История 2 / Кан А. Измена Родине. Заговор против народа. 1950

Министр юстиции опубликовал личное заявление, в котором заверял народ, что оснований для паники нег: министерство юстиции «справилось с положением».

Через месяц после этого, 2 июня, одновременно в восьми городах произошли взрывы бомб. По сообщени­ ям печати, виновниками этих взрывов были «эмиссары большевистского вождя Ленина»1.

«Почти достоверно известно,— заявил министр юсти­ ции Пальмер,— что в день, о котором мы осведомлены, безумцы, участвующие в этом движении, произведут но­ вую серьезную и даже, вероятно, еще; более крупную попытку осуществить то, что они называют революцией, то есть восстать и одним ударом смести правительство».

В конце лета газета «Нью-Йорк трибюн» поместила сообщение под заголовком: «Охота за красными начи­ нается по всей стране».

Так была подготовлена почва для пальмеровских облав.

3. Облавы

7 ноября 1919 г. министерство юстиции выступило в поход. Как писала на следующий день газета «НьюЙорк таймс», этот день был избран для облав по «пси­ хологическим соображениям»: это была «вторая годов­ щина большевистской революции в России».

1 Виновники этих удачно согласованных во времени взрывов так и не были обнаружены; власти не нашли даже никаких улик, которые помогли бы опознать их. 4 июня 1919 г. Алджернон Ли, директор школы Рэнд, заявил репортеру газеты «Нью-Йорк три­ бюн»: «Я убежден в том, что это — провокация... предпринятая с явной целью оказать влияние на государственную комиссию по расследованию действий большевиков и на конгресс при принятии законов, направленных против радикальных организаций».

16 сентября 1920 г. на Уолл-стрит прямо против здания, зани­ маемого фирмой Дж. П. Морган и К0, взорвалась бомба огромной силы. Взрывом было убито 30 и ранено несколько сот человек. Как и в предыдущих случаях, никто из виновных не был пойман.

29 лет спустя, 10 октября 1949 г., журнал «Лайф» поместил статью об атомной бомбе под заголовком: «Может ли Россия доставить сюда бомбу?» В качестве иллюстрации к этой статье фигурировала фотография разрушений, причиненных взрывом бом­ бы в 1920 г. на Уолл-стрите. Под этой фотографией стояла сле­ дующая подпись: «В 1920 г. красные взорвали бомбу на Уоллстрите, убив 30 и ранив несколько сот человек». Однако вопреки этому злобному утверждению, тайна преступления, пишет историк Фредерик Льюис Аллен, «так и осталась тайной».

41

Агенты федеральной полиции врывались на собрания «радикальных» организаций в Нью-Йорке, Филадельфии, Ньюарке, Детройте и в десятках других городов, аресто­ вывали сотни иммигрантов и коренных американцев и увозили их в тюрьмы,

Характерным примером может служить облава в нью-йоркском «Русском народном доме», который поме­ щался в доме № 133 по 15-й улице и служил школой и клубом для иммигрантов из России.

Агенты федеральной полиции вломились в здание внезапно, без всякого предупреждения, в момент, когда там шли уроки английского языка, арифметики и других предметов. Ошеломленным преподавателям и учащимся, в числе которых находилось много участников войны, недавно демобилизованных из армии США, было грубо приказано выстроиться вдоль стен. Тех, кто с точки зре­ ния участников облавы поворачивался недостаточно бы­ стро, подталкивали и избивали дубинками. Затем гро­

Арестованных преподавателей и учащихся грубо вы­ толкали из здания. Некоторых буквально сбрасывали с лестницы. На улице арестованных прогоняли сквозь строй полицейских агентов и офицеров, вооруженных ду­ бинками и палками. Затем их бросили в стоявшие нагото­ ве полицейские машины. По словам «Нью-Йорк таймс»,

«многие из тех, кто во время облавы находился в здании, были жестоко избиты полицией. Их забин­ тованные головы свидетельствовали о жестоком об­ ращении, которому они подверглись... У большинства арестованных были подбиты глаза, изранены головы. Все это было свидетельством новой агрессивной по­ литики, проводящейся теперь агентами федеральной полиции по отношению к красным и к тем, кто по­ дозревается в сочувствии красным».

Газеты всей страны прославляли эти облавы как смер­ тельный удар по «красному революционному заговору в Америке».

Но облавы 7 ноября оказались только первой ласточ­ кой. По словам некоего видного представителя прави­ тельства, «ноябрьские облавы были лишь пробой пера — своего рода лабораторным опытом».

42

Они происходили с перерывами в течение всего нояб­ ря и декабря и завершились сенсационной высылкой 249 арестованных иностранцев на пароходе «Буфорд».

Тем временем министр юстиции Пальмер и некоторые из самых доверенных его помощников втихомолку гото­ вили следующий ход.

Облавы показали министру юстиции, что закон 1917 г. об иностранцах, теоретически служивший основанием для его действий, создавал для него излишние неудоб­ ства. В силу этого закона нельзя было ни арестовывать иностранцев, ни обыскивать лично их или их квартиры, не имея на это ордеров. Закон требовал также, чтобы вопрос о высылке иностранцев из страны решался в по­ рядке справедливого разбора их дел административны­ ми властями, причем они имели право прибегать к по­ мощи адвокатов.

«Эти правила связывают нам руки», — жаловался Пальмер.

Он решил добиться их пересмотра.

Чтобы избежать возражений со стороны тех, кто про­ являл чрезмерную щепетильность в юридических вопро­ сах, Пальмер тщательно избегал всякой огласки своих планов. Как сам он впоследствии рассказывал,

«учитывая, что уголовное законодательство Со­ единенных Штатов не обеспечивает возможности должным образом разрешить вопрос о радикалах, министерство юстиции провело несколько совещаний с представителями министерства труда и добилось удовлетворительного соглашения о порядке осуще­ ствления правил высылки»1.

Совещания, о которых говорил Пальмер, проводились в строгой тайне, В силу «удовлетворительного соглаше­ ния», достигнутого Пальмером с исполняющим обязан­ ности министра труда Джоном Эберкромби, правила бы­ ли изменены: процедура выдачи ордеров на аресты стала проще, и арестованные иностранцы лишились права при­ бегать к услугам адвокатов. Пальмер предъявил Эбер­ кромби целую кипу отпечатанных на ротаторе бланков

нен министерству труда, а затем перешел в ведение министерства юстиции.

43

виновность лиц, которых он хотел арестовать. Взамен он получил несколько тысяч ордеров на аресты.

Среди участников тайных совещаний представителей министерства юстиции и труда был и специальный по­ мощник министра юстиции Джон Эдгар Гувер...

Впоследствии, когда одно из дел о незаконном аре­ сте иностранцев разбиралось в суде, судья задал уполно­ моченному по иммиграции Генри Скеффингтону вопрос:

«Получали ли вы какие-нибудь инструкции по этому поводу?»

«У нас была договоренность», — ответил Скеффинг¬ тон.

«А письменные инструкции?» — переспросил судья.

***

2 января 1920 г., в 8 час. 30 мин. вечера, начались облавы по всей территории США. В семидесяти с лиш­ ним городах агенты министерства юстиции в сопровож­ дении полиции штатов и городской полиции врывались на собрания, в частные конторы и квартиры. В НьюЙорке было арестовано около тысячи человек. По ули­ цам Бостона провели в тюрьму около 400 закованных в наручники мужчин и женщин. Тысячи людей были арестованы в штатах Мэн, Орегон, Нью-Джерси, Ка­ лифорния, Огайо, Миссисипи, Иллинойс, Небраска и многих других.

И повсюду участники этих облав вели себя не как блюстители закона, а как банды погромщиков.

ВНью-Йорке агенты федеральной полиции, сыщики

иполицейские силой вломились в помещение централь­ ного комитета коммунистической партии; потрясая ре­ вольверами, они арестовали и сфотографировали всех, кто

вэто время оказался в здании, а затем сорвали со стен портреты Юджина Дебса, Карла Маркса и Фридриха Эн­ гельса, сделали из них маски, нацепили их на собствен­ ные физиономии и в таком виде с шумом носились по всему зданию. В одном маленьком городке в штате НьюДжерси полицейские агенты случайно наткнулись на ко­ миссию граждан, собиравшую деньги на похороны бедно­ го польского иммигранта; они арестовали на месте всех

44

членов комиссии и засадили их в тюрьму вместе с дру­ гими арестованными «радикалами». Описывая впослед­ ствии облавы в штате Массачусетс, судья бостонского окружного суда Джордж Андерсон рассказывал:

«Принимались всевозможные меры для того, что­ бы дать этим облавам широкую огласку, предста­ вить дело таким образом, будто государству непо­ средственно угрожала серьезная опасность, против которой и ополчилось министерство юстиции. Аре­ стованные иностранцы были в большинстве случаев совершенно мирными и безобидными тружениками— многие из них недавно занимались в России хлебо­ пашеством. Но для того, чтобы посадить их в поезд или провести по улицам Бостона, их заковывали по­ парно в наручники, а затем всех сковывали общей цепью. Лица, арестованные в северной части округа Нью-Гемпшир, были сначала свезены в тюрьму в город Конкорд, а затем в специальном вагоне до­ ставлены в Бостон, причем и они были в наручниках и скованы общей цепью. Когда поезд прибыл на Се­ верный вокзал, фоторепортерам было разрешено снимать этих иностранцев в наручниках и цепях; то же самое происходило на пристани, когда их сажа­ ли на пароход для отправки в тюрьму на остров Дир...»

Относительно поведения участников облав тот же судья Андерсон заявил:

«Банда остается бандой—все равно, составля­ ют ли ее чиновники, выполняющие указания мини­ стерства юстиции, или преступники, лодыри и хули­ ганы».

Что касается общего числа арестованных, то на­ зывались самые различные цифры. 3 января газета «Нью-Йорк уорлд» сообщала об аресте «2000 крас­ ных», участвовавших в «широком заговоре с целью сверг­ нуть правительство». Заголовки в «Нью-Йорк таймс» кричали: «Красные готовили в стране всеобщую заба­ стовку. Арестовано свыше 5000 человек, из них 2635 на­ ходятся сейчас в заключении». Выдающийся юрист, се­ натор Томас Дж. Уолш из штата Монтана, прославив­ шийся своей честностью и тщательно проверенной точ­ ностью своих публичных заявлений, впоследствии гово­ рил, что число арестованных превышало 6 тысяч.

45

Через несколько дней после облав специальный помощник министра юстиции Дж. Эдгар Гувер заявил представителям печати: «У нас есть все основания ста­ вить вопрос о высылке из страны примерно 3000 из 36001 иностранцев, арестованных во время облав на ра­ дикалов, недавно проведенных во всей стране». Он обе­ щал, что разбор дел о высылке и самая высылка будут проводиться в самые сжатые сроки.

«По мере разбора этих дел,— заявил Гувер,— мы под­ готовим к отправке второй «Советский ковчег», потом третий и т. д. — столько, сколько понадобится,— и нач­ нем высылать этих людей, не дожидаясь окончания раз­ бора всех дел»2.

Сотни иностранцев и граждан США были взяты под стражу без ордеров на арест. Полиция врывалась в ча­ стные дома, обыскивала их, не имея ордеров на обыск,

иувозила с собой личное имущество арестованных. Во многих случаях ни в чем не повинные люди содержались в тюрьме в условиях строжайшей изоляции: им не раз­ решалось не только обращаться к услугам адвокатов, но

исвязываться со своими родными и знакомыми.

«Если бы я мог действовать по собственному усмо­ трению,— заявил секретарь штата Массачусетс Альберт Лангтри,— я бы каждое утро расстреливал во дворе тюрьмы партию арестованных, а на следующий день раз­ бирал бы их дела в суде, чтобы удостовериться в их ви­ новности».

Ура-патриотический писатель Артур Гай Эмпи заявил: «Мы хотим, чтобы патриоты разделались с большевиз­ мом. Необходимые для этого инструменты можно приоб­ рести в ближайшей оружейной лавке. В отношении крас­ ных мой лозунг — высылка или расстрел».

ФБР и на этом посту приобрел широкую известность, он катего­

них. «Я не был согласен с порядком проведения этих облав и остаюсь при своем мнении по сей день», — заявил он в письмен­ ном виде корреспонденту «Нью-Йорк геральд трибюн». Это его заявление было опубликовало в газете 16 января 1947 г.

Будь в это время жив бывший министр юстиции Пальмер, заявление Гувера, вероятно, несколько удивило бы его. В 1920 г. Пальмера допрашивала комиссия по регламенту палаты предста­

46

Большинство американских газет ничуть не возмуща­ лось террором, беззакониями и насилиями, творившими­ ся во время налетов. Впоследствии журнал «Эдитор энд

«Нью-Йорк таймс» от 5 января 1920 г., в которой гово­ рилось:

«Если кто-нибудь из нас, стремящихся поскорее покончить с красными, когда-либо сомневался в том, что министерство юстиции действует оперативно, твердо и проявляет плодотворную и разумную энер­ гию в деле подавления этих врагов США, то теперь эти сомневающиеся имеют все основания одобрять и приветствовать действия министерства.

Эти облавы — только начало. За ними последуют другие. Министерство будет неустанно и без пре­ дупреждений преследовать и вылавливать тех, кто устраивает заговоры против нашего правительства...

Оно будет развертывать свою широкую плодотвор­ ную деятельность».

Несколько лет спустя журнал «Нью Рипаблик» пока­ зал, какой широкий размах приняла эта деятельность министерства юстиции в послевоенный период:

«В ту мрачную эпоху Гувер составил списки, в которые было включено полмиллиона лиц, считав­ шихся опасными в силу того, что они исповедовали «ультрарадикальные» экономические или политиче­ ские взгляды или вели «ультрарадикальную»

пальмеровских облавах, и в обоих случаях его специальный по­ мощник Дж. Эдгар Гувер сидел рядом с ним и часто подсказывал ему ответы на вопросы комиссий.

На одном из заседаний сенатской комиссии по делам судебных органов сенатор Томас Уолш спросил у Пальмера, сколько всего было выдано ордеров на обыск. Пальмер ответил: «Я лично не смо­ гу сказать вам, но если вы соблаговолите спросить г-на Гувера, который непосредственно ведал этим делом, он вам ответит».

47

деятельность, другими словами, в эти списки попал один американец на каждые шестьдесят семей. Гу­ вер опередил Гиммлера на 14 лет».

Но Дж. Эдгар Гувер и его сподвижники опередили тайную полицию гитлеровской Германии не только в де­ ле составления огромных проскрипционных списков «опасных граждан». Было и еще кое-что, и притом бо¬ лее страшное.

4. Камеры ужасов

Хотя обращение с арестованными во время пальме¬ ровских облав было исключительно жестоким, оно блед­ неет в сравнении с тем, что этим людям пришлось впоследствии перенести в тюрьмах.

На инсценированных наспех заседаниях Иммигра­ ционного управления, где решался вопрос о высылке арестованных иностранцев, представители министерства юстиции и министерства труда выступали в качестве свидетелей, обвинителей и судей. Перед лицом обвине­ ний в крамольных действиях, выдвинутых разношерст­ ной шайкой шпиков, провокаторов и агентов феде­ ральной полиции, не имея собственных защитников и часто не зная английского языка, арестованные оказы­ вались полностью во власти своих мучителей. Многие, не отдавая себе отчета в своих действиях, подписывали «признания» в том, что они участвовали в заговорах с целью свержения правительства Соединенных Штатов. Другие признавали свою «вину» под пытками. В неко­ торых случаях, когда арестованные не поддавались за­ пугиванию, их подписи на компрометирующих докумен­ тах подделывались.

В местных тюрьмах, казармах и так называемых «загонах» заключенные содержались в ужасающих усло­ виях. Все без исключения помещения для заключенных были грязны, переполнены и лишены элементарных удобств. Все заключенные, молодые и старики, мужчины и женщины, зачастую спали на полу без тюфяков и по­ стельных принадлежностей.

Агенты министерства юстиции и полицейские чины зверски избивали и пытали заключенных.

63 рабочих, арестованных без ордеров во время об­ лавы в Бриджпорте (штат Коннектикут), были посаже­

48

ны в тюрьму в Хартфорде и просидели там пять месяцев, не зная даже, в чем их обвиняют. Скудная пища, кото­ рая им выдавалась, была на вкус отвратительной. За­ ключенные были лишены прогулок; их выпускали из ка­ мер лишь «а три минуты в день, чтобы они могли вымыть лицо и руки в грязной раковине. Раз в месяц им разрешалось купаться в ванне.

Заключенных в Хартфорде периодически «допрашива­ ли» агенты федеральной полиции; их зверски избивали и нередко угрожали им смертью, если они не сознаются в том, что являются «революционерами».

Один из заключенных, 33-летний механик Семен Нахват, родом из России, впоследствии показывал под присягой:

«На тринадцатой неделе моего заключения агент министерства юстиции Эдвард Дж. Хики вошел в

и арестовали. Позднее он заявил:

«Меня допрашивали шесть человек — очевидно, это были агенты министерства юстиции. Они угро­ жали мне расправой, если я не буду говорить прав­ ду. Один из них принес веревку, накинул ее мне на шею и заявил, что он меня немедленно повесит, ес­ ли я не скажу, кто ведет собрания и вообще руко­ водит организацией, именуемой «Союзом русских рабочих...» Четыре камеры хартфордской тюрьмы получили сре­

ди заключенных печальную известность как «карцеры».

1 Это заявление, как и другие сделанные под присягой заявления, цитируемые в данной книге, взяты из документа, ко­ торый был опубликован в мае 1920 г. двенадцатью виднейшими американскими юристами под названием «Американскому народу. Доклад о незаконных действиях министерства юстиции Соединен­

49

В этих камерах одинакового устройства, размером при­ близительно в 36 кв. футов, с бетонными стенами и по­ лом, не было ни окон, ни какой бы то ни было мебели. Заключенных, обвиняемых в анархизме или коммунизме, часто запирали группами в 10—15 человек в одну из этих маленьких камер, без вентиляции и освещения. Затем пускалась в ход отопительная система, и заклю­ ченные проводили в камере от 36 до 60 часов в абсо­ лютной темноте и при невыносимой жаре. Каждые две­ надцать часов дверь камеры на одно мгновение отпи­ ралась, и заключенным давали по стакану воды и по куску хлеба.

Вот как один из людей, испытавших на себе ужасы «карцера», Питер Мусек, описывает эту пытку:

«6 февраля... меня вывели из моей камеры... и привели в другую, в подвале тюрьмы. Низкий пото­ лок едва позволял мне выпрямиться, длина камеры не превышала двух с половиной шагов. В момент, когда меня ввели в нее, я услышал, как тюремщик сказал кому-то: «Поддай ему жару». В камере уже было очень тепло. Но вскоре пол ее сильно нагрел­ ся, и я чуть не изжарился. Я разделся донага, но тем не менее жара была невыносимой... Я снова услышал слова: «Поддай ему еще жару»... Я не в силах был стоять и пролежал на полу до 8 часов утра, когда дверь камеры открылась, и человек дал мне стакан воды и бросил кусок хлеба. Я попросил его вызвать врача, так как чувствовал близость смерти. В ответ он засмеялся и сказал, что я смогу это выдержать, и снова запер камеру... Я испыты­ вал страшную боль в груди. Половина моего тела была обожжена от соприкосновения с горячим по­ лом. Я оставался в камере приблизительно до 8 ча­ сов вечера 8 февраля... В камере было так темно, что я не видел собственной руки».

Как и многие другие заключенные, Питер Мусек был арестован только за то, что пришел в тюрьму навестить друга. Никаких обвинений ему не было предъявлено, и 18 марта 1920 г. он был освобожден...

В Детройте 800 мужчин и женщин, арестованных во время облав, были загнаны в темный коридор на верх­ нем этаже здания федеральной тюрьмы. На всех заклю­ ченных имелась одна уборная. Постелью им служили

50