Глава III «восстание масс»

Выражение «восстание масс» принадлежит испанскому мыслите­лю XX в. X. Ортеге-и-Гассету (1883-1955). Именно так названа одна из его самых известных работ¹. В ней Ортега-и-Гассет развивает идеи, касающиеся специфического феномена современности, почти неве­домого предшествующим временам. Схожие мысли можно обнаружить у многих других мыслителей.

Чтобы понять сущность «восстания масс», нужно помнить, что как западноевропейское, так и российское общество длительный период своей истории были обществами с иерархической структурой. Основу общественной иерархии составляли сословия: дворянство, духовенство, «третье сословие» (ремесленники, торговцы, свободные крестьяне и т.д. — все те, кого принято называть буржуазией). Разумеется, такое положение было проявлением правового неравенства, поскольку за каж­дым из сословий законодательно закреплялись особые привилегии и обязанности. Начиная со времени Великой французской революции про­исходит разрушение исторически сложившейся иерархической струк­туры. В Западной Европе в течение XIX в. оно поэтапно, через серию революций и реформ, приводит к либеральному государству и демокра­тии; в России сословная иерархия рушится в начале XX в.

Уничтожение неравного положения людей перед законом (сослов­ных привилегий) явилось огромным шагом прогрессивного значения. Оно, в частности, составило необходимую предпосылку демократии современного типа и открыло перспективы для динамичного разви­тия общества. Однако в социально-философской литературе (как, на­пример, в упомянутой работе X. Ортеги-и-Гассета) со временем было обращено внимание и на иной аспект происшедшего.

Дело, в частности, в том, что иерархическое строение обеспечи­вало необходимый минимум упорядоченности общества. Социальные роли были определенным образом распределены и закреплены. Так, аристократия (дворянство), обладая в среднем соответствующей под­готовкой и образованием, отвечала за прочность государства и его курс. Дворянство составляло опору власти монарха, который служил символом государства и олицетворял собой вершину общественной пирамиды. Аристократия во многих случаях служила основой высокой культуры (А. Пушкин, М. Лермонтов, Дж. Байрон и многие другие) и составляла культурную среду, совершенно необходимую для творче­ства и создания культурных ценностей. Соответствующие роли гласно или негласно закреплялись и за другими сословиями так, что харак-

¹ Ортега-и-Гассет X. Восстание масс//Ортега-и-Гассет X. Дегуманизация ис­кусства и другие работы. М., 1991.

392

тер роли в целом соответствовал общественному положению и уров­ню подготовленности представителей данного сословия.

Приблизительно к началу второго десятилетия XX в., вследствие революций и по другим различным причинам, сословное устройство общества окончательно ушло в прошлое. Но не менее важно то, что ушли в прошлое относительная стабильность и определенность обще­ственной структуры. Этим и было вызвано к жизни явление, получив­шее название «восстания масс» и широко отмеченное в литературе. На смену относительной упорядоченности общества пришла массовизация. Она означала прежде всего значительное усложнение социальной струк­туры общества — притом что границы между различными социальными группами становятся подвижными и размытыми. Индивиды из одной социальной группы получают возможность беспрепятственно перехо­дить в другую, более низкую или высокую. Наступила эпоха массового общества. Эта эпоха продолжается по сегодняшний день.

Исследованию массового общества посвящена огромная литература. В ней всестороннему анализу подвергнуты различные его проявления. Обратим внимание, в частности, на то, что вследствие массовизации распределение социальных ролей происходит случайно и часто не зави­сит ни от уровня компетентности, ни образованности и общей культу­ры индивида. Какого-либо твердого и устойчивого критерия, определя­ющего продвижение на более высокие ступени общественного положе­ния, не существует. Ничто не мешает занять, например, пост президента или члена правительства совершенно не подготовленным к исполне­нию этих обязанностей индивидам, которые сами скорее всего будут уверены в обратном. Впрочем, компетентность в условиях массовизации вообще ценится невысоко. Авторитет компетентности легко заменяется авторитетом власти и силы. Вообще, критерии оценок изменчивы и раз­норечивы. Значительная часть населения либо равнодушна к любым вопросам серьезного значения, либо принимает стандартные оценки, вкусы и пристрастия, навязываемые средствами массовой информации и формируемые кем-то, а не вырабатываемые самостоятельно. Выска­зывать самостоятельное и оригинальное суждение становится риско­ванно. Это обстоятельство не может не способствовать утрате привычки к методическому мышлению, к ответственности. Большинство людей привыкает к общепринятым стереотипам и испытывает психологичес­кий дискомфорт при попытках их разрушения.

