7. О политических воззрениях п. Чаадаева

П. Чаадаев хорошо понимал, что избранное им философское по­прище требует некоторой дистанцированности от текущей жизни об­щества, прежде всего от политической. Более всего автор «Философи­ческих писем» ценил свободу мысли, а политическая ангажирован­ность не способствует свободе и самостоятельности мышления. Именно поэтому он стремился поставить себя вне политических страстей, ос­тавил государственную службу, возможно, обещавшую блестящие перспективы. Однако все эти факты, конечно, не говорят о том, что у него не было политических убеждений.

Философ считал, что Россия нуждается в глубоких политических и социально-экономических преобразованиях. Он обличал крепост­ное право, произвол правительственной бюрократии, ратовал за бо­лее демократическое государственное устройство. Однако глубина пре­образований не означала для П. Чаадаева их революционной стреми­тельности. Мыслитель не поддержал декабристов в соответствующих планах и намерениях, хотя среди деятелей движения было немало тех, с кем он был в тесных дружеских отношениях. Он осудил декаб­ристов за политический авантюризм, считая их попытку не только бесперспективной, но и вредной. Такая оценка вполне соответствова­ла историософской идее Чаадаева, согласно которой совершенство­вание общества он видел на путях наполнения общественной жизни христианскими идеалами, усиления роли нравственного начала в об­ществе. Чаадаевские воззрения нельзя назвать республиканскими, при­том что в его трудах часто прорывается глухое раздражение самодер­жавием. Скорее всего, его воззрения оставались монархическими при допущении некоторых ограничений власти монарха.

П. Чаадаев остро и едко критиковал такой род патриотизма, кото­рый он называл «патриотизмом лени». Лени, в первую очередь ум­ственной, не позволяющей трезво взглянуть на отечественные недо­статки, с тем чтобы иметь возможность их исправить. Умственная лень препятствует тому, чтобы заполнить пустоту наших душ и дать плот­ность нашему расплывчатому сознанию».

Выше всего П.Я. Чаадаев ставил истину. Поэтому за всяким под­черкнутым возвеличиванием достоинств Родины он привык подозре­вать прикрываемое словесным патриотизмом нежелание считаться с истиной. Ложь и неискренность под маской патриотизма, особенно казенно-официального, — вот что вызывало его негодование. Гораздо

менее чуток он был к другой опасности — к той, которая в качестве маски выбирает стремление к истине, когда под прикрытием борьбы за истину прячутся антипатриотизм и осознанно антироссийские ус­тремления. Такое тоже, к сожалению, встречается не столь уж редко. В отличие от П. Чаадаева, мыслитель, о котором мы поведем речь далее, обладал ярко выраженной способностью распознавать не толь­ко друзей России, но и ее недоброжелателей, прячущихся под самы­ми разнообразными масками.

Глава V

АЛЕКСЕЙ СТЕПАНОВИЧ ХОМЯКОВ 1. Личность мыслителя

Алексей Степанович Хомяков — несомненно самый яркий и са­мый крупный представитель «философского пробуждения». Он родил­ся 1 мая 1804 г. и умер от холеры 23 сентября 1860 г. Дворянская семья, из которой он происходил, была во многом непохожа на обычные дворянские семьи своего времени. Это своеобразие определялось ма­терью Алексея — Марией Алексеевной, урожденной Киреевской. Впос­ледствии А. Хомяков говорил, что именно ей он обязан непреклонной верностью православной церкви и верой в русский национальный дух. Мать А. Хомякова отличалась сильным характером. Когда семья оказа­лась в трудном материальном положении из-за карточных долгов отца, она взяла в свои руки управление имениями и скоро восстановила доходность хозяйства. На свои сбережения она построила церковь в ознаменование победы России в Отечественной войне 1812 г. Патри­отизм этой женщины поистине не имел границ.

А. Хомяков получил широкое европейское образование, как до­машнее, так и университетское, закончив физико-математическое отделение Московского университета. Он прекрасно знал родной язык и историю собственной страны. Выдающимися были его способности к иностранным языкам. А. Хомяков одинаково свободно мог говорить и писать на французском, английском и немецком языках. Кроме того, он знал латинский и греческий языки, и такой мало кому знакомый, как санскрит — древний язык, считающийся общим предком всех индоевропейских языков. Познания в санскрите были настолько глу­боки, что он составил словарь этого языка.

Личность А. Хомякова менее всего может быть охарактеризована парадоксальностью или противоречивостью. Это была исключительно цельная и органическая натура. Целостность натуры при небывалой широте научных, философских и практических интересов — такова

299

формула, выражающая отличительные черты личности этого челове­ка. Будучи небольшого роста и на вид не столь уж крепким, А. Хомя­ков отличался исключительным здоровьем и выносливостью. «Ездил верхом отлично, по всем правилам берейторской школы. Прыгал че­рез препятствия в вышину человека. На эспадронах дрался превосход­но. Обладал силою воли не как юноша, но как муж, искушенный опытом. Строго исполнял все посты по уставу Православной Церкви, а в праздничные дни посещал все Богослужения... Хомяков не позво­лял себе вне службы употреблять одежду из тонкого сукна... и отверг­нул позволение носить жестяные кирасы вместо железных, полупу­дового веса... Относительно терпения и перенесения физической боли обладал он в высшей степени спартанскими качествами» — так пи­шет о А. Хомякове командир кавалерийского полка, в котором дове­лось некоторое время служить будущему философу¹.

Целостность натуры проявлялась во всем, прежде всего, конечно, в вопросах веры. В отличие от многих мыслителей и деятелей культу­ры, отечественных и зарубежных, А. Хомяков не переживал духовных кризисов, не мучился терзающими душу сомнениями. Он нес свою веру гордо и с достоинством от юности до самых последних дней. Точно так же и в философии у него не было периодов, резко отлич­ных один от другого, как, например, у И. Канта или В. Белинского. Не менял он своих политических и социальных симпатий, как, напри­мер, А. Герцен. Мировоззрение А. Хомякова сложилось рано, и ценно­стное ядро его оставалось неизменным во все периоды жизни. Пора­зительная цельность натуры сочеталась с исключительной широтой и разнообразием интересов.

Поэт, художник, журналист, врач-самоучка, инженер-изобретатель, земледелец-биолог, охотник, любитель стрельбы, историк, лингвист -вот перечень того, чем успешно занимался А. Хомяков, не говоря уже о той особой сфере интересов, которую нам предстоит рассмотреть спе­циально. А. Хомяков был прирожденным оратором. Он обладал исключительным даром полемиста и почти из всех споров выходил по­бедителем. За жаром красноречия всегда просматривались любовь к ис­тине, подлинная человечность и доброта. Во всем, чем бы он ни зани­мался, А. Хомяков достиг вполне зримых результатов. Он изобрел осо­бый тип паровой машины, получив за нее патент в Англии, особое дальнобойное ружье и боевые снаряды, применявшиеся во время Крым­ской войны, разработал ряд методов лечения средствами гомеопатии, открыл новые методы сахароварения, применив их в своих имениях. А. Хомяков ввел в употребление на русском языке английское слово «спорт». Разнообразие интересов было жизненной программой А. Хомя­кова и соответствовало его философско-мировоззренческим построе­ниям.

¹ См.: Лосский И.О. История русской философии. М., 1991. С. 29.

300