленные страдания и жертвы обеим сторонам» [129]. Одним словом — убийц не было, были только жертвы.

Официальный Берлин занял в отношении этих событий позицию умолчания, считая их внутренним делом союзного ему государства. Иногда негласно некоторые германские дипломаты, религиозные и политические деятели (например, лидер католической партии Центра М. Эрцбергер) пытались несколько урезонить младотурок, но безуспешно [130]. На одно из таких заявлений Энвер ответил: «Я делаю то же, что немцы сделали с поляками» [131]. В Болгарии же, которая тогда еще остава-

лась нейтральной, сведения о массовой гибели армян вызвали всеобщее возмущение. В городах, где имелось армянское население (Сливен, Шумен, Русе, Варна, Стара Загора и др.), состоялись совместные митинги болгар и армян, протестовавших против действий младотурок [132].

Общее число жертв антиармянского террора не поддается точному подсчету, поскольку турецкие и армянские источники указывают разные данные относительно численности армянского населения Турции до мировой войны. По данным немецкого ученого И. Лепсиуса, с которым соглашаются многие исследователи, общее число депортированных и убитых армян составило 1 396 350 человек. Численность беженцев из родных мест составляла 244 400 человек [133]. Британский историк А. Тойнби число умерших армян оценивал в 600 тыс. Турки же утверждают, что до начала 1917 г. было депортировано около 700 тыс. армян, а число погибших составило приблизительно 300 тыс. человек [134]. По данным российских историков, за годы войны в Османской империи погибло также полмиллиона ассирийцев [135]. В целом же признать существование этой трагической страницы истории Первой мировой войны является долгом всех историков и людей совести. Но установление подлинных фактов и их всесторонняя научная интерпретация пока невозможны из-за недоступности документов турецких архивов.

В конце апреля 1915 г., когда в европейские столицы стали поступать тревожные известия о положении турецких армян, Россия направила свои внешнеполитические действия в армянском вопросе по двум основным направлениям. Во-первых, она пыталась добиться совместной декларации держав Антанты, в которой осуждалось бы истребление армянского народа в Османской империи [136]. 24 мая такая декларация была одновременно опубликована в Париже, Лондоне и Петрограде [137] и передана Турции через посла нейтральных США Г. Моргентау. Таким образом, и американцы тоже имели причастность к этому заявлению. Определенное воздействие оно оказало и на Германию. Официальный Берлин, являвшийся покровителем Турции, постепенно начал «умывать руки» после опубликования декларации, пытаясь избежать своей доли ответственности [138]. Во-вторых,