Заметим, что «восстание масс» при всех своих негативных сторо­нах, конечно, не может служить аргументом в пользу восстановления старого иерархического строя. Не может оно служить и аргументом в пользу наведения твердого порядка посредством жесткой государствен­ной тирании. В основе массовизации лежат процессы либерализации общества. Принцип либерализма предполагает признание равенства людей перед законом и права каждого свободно выбирать свою судьбу. Таким образом, «восстание масс» есть одно из следствий осознания

393

людьми открывшихся перед ними возможностей, ощущения того, что не существует непреодолимых препятствий к исполнению своих же­ланий и планов. С этим ощущением собственной силы и возможнос­тей, свойственным теперь большинству людей, можно связывать боль­шие надежды. Но одновременно оно может иметь и обратную сторо­ну, заключать в себе опасность.

В частности, отсутствие твердо определенных социальных ограни­чений может восприниматься как отсутствие ограничений вообще; отсутствие социально-сословной иерархии — как отсутствие иерар­хии, предполагающей уважение к духовности, знанию, компетент­ности; равенство возможностей — как оправданность претензий на высокое положение без заслуженных оснований; относительность и множественность ценностей — как отсутствие всяких ценностей абсо­лютного характера. Такое положение грозит установлением в социаль­ной сфере полного хаоса. В свою очередь, разгул хаоса ведет, как пра­вило, к наведению порядка наиболее простым способом — твердой рукой диктатуры. Так случалось не раз в истории XX в. Факты установ­ления диктатуры как реакции на хаос массовизации свидетельствуют о том, что «восстание масс» способно подорвать ту основу, на кото­рой стало возможным либеральное общественное устройство, базиру­ющееся на признании суверенности и свободы личности.

Вместе с тем возможен и иной сценарий — тот, который откры­вал бы действительные перспективы как для отдельной личности, так и для общества в целом. Однако для его реализации как минимум необходимо осознание опасных сторон «восстания масс» и умение блокировать развитие негативных тенденций. Прежде всего следует распознать, что собой представляет «человек-масса», являющийся глав­ным носителем и агентом массовизации.

«Человек-масса» — это тот, кто не может оценить самого себя как с плохой, так и с хорошей стороны, это тот, кто чувствует себя «та­ким, как все», и отнюдь не переживает из-за этого. Ему нравится чувствовать себя таким, как все», — пишет X. Ортега-и-Гассет¹. Чело­век-масса не требует от себя многого, не стремится к самоусовершен­ствованию, предпочитая не усложнять себе жизнь. Он склонен плыть по течению. Он довольно успешно решает свои материальные пробле­мы, привык не обращаться ни к какому духовному авторитету, кроме своего собственного. С интеллектуальной точки зрения человеком-мас­сой будет тот, кто, думая разрешить какую-то умственную проблему, удовлетворится самой первой мыслью, пришедшей в голову, — в от­личие от другого типа мышления, которое не доверяет тому, что сра­зу приходит в голову, а принимает как достойную лишь мысль, до которой непросто додуматься, которая требует умственных усилий.

Ортега-и-Гассет X. Указ. соч. С. 43—44.

394

Человек-масса — это средний тип современного человека и как таковой он распространен во всех классах общества, на всех его эта­жах. Он не редкость в кругах, считающих себя интеллектуальными, но одновременно не все рядовые рабочие и служащие могут быть отнесе­ны к этому типу. Он не чувствует внутренней потребности измерять свою жизнь высокими духовными ценностями и добровольно служить им. Дисциплина духа, требовательность и взыскательность к себе чуж­ды ему. Человек-масса не хочет ни признавать чужую правоту, ни са­мому быть правым: он просто-напросто стремится навязать свое мне­ние или примыкает к общепринятому. В то же время он заряжен энер­гией и динамизмом. Мир представляется ему широчайшим полем приложения энергии и предприимчивости.

Портрет человека-массы следует, конечно, принять в качестве ус­ловного — в виде конкретного человека, полностью соответствующего портрету, его не встретить. Черты его обнаруживаются повсюду и одно­временно он как бы нигде. Это объясняется его изменчивостью, а имен­но тем, что в нем самом заложена возможность самоизменения, перехо­да в другое качество. Иначе говоря, человек-масса таков, что в нем же самом заложена возможность его преодоления. Во всяком случае, вне­шних препятствий к этому не существует; все препятствия имеют внут­ренний характер, поэтому преодолимы. Возможности улучшения сред­него человека связаны также с особенностями нашей эпохи, с ее тех­нологическими и иными достижениями. Средний человек сегодня гораздо более информирован, чем большинство людей в прошлом. Телевиде­ние, радио, газеты приносят ему самую свежую и подробную информа­цию из всех точек планеты. Правда, в большинстве случаев информация эта имеет поверхностный характер. Однако ничто не мешает заглянуть вглубь — для этого тоже существуют широкие возможности. Расшире­ние сферы контактов между людьми, в том числе между представителя­ми разных стран, народов и континентов, условия, предоставляемые информационными технологиями, также выступают фактором духов­ного роста — были бы только желание и воля к преодолению собствен­ной инертности и умственной дремоты. Дело за тем, чтобы уметь пра­вильно использовать данные возможности.