Первая мировая
.pdf
Г Л А В А 3 |
4 41 |
Депортация армян под вооруженной охраной. Алеппо, 1915 г.
Россия пыталась воздействовать на младотурок через нейтральные государства.
Тем временем в Петрограде проходили интенсивные переговоры чиновников МИД с представителями светской и духовной элиты армянского народа. В ходе их была выработана программа, предполагавшая создание в Западной Армении
иКиликии автономии под сюзеренитетом Турции и покровительством трех союзных держав [139]. Затем две делегации армянских деятелей направились в Париж и Лондон с целью склонить союзные правительства к принятию этой программы [140]. Все эти переговоры протекали на фоне определенных успехов российских войск на Кавказском фронте в конце 1915 — начале 1916 г. Так, 16 февраля был взят Эрзурум. На повестке дня перед Союзниками встал вопрос о разделе Османской империи и тесно связанный с ним вопрос о судьбе Западной Армении. По соглашению с Францией от 26 апреля 1916 г. Россия получала «области Эрзурума, Трапезунда, Вана
иБитлиса до подлежащего определению пункта на побережье Черного моря и к западу от Трапезунда». Кроме того, ей отдавалась расположенная к югу от Вана часть Курдистана [141].
4 4 2 |
Ч А С Т Ь I V |
Соглашение было осуществлено путем отправления с российской стороны памятной записки, а с французской стороны — посланием ноты. 23 мая к договоренности присоединилась Великобритания [142].
Армянские общественно-политические деятели были в курсе того, что между державами Антанты идут какие-то тайные переговоры, предположительно касающиеся в том числе и судьбы Западной Армении. Но, естественно, они не могли знать о подробностях этих переговоров. В середине же 1916 г. они уже знали главное: 1) Киликия не будет присоединена к Западной Армении; 2) автономия Западной Армении под протекторатом трех держав не будет предоставлена, а вместо этого производится раздел территорий между державами. Армяне не знали лишь того, что Франция не довольствовалась только Киликией,
аей передается и определенная часть Западной Армении1.
Виюне 1916 г. из Лондона и Парижа российскому правительству поступил официальный запрос в связи с предоставлением автономии Армении. Сазонов же запросил на этот счет наместничество на Кавказе. К тому времени в результате наступательных операций российская Кавказская армия овладела почти всей Западной Арменией. В совещании участвовали наместник на Кавказе, великий князь Николай Николаевич,
атакже приближенные к нему генералы Н. Н. Янушкевич, Н. Н. Юденич, С. В. Вольский и др. Было принято решение: несмотря на то что армяне принесли много жертв ради победы стран Антанты, тем не менее не следует им предоставлять автономию, так как все их организации революционные и это в дальнейшем может нанести вред России [143]. В правящей военно-политической элите России произошел сдвиг в сторону явного экспансионизма, который еще более усилился после вынужденной отставки Сазонова, последовавшей 20 июля 1916 г. Все громче звучали голоса о необходимости и неизбежности прямой аннексии Западной Армении Россией. Там уже началось создание генерал-губернаторства и иных властных структур. Принятые решения по этому региону и действия рос-
1 Текст данного соглашения был опубликован в конце ноября 1917 г. правительством Советской России и объявлен аннулированным.
Г Л А В А 3 |
4 43 |
сийских властей не проходили серьезных процедур и обсуждений. В результате принимались неподготовленные решения, а действия совершались под влиянием и давлением разного рода обстоятельств, часто — субъективных. Преемник Сазонова и одновременно глава правительства Б. В. Штюрмер был совершенно безразличен к армянскому вопросу и предоставил в нем полную свободу рук Николаю Николаевичу.
После Февральской (1917 г.) революции в России Временное правительство уточнило свою позицию в армянском вопросе. В отличие от царизма, оно было против аннексии Западной Армении, а принимало идею предоставления ей автономии. Так, П.Н. Милюков, глава внешнеполитического ведомства в первом составе Временного правительства, не был согласен с тем фактом, что западная часть Западной Армении отходила Франции. Он расценивал это как излишнюю уступку, сделанную Сазоновым союзнице [144]. Сам же армянский вопрос после Февральской революции вступил в новую фазу в политике России. Он превратился в чисто военную проблему — дипломаты уже сказали свое слово весной 1916 г., и соглашение уже было заключено. Теперь только активными военными действиями можно было внести изменения в карте раздела Османской империи.
