Добавил:
Sekretar
kiopkiopkiop18@yandex.ru
t.me/Prokururor I Вовсе не секретарь, но почту проверяю
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ординатура / Хирургия / Библиотека им академика М.И. Перельмана / Книга_3115_Библиотеки_им_академика_М_И_Перельмана
.pdf
Александр Дюма, Шарль Бодлер, Теофиль Готье, Оноре де Бальзак, Эжен Делакруа и
другие столичные интеллектуалы. Раз в месяц члены клуба собирались в отеле
“Лозен” в Четвертом округе Парижа и, одетые в арабские одежды, пили щедро
сдобренный гашишем кофе. Судя по тому, как Теофиль Готье описал первую встречу
с Моро в стенах клуба, интерес психиатра к гашишу к тому времени уже выходил за
рамки научного.
Доктор стоял у буфета, на котором лежал поднос, заставленный
маленькими японскими блюдцами. Он взял ложку и зачерпнул из
хрустальной вазы немного зеленой пасты, которую разложил по
серебряным ложечкам, лежащим на каждом из блюдец. Лицо доктора
излучало энтузиазм: глаза его сияли, пунцовые щеки пылали, вены на
висках сильно вздулись, он тяжело дышал через расширенные ноздри. “В
раю это вычтут из того, что ты заслужишь”, – сказал он, протягивая мою
порцию…
Клуб просуществовал пять лет. Но увлечение гашишем не получило широкого
распространения, так и не выйдя за пределы клуба. Повальная мода на психоделики
возникла намного позже, в середине XX века, и здесь снова сыграли роль любители
экспериментировать над собой.
Весь 1938 год молодой химик Альберт Хофман, работавший на
фармацевтическую компанию Sandoz Pharmaceuticals, посвятил изучению активных
компонентов спорыньи – грибка, поражающего злаковые культуры. Симптомы
отравления спорыньей давали надежду, что среди содержащихся в ней веществ есть
стимуляторы дыхания и кровообращения, которые можно выделить и использовать в
медицинских целях. Увы, пока интересных результатов не было. Первые двадцать
четыре соединения одного из компонентов спорыньи – лизергиновой кислоты – не
проявили никакой биологической активности. Двадцать пятым было соединение
лизергиновой кислоты и диэтиламина. К сожалению, вещество, названное Хофманом
LSD-25, тоже не походило на искомое лекарство. Отметив необычное возбуждение,
которое вызвал прием LSD-25 у лабораторных животных, Хофман переключился на
другие вещества.
Пять лет спустя уставший от бесплодных поисков Хофман решил вернуться к
LSD-25. Во время повторного синтеза на его кожу попала буквально одна капля
вещества. Спустя некоторое время Хофман ощутил возбуждение, головокружение и
некоторую “живость воображения”. Через несколько дней он решился на эксперимент
и принял 250 микрограммов LSD, сочтя это количество минимально эффективной
дозой
[135]
. Не прошло и часа, как восприятие окружающего мира резко и внезапно
изменилось. Хофман успел оставить в журнале наблюдений только одну короткую
запись. Позже он вспоминал, что даже ее сделал с огромным трудом.
17:00. Появились головокружение, чувство тревоги, визуальные
нарушения, симптомы паралича, желание смеяться.
https://t.me/medicina_free
Не в состоянии оставаться на работе, Хофман решил отправиться домой. Он
поехал на велосипеде в сопровождении своего ассистента. Эта поездка стала самой
незабываемой в его жизни. В честь нее адепты психоделической субкультуры
ежегодно отмечают 19 апреля свой праздник, День велосипеда.
Все, что попадало в поле моего зрения, было искажено, как если бы
отображалось в кривом зеркале. У меня было ощущение, что я не могу
сдвинуться с места, хотя позже ассистент говорил, что я ехал достаточно
быстро. Наконец-то мы добрались до дома в целости и сохранности. Я едва
смог попросить своего компаньона вызвать врача и попросить у соседки
молока…
Все, что было в комнате, кружилось вокруг меня, знакомые объекты и
предметы мебели принимали гротескные, пугающие формы. Они
находились в непрестанном движении, словно оживленные чем-то,
наполнившим их неумолимой жестокостью. Соседка, которую я с ужасом
узнал, принесла мне молока. Это была уже не госпожа Р., а злобная,
коварная ведьма, спрятавшаяся за разноцветной маской.
Придя в себя, Хофман понял, что открытое им вещество обладает
необыкновенно сильным эффектом. Возможно, оно смертельно опасно и он избежал
гибели лишь чудом. Поэтому, перед тем как продолжить эксперименты на себе, он
многократно давал дозы LSD разным животным. Судя по всему, новая субстанция
действовала на всех. Рыбки начинали плавать странным образом, пауки меняли
паттерн плетения сетей, кошки не пытались поймать подсаженных им в клетку
мышей и даже, судя по всему, панически их боялись. Только шимпанзе не проявляли
внешне заметных признаков интоксикации. Однако другие шимпанзе, оказываясь с
ними рядом, невероятно расстраивались, из чего Хофман сделал вывод, что особи,
принявшие дозу LSD, нарушают какие-то понятные лишь самим шимпанзе правила
приличия.
Убедившись в безопасности выбранных доз, Хофман продолжил эксперименты
на себе, а затем и на нескольких коллегах. Он считал, что те драматические
изменения, которые LSD вызывает в сознании, позволят использовать препарат для
лечения психических болезней. За этими экспериментами последовали испытания
сначала на единичных добровольцах, а затем и полноценные клинические испытания
на больных шизофренией. Увы, чуда не случилось. LSD до сих пор не имеет
признанного медицинского применения, однако стал невероятно популярным
рекреационным психоактивным веществом
[136]
, оказавшим большое влияние сначала
на культуру хиппи в 60-е, а затем на рейв-культуру в 90-е годы прошлого века.
Специфические эффекты LSD привлекали не только тех, кто пытался найти ему
медицинское применение, но и куда более эксцентричных персонажей, таких как
Джон Лилли. Выходец из очень состоятельной семьи, Лилли с раннего возраста
демонстрировал интерес к науке. С тринадцати лет он проводил эксперименты в
химической лаборатории у себя в подвале. По большей части они сводились к
изготовлению бомб, которые он взрывал в ближайшем лесу. С восемнадцати лет
Лилли изучал физику, с двадцати одного – медицину.
https://t.me/medicina_free
От одного из своих преподавателей Лилли услышал, что ученый никогда не
должен проводить эксперимент на других, не проверив его сначала на себе. Лилли
проникся этой идеей и уже в первые годы обучения участвовал в диетическом
эксперименте, в ходе которого полностью исключил из своей пищи белок, что довело
его до состояния полного физического и умственного истощения. В дальнейшем он
последовательно использовал себя как объект научных испытаний.
Самые известные эксперименты Лилли были связаны с путешествиями вглубь
сознания и межвидовыми коммуникациями. Чтобы определить, является ли сознание
всего лишь суммой реакций на внешние стимулы, он создал условия, в которых
человек был полностью от этих стимулов изолирован. В 1954 году Лилли построил
первую камеру сенсорной депривации – большой закрытый звуконепроницаемый бак,
заполненный соляным раствором воды температуры человеческого тела. Испытуемый
мог плавать на поверхности, не чувствуя ни своего веса, ни температуры воды,
ничего не видя и не слыша никаких звуков. Лилли проводил в депривационной
камере долгие часы, испытывая, по его утверждению, ощущения выхода из тела и
реалистичные галлюцинации.
В течение всей жизни Лилли интересовался дельфинами. Он надеялся, что
сможет установить контакт между ними и людьми. Лилли пытался научить
дельфинов говорить, для чего даже построил специальное жилье, частично
заполненное водой, где одна из его коллег прожила с дельфином около года. Эта
история получила скандальную известность из-за некоторых пикантных
подробностей взаимодействия исследовательницы и дельфина, подробное описание
которых выходит за пределы задач этой книги.