У армянских общественно-политических кругов возродились надежда и вера к русским властям, и они предприняли бурную деятельность с целью решения своего вопроса при новом режиме. Они стремились выбрать форму автономии Западной Армении и создать там гражданскую власть, сохранить линию Кавказского фронта в условиях продолжения войны, формировать национальные дивизии, решить проблему самообороны армянского населения и вопросы беженцев, объединить интересы и деятельность западных и восточных армян. Временное правительство России планировало серьезные шаги в этом вопросе, но под тяжестью многочисленных нерешенных проблем, полученных в наследство от царского режима, просто не успевало быстро ориентироваться, вовремя реагировать на протекающие процессы и находить нужные решения. Многие из них оставались на бумаге.
На своем заседании 15 мая 1917 г. Временное правительство постановило на территории Ванского, Битлисского и Эрзурум-
4 4 4 |
Ч А С Т Ь I V |
ского вилайетов создать Генеральный комиссариат областей Турции, занятых по праву войны. В том же постановлении особым пунктом правительство заявило о необходимости принятия немедленных мер по возвращению в эти районы армянских беженцев и по обеспечению их физической безопасности [145].
Что же касается международного аспекта проблемы, то Временное правительство России в лице своего второго (и последнего) министра иностранных дел М. И. Терещенко высказывалось за самоопределение Западной Армении. Этим оно пыталось помешать осуществлению ее раздела, ожидая аналогичного подхода и со стороны Союзников. На закрытом заседании правительства 11 (24) октября министр заявил: «Пересмотр соглашений представлений представляется необходимым не только с точки зрения принципиальной, но и с точки зрения реальной обстановки, то есть в смысле выгодности и осуществимости. В этом отношении надо признать, что соглашения о приобретениях в Малой Азии являются для нас вредными, так как распределение малоазиатской территории между четырьмя державами1 сулит нам в будущем серьезные опасности, особенно в случае неполного разрешения вопроса о Проливах. Поэтому применение принципа самоопределения народностей не только в идейном смысле, но и с точки зрения наших жизненных интересов надо признать более целесообразным» [146]. Последовавший через две недели Октябрьский переворот сделал эти предложения молодого главы российской дипломатии мертворожденными…
Пришедшие к власти большевики нанесли большой удар по разрешению армянского вопроса. Этому способствовали развал Кавказского фронта, вывод российских войск из Западной Армении и, наконец, сдача ее территорий, а также Карсского и Ардаганского округов Восточной Армении Турции по сепаратному Брест-Литовскому мирному договору от 3 марта 1918 г.
27 апреля в Стамбуле был подписан секретный германотурецкий договор о разделе территории Закавказья на зоны
1 В августе 1917 г. к соглашению о разделе Малой Азии примкнула Италия, вступившая в войну против Турции.
Г Л А В А 3 |
4 45 |
влияния Германии и Османской Турции. Согласно этому документу, к Турции переходили армянские территории, уже занятые ее армией [147]. Младотурки не скрывали своих планов относительно судьбы кавказских армян и демонстрировали готовность подвергнуть их той же участи, что и турецких армян
в1915 г. Командующий вторгшимися в Закавказье османскими войсками генерал Халил-паша, находясь в оккупированной Эривани, летом 1918 г. заявил: «Я старался уничтожить армянскую нацию до последнего человека» [148]. В ходе начавшегося в мае наступления турецкие войска приступили к истреблению армян Восточной Армении и Карабаха. Особенно жестоким преследованиям подвергались те, кто бежал
всвое время из Турции [149]. О реальности угрозы тотального истребления армян сообщали как союзники османов, например глава германской миссии на Кавказе генерал Кресс фон Крессенштейн в июльском письме к рейхсканцлеру Г. Гертлингу [150], так и представители стран Антанты. Однако вскоре, осознав утопичность плана полной ликвидации армянской государственности в лице провозглашенной 28 мая 1918 г. Армянской демократической республики, младотурки решили сделать Армению нежизнеспособной и легкоуязвимой, лишив ее нормального независимого существования. Ослабленное и лишенное самостоятельности Армянское государство могло дать Турции больше политических выгод, чем его полное уничтожение. Именно поэтому младотурки признали Армянское государство, навязав ему 4 июня так называемый Договор о мире и дружбе. По нему Турция признала независимость Армении в пределах той территории, которую к этому времени контролировал Армянский национальный совет, — она ограничивалась Эриванским и Эчмиадзинским уездами Эриванской губернии. Как заявлял Талаат-паша, «создав маленькую Армению, мы разрешим армянский вопрос и так явимся на международную мирную конференцию» [151]. Только военное поражение Турции, развал ее армии, крах младотурецкого режима и заключение Мудросского перемирия помешали реализации планов Стамбула. Армянский вопрос из плоскости вооруженной борьбы снова перешел в сферу дипломатии и стал предметом рассмотрения на Парижской конференции.
ГЛАВА 4
Непредсказуемая Россия
Основные категории населения Российской империи и их специфика напрямую влияли на развитие общественного мнения в начале ХХ в. В странах Запада нет общепризнанного определения такого понятия, как «общественное мнение»,
иуже скоро сто лет, как не стихает дискуссия по этому вопросу [152]. По мнению Б.А. Грушина, с которым можно согласиться, общественное мнение есть «состояние массового сознания, заключающее в себе отношение (скрытое или явное) различных групп людей к событиям и фактам социальной действительности» [153]. При этом вслед за Е. Егоровой-Гантман
иК. Плешаковым [154] мы будем говорить о трех субъектах общественного мнения: руководстве страны, представленном официальными лидерами; элите; массах.
Кисточникам информационного обеспечения, существовавшим в начале ХХ в., необходимо отнести следующие: периодическая печать (журналы; газеты), публицистика, художественные произведения, брошюры и книги, листовки, наглядные и агитационные материалы, такие как плакаты, лубки, открытки. А также официальные указы и постановления, обращения и воззвания властей к гражданам, почта, телеграф, кинематограф, устная агитация.
Еще задолго до начала Первой мировой войны в прессе обсуждался вопрос об отношении к ней: «…правящие круги
Г Л А В А 4 |
4 47 |
империалистических стран старались внушить населению мысль о необходимости и неизбежности войны, всячески насаждали милитаризм, разжигали шовинистические чувства» [155]. С.Ю. Витте, П.А. Столыпин, А.П. Извольский, С.Д. Сазонов, В.Н. Коковцев, Н.В. Чарыков выступали против войны или за осторожную внешнюю политику, что в тех международнополитических реалиях означало предотвращение войны с Германией. С другой стороны, военный министр В.А. Сухомлинов и военно-морской министр И.К. Григорович, а также А.В. Кривошеин и правые в Государственной Думе настраивали общественное мнение в пользу войны. На рубеже 1913–1914 гг.
вправительственных кругах изменилось восприятие ситуации возможной войны, сформировался «образ вражеского Запада», угрожавшего безопасности страны [156].
Началу войны предшествовал царский манифест об объявлении всеобщей мобилизации, при этом решение о вступлении
ввойну Николаю II далось нелегко [157]: лишь совместными усилиями министру иностранных дел С.Д. Сазонову, военному министру В.А. Сухомлинову и главному управляющему земледелием А.В. Кривошеину удалось получить у царя санкцию на объявление общей мобилизации.
Правила взаимоотношения прессы и военных в России накануне Первой мировой войны были в основном разработаны
в1912 г. — это закон от 5 июля 1912 г., значительно расширявший представление о государственной измене и шпионаже, а также принятое военным ведомством «Положение о военных корреспондентах в военное время» [158]. 20 июля 1914 г. в России объявлялась цензура, а уже 24 июля указом императора Николая II Сенату в губерниях страны вводилось положение чрезвычайной охраны. Такие меры не кажутся чрезмерными, так как, с одной стороны, к ним прибегли все страны — участницы Первой мировой войны, с другой — в российской предвоенной печати прошла целая дискуссия по вопросу военной тайны, и меры эти были признаны совершенно необходимыми
вусловиях военного времени [159].
Война против Германии и Австро-Венгрии была встречена населением страны массовым патриотическим подъемом, который был отмечен во всех слоях российского общества как
4 48 |
Ч А С Т Ь I V |
стихийно возникшая реакция на сенсационные новости. Это было типичное восприятие новой начавшейся войны для патриархальной России. Массово распространялись в провинции телеграфные поздравительные послания, адресованные императору, армии (от Верховного главнокомандующего до нижних чинов воинских частей); прошли молебны и крестные ходы во славу русского оружия [160].
Однако сразу же обозначились идейные и политические различия позиций общественных групп в трактовке причин, целей и характера войны.
В православных и монархических кругах сложилось верноподданническое настроение. При этом можно отметить, что патриотизм у данной группы населения был, что называется, стихийным, само собой разумеющимся. Твердых знаний причин, целей войны, своего противника представители этих кругов часто не имели и назвать не могли: надо защищаться, «ежели немец прет» [161].
Духовное сословие, почти все дворяне, широкие слои интеллигенции, купечество — придерживались идей панславизма, которые сводились к противостоянию двух начал: славянства и германства. Причем в первом общественность России видела «культуру и божественную правду», а во втором — только «грубую силу порядка». Позиция священников других конфессий (мусульман, иудеев, старообрядцев и др.) была солидарна с православной церковью — повсеместно проводились службы, где просили высшие силы о победах русских войск, так же активно шел сбор средств на нужды войны.
Патриотизм высших и средних слоев российского общества был другого свойства — осознанный, аргументированный целым спектром взглядов на причины, цели и характер конфликта, однако его варианты формировались партийнополитической позицией общественности. Характерна была идеологизация международных отношений. Общепризнанной версией интеллигенции о причинах начала мирового конфликта была оценка «войны народов» как логичного итога агрессивной политики Германии в последние 50 лет. Кроме того, высказывались мысли о стремлении кайзера к мировому господству как главной первопричине войны. Подавляющее
Г Л А В А 4 |
4 49 |
«Мировой пожар. Вторая отечественная война». Русский плакат. 1914 г.
число легальных периодических изданий 1914 г., в том числе социалистические и некоторые кадетские, доказывали идею справедливой Отечественной войны со стороны России.
Консерваторы безуспешно пытались, используя патриотический подъем, вывести свои организации из кризиса [162]. Усиливались разногласия между лидерами и рядовыми членами монархических союзов. Руководители фракции крайне правых работали в различных комиссиях и комитетах [163]. К примеру, депутат Государственной Думы Н.Е. Марков участвовал в «Особом совещании по государственной обороне», В.М. Пуришкевич руководил санитарным поездом, Главный совет «Союза русского народа» открыл лазарет, содержал за свой счет койки
вгоспиталях, оказывал помощь Красному Кресту [164].
Охрупкости патриотического единства общества свидетельствовала негативная реакция интеллигенции на переименование столицы из Санкт-Петербурга в Петроград, совпавшее с публикацией сообщений о поражении русских войск в Восточной Пруссии.
450 |
Ч А С Т Ь I V |
Пропаганда патриотизма с помощью плакатов, открыток, листовок нагнетала эмоции, которые находили выход порой
внепредсказуемых и социально опасных действиях: случались разгромы магазинов иностранцев, произошло нападение на посольство Германии [165].
Газеты либерально-буржуазной направленности указывали, что с началом войны важнейшая задача священнослужителей и интеллигенции — «вдохнуть… в воинов то сознательное чувство глубокого и понятного патриотизма», которое они переживали сами. Это отличает настроения данной группы изданий от Русско-японской войны, когда либеральная интеллигенция выступала на открыто пораженческих позициях, а в июле 1914 г. она поддержала правительство, указывая на законный, строго оборонительный характер войны «за честь и величие России» [166]. Интеллигенция была уверена, что Российской империи не следует опасаться блока Центральных держав, и она «с честью и достоинством выйдет из великого испытания».
Октябристы1 полагали, что в условиях войны все партийные разногласия и «классовые противоречия» должны отойти на второй план. На заседании Думы 26 июля 1914 г. октябристы дали торжественную клятву безоговорочно поддерживать военные усилия правительства. Они издавали брошюры и воззвания, разъяснявшие смысл войны, разрабатывали меры по оказанию помощи раненым, организовывали сбор медикаментов и продовольствия. Члены ЦК «Союз 17 октября» принимали участие в создании «Всероссийского земского союза», «Всероссийского союза городов», примкнули они и к работе Особых совещаний [168].
Сначалом войны кадеты внесли серьезные коррективы
видеологию, тактику, организационно-практическую деятельность своей партии. Как отмечает А.В. Сыпченко, «тра-
1 В декабре 1913 г. думская фракция октябристов раскололась на три части: земцев-октябристов (65 человек), собственно «Союз 17 октября» (22) и группу из 15 бывших членов фракции, объявивших себя беспартийными, а на деле блокировавшихся в Думе с ее правым черносотенным крылом. Раскол фракции, а затем и партии в целом поставил «Союз 17 октября» на грань полной катастрофы [167].