В 1960-е годы Лилли понял, чего именно не хватало его экспериментам: он стал
сопровождать сеансы в депривационной камере приемом ЛСД, а затем еще одного
галлюциногена, кетамина. Со временем Лилли стал принимать психотропы настолько
часто, что уже не мог отделять галлюцинации от реальности. Он утверждал, что,
путешествуя в глубины сознания, вступил в контакт с организацией космических
существ, называемой ECCO (англ. Earth Concidence Control Office, Офис контроля
земных совпадений), которая управляет жизнью на земле и готовит человека к
будущей борьбе с искусственным интеллектом. Методы в ECCO выбирали
неожиданные.
В тот вечер я принял 150 миллиграммов кетамина, и внезапно Офис
контроля земных совпадений отделил мой пенис от тела. Я в ужасе
закричал. Моя жена Тони тут же прибежала в спальню и успокоила меня:
“Он по-прежнему на месте”. Тогда я прокричал в потолок: “Да кто у вас там
всем руководит? Кучка малолетних придурков?”
Представители ECCO, среди прочего, выказывали недовольство тем, как люди
обращаются с дельфинами. Чтобы ускорить обучение дельфинов человеческому
языку, Лилли начал давать LSD и им. Хотя это заметно повышало общительность
дельфинов, английским языком они так и не овладели.
Злоупотребление галлюциногенами дважды чуть не стоило Лилли жизни. Один
раз он поскользнулся, выходя из цистерны, упал в воду, потерял сознание и начал
https://t.me/medicina_free
тонуть. Его чудом спас и реанимировал друг. В другой раз, поехав кататься на
велосипеде, он попал в серьезную аварию и едва не погиб. Лилли считал, что от
гибели его спасали сотрудники ECCO. Если учесть, что он продолжал эксперименты
над собой всю жизнь и умудрился дожить до восьмидесяти восьми, это не самое
плохое объяснение.
Но самым известным психонавтом в истории стал куда менее эксцентричный,
зато намного более продуктивный американский биохимик Александр (Саша)
Шульгин. В 1960 году, работая в химической компании Dow Chemical, Шульгин
впервые попробовал психоделик. Это был мескалин, содержащийся в кактусе пейот.
Первый психоделический опыт изменил всю его жизнь: “Тогда я понял, как много
таится у меня внутри”, – говорил впоследствии Шульгин. Он начал участвовать в
экспериментах по изучению свойств психоделиков и проводить собственные
исследования в этой области, а в 1966 году оставил работу
[137]
и посвятил все свое
время любимому делу – синтезу новых психоактивных веществ. Каждое созданное
вещество он испытывал на себе
[138]
. Иногда в экспериментах с энтузиазмом
участвовали его жена, Анна Шульгина, или кто-нибудь из друзей. В 1992 году он
опубликовал книгу PiHKAL (от англ. Phenethylamines I Have Known and Loved,
“Фенилэтиламины, которые я знал и любил”), содержавшую подробные
систематические отчеты Шульгина о том, что он испытывал во время экспериментов.
(после 16 мг) Мы столкнулись со странным ангельско-дьявольским
сочетанием. В то время как моя партнерша рассказывала об экстатическом
наполненном белым светом подъеме оторвавшегося от тела духа в чертоги
Бога, я пытался выбраться из коричневой жижи. Она видела молодого
Иисуса у подножия лестницы, вдоль которой она плыла вверх, ступенька за
ступенькой, а я видел всех этих смешных горгулий у подножия лестницы,
украшенной флажками для пикника. Для меня это был скорее День
Независимости, чем Пасха.
(после 20 мг) Вид из окна был нереальным. Сад был нарисован на
стекле: каждый лепесток каждого цветка, каждый пучок травы и каждый
лист дерева были тщательно вылеплены тонкими мазками масляной краски
на поверхности стекла. Сад был не где-то там, он был прямо здесь передо
мной. Женщина, поливающая растения, замерла, замороженная
Вермеером
[139]
. Когда я посмотрел снова, она была уже в другом месте, но
опять неподвижна. Я был обречен остаться посетителем этого музея
навечно.
(после 25 мг) В моей комнате висит стилизованное под немецкую
картину изображение: всадник скачет по лесу, а юная девушка встречает его
у ближайших деревьев. Но она не просто стояла, а он не просто скакал.
Ветер дул, его лошадь неслась во весь опор, буря трепала его плащ, а
девушка стремительно к нему приближалась. И это не прекращалось. Я
устал.
(после 25 мг) Через несколько минут я почувствовал тревогу и
покрылся потом. У каждого человека токсический психоз проявляется по-
своему – мой начинается с голосов в голове. Они говорят со мной о моих
https://t.me/medicina_free
худших страхах. Смесь настороженности и глубоких страхов крутится все
быстрее. Через 20 минут этот хаос исчезает так же внезапно, как появился.
В меньших дозировках 2С-Е давал безусловно приятный опыт. Но его
кривая зависимости эффекта от дозы слишком крута.
Возмущенные тем, что книга содержала не только описания экспериментов, но и
подробные инструкции по синтезу психоактивных субстанций, сотрудники
Управления по борьбе с наркотиками устроили обыск в лаборатории Шульгина,
оштрафовали его за хранение образцов некоторых веществ и потребовали, чтобы он
сдал свою лицензию на работу с препаратами из Списка № 1
[140]
. Тем не менее
Шульгин продолжил работу, умудряясь держаться в рамках закона. Например,
синтезировал новые вещества быстрее, чем их успевали запрещать. В 1997 году он
издал вторую книгу, TiHCAL (от англ. Tryptamines I Have Known and Loved,
“Триптамины, которые я знал и любил”), о содержании которой несложно догадаться
по названию. Несмотря на то что Шульгин превратил свое тело в лабораторию, он
дожил до восьмидесяти восьми лет. За свою жизнь он создал и испытал на себе более
двухсот пятидесяти новых психоактивных веществ – больше, чем любой другой
человек в истории.
Биохакинг
Как ни парадоксально, в наше время экспериментирование на себе не только не
исчезло, но и стало заметным движением, перестав быть уделом врачей и химиков и
превратившись в хобби не имеющих отношения к медицине любителей-энтузиастов.
Двадцать восьмого апреля 2018 года хозяин спа-центра в Вашингтоне обратил
внимание на то, что один из клиентов вовремя не покинул камеру сенсорной
депривации
[141]
. Клиент был найден на дне автоматически опустошившегося к тому
времени резервуара мертвым. Это был 28-летний Аарон Трейвик, руководившей
компанией Ascendance Biomedical, которая занималась разработкой генетической
терапии от таких неизлечимых пока инфекций, как ВИЧ и герпес. Компания имела
спорную репутацию. Несмотря на заявления, что лекарства будто бы найдены, до сих
пор не существует ни одного подтверждения каких-либо успехов Ascendance
Biomedical. Вместо того чтобы выводить препараты на рынок по принятой в США
процедуре, предполагающей клинические испытания, сотрудники компании
проверяли их на себе и на знакомых и продавали незарегистрированные лекарства
через интернет.
Для привлечения внимания инвесторов Ascendance Biomedical превращала
испытания препаратов в онлайн-шоу. Так, испытание вакцины от ВИЧ, которую ввели
ВИЧ-положительному сотруднику компании Тристану Робертсу, транслировали в
Facebook. Увы, вопреки обещаниям компании через несколько недель количество
вируса в крови Робертса только выросло. Сам Трейвик стал широко известен за два с
половиной месяца до смерти, когда на сцене конференции снял брюки и перед
транслирующими происходящее в интернет камерами сделал себе инъекцию, как он
утверждал, вакцины от герпеса
[142]
.
https://t.me/medicina_free
Как и остальные сотрудники Ascendance Biomedical, погибший был частью
сообщества биохакеров. Изначально так называли тех, кто проводил в домашних
лабораториях генетические эксперименты на растениях и бактериях
[143]
. Сейчас этот
термин применяют в отношении тех, кто с помощью лекарственных препаратов и
пищевых добавок пытается улучшить себе настроение, работоспособность,
значительно продлить жизнь, выйдя за естественный для человека предел, и даже
достичь бессмертия.
Считая, что фармацевтическая промышленность не заинтересована или не в
состоянии найти волшебную таблетку, биохакеры доделывают медицину подручными
средствами. В поиске оптимального коктейля они принимают до нескольких десятков
лекарственных препаратов и пищевых добавок одновременно. Однако полезность
веществ для достижения заявленных биохакерами целей не доказана. Они либо
зарегистрированы как лекарства от разных заболеваний, либо вообще не имеют
медицинского применения. В лучшем случае их выбирают на основе экспериментов
на животных, чаще – исходя из собственных представлений о механизмах болезней и
старения или из любой случайной информации.
Хотя биохакеры часто описывают свои действия как эксперименты, вряд ли они
могут сделать из них правильный вывод. Главный недостаток любых экспериментов
на себе – отсутствие контрольной группы. Без нее нельзя быть уверенным, что
именно лекарство вызвало изменения самочувствия.
Другая проблема – отсутствие ослепления. Многие из оцениваемых биохакерами
симптомов субъективны, а значит, знание о принятых препаратах может влиять на
них через ожидания. Кстати, хотя исследователь и испытуемый – одно лицо,
ослепление в таких экспериментах возможно. Заранее заготовленные и
пронумерованные кем-то еще плацебо и лекарства можно перемешивать, выбирать из
них таблетку случайным образом и лишь по окончании эксперимента вскрывать
конверт. Биохакеры, как правило, этим пренебрегают.
Существует и специфическая “биохакерская” проблема – она в количестве
принимаемых препаратов. Прием нескольких десятков веществ делает разделение их
эффектов невозможным. Даже прием препаратов в разное время не выход, поскольку
некоторые эффекты проявляются со значительной задержкой. Отдельную проблему
создает лекарственное взаимодействие: эффект двух принятых вместе лекарств не
всегда равен сумме их эффектов по отдельности. Вещества могут влиять друг на
друга, приводя к усилению полезных или вредных эффектов.
Поскольку целью часто объявляется радикальное продление жизни, а
экспериментальная выборка
[144]
состоит из одного человека, биохакерам приходится
полагаться на биомаркеры – результаты анализов или приборных исследований, про
которые принято считать, что их изменения предсказывают изменение ожидаемой
продолжительности жизни. Однако есть нюанс: корреляция между биомаркером и
продолжительностью жизни не гарантирует, что второе будет меняться вслед за
первым. Даже такой, казалось бы, надежный биомаркер, как уровень холестерина,
уже подводил разработчиков лекарственных средств. В следующих главах мы
подробнее поговорим и о биомаркерах, и о современных попытках найти эликсир
бессмертия.
https://t.me/medicina_free
В чем мы не можем упрекнуть тех, кто экспериментирует на себе, так это в
неэтичности. Пока они не вовлекают в опасные игры со здоровьем других и не
начинают торговать медицинскими услугами недоказанной эффективности и
безопасности, они вправе делать с собой все, что считают нужным.
Но, к сожалению, часто биохакинг – лишь модный предлог для того, чтобы
вызвать интерес инвесторов или обойти направленные на защиту пациентов
процедуры. Незадолго до гибели в депривационной камере Аарон Трейвик сообщил
журналистам, что планирует клиническое испытание нового препарата для лечения
рака легких, на этот раз на большом количестве пациентов. И пройти оно должно
было в мексиканском городе Тихуана. Подальше от контролирующих органов США с
их слишком “строгими” требованиями к безопасности медицинских исследований.
https://t.me/medicina_free
Глава 10
Эксперименты на людях
Самое дешевое лабораторное животное
Двадцать пятого октября 1946 года в городе Нюрнберг были предъявлены
обвинения двадцати трем врачам и участвовавшим в медицинских программах
чиновникам. Семеро из них были приговорены к смертной казни через повешение.
Девять – к тюремному заключению от десяти лет до пожизненного.
Среди преступлений этих людей – организация и проведение медицинских
экспериментов. Хирург Карл Гебхардт был приговорен к смертной казни за
экспериментальные работы в области пересадки тканей и органов. Врач Герта
Оберхаузер – к 20 годам тюремного заключения за клинические испытания
изобретенных незадолго до этого сульфаниламидов. Чиновник Виктор Брак и врач
Карл Брандт – к смерти за исследования в области предотвращения нежелательных
беременностей. А мировой авторитет в области тропической медицины Герхард Розе
– к пожизненному заключению за эксперименты по лечению малярии,
предотвращению тифа и других инфекционных заболеваний.
Нетрудно догадаться, что обвиняемые имели отношение к побежденной за
полтора года до этого нацистской Германии. За что же были вынесены столь суровые
приговоры?
В начале XX века идея Фрэнсиса Гальтона о генетическом улучшении
человечества путем искусственного отбора стала исключительно популярной.
Евгеника щедро финансировалась денежными вливаниями филантропов, полных
решимости взять эволюцию человека под контроль. Ее преподавали в университетах,
обсуждали на проводимых по всему миру конференциях, продвигали те, кто верил,
что с помощью науки человечество может стать лучше. Несмотря на отдельные
голоса против, евгеника пользовалась поддержкой в обществе и постепенно
становилась частью государственной политики. Речь шла уже не только о
предложенной Гальтоном стимуляции браков между отпрысками благополучных
семей. Было очевидно, что для быстрого движения к прекрасному будущему
человечества нужно не только преумножать полезные гены, но и удалять из
популяции вредные.
В 1886 году в штате Коннектикут был принят первый закон, призванный
остановить передачу плохих генов последующим поколениям. Он гласил: “Мужчина
и женщина, если один из них эпилептик, имбецил или умалишенный, не должны
вступать в брак или сожительствовать… нарушение или попытка нарушить этот закон
будут караться тюремным заключением сроком от трех лет”. За ним последовали
похожие законы в других штатах, но вскоре стало очевидно: угрозы трехлетнего
заключения недостаточно, чтобы люди перестали заниматься сексом и рожать детей.
Уже в 1907 году Индиана стала первым штатом, перешедшим к более
решительным мерам, – там заработал закон о принудительной стерилизации. Такие
https://t.me/medicina_free
законы давали врачам право самостоятельно принимать решение о недобровольной
стерилизации тех, чья способность оставить потомство рассматривалась
государством как нежелательная. Речь шла не только о психически больных, но и о
людях с очень низким IQ, преступниках, а впоследствии – о неассимилированных
мигрантах и о живущих за чертой бедности: считалось, что криминальные
наклонности и неспособность выбраться из нищеты передаются по наследству.
Вскоре аналогичные законы появились и в других штатах. Врачи с энтузиазмом
взялись за дело. В одной только Калифорнии стерилизации подвергли более 20 тысяч
человек. В США было стерилизовано около 60 тысяч.
Похожие программы действовали в Канаде, Франции, Японии, Исландии,
Швеции и других странах. Некоторые из них продолжились и после Второй мировой
войны. Так, в Швеции с 1935 по 1976 год было принудительно стерилизовано 60
тысяч человек. 11 тысяч прошли недобровольную стерилизацию в Дании и 2 тысячи
в Норвегии; обе страны отменили евгенические законы только во второй половине
XX века. Финляндия с 1920-х пыталась искоренить глухоту, стерилизуя глухих
женщин и запрещая глухим вступать в брак; уже после войны там были
насильственно стерилизованы 11 тысяч женщин и сделаны 4 тысячи абортов.
Послевоенный евгенический закон Японии привел к стерилизации нескольких тысяч
человек и был отменен только в 1994 году.
Когда в 1933 году в Германии к власти пришли нацисты, разделившие жителей
страны на людей и “недолюдей”, они не придумали ничего нового. Их одержимость
борьбой за расовую чистоту не возникла внезапно на пустом месте как некая
историческая аномалия. Они лишь подхватили уже популярные идеи и принялись за
улучшение германской нации с невиданными ранее энтузиазмом и эффективностью.
Болезни, вредные привычки, наследственные заболевания, “неарийская” кровь – все
это в равной степени загрязняло и ослабляло германский народ. Чтобы его излечить,
заразу надлежало удалить. Нацисты с равным усердием взялись за внедрение
здорового образа жизни – пропаганду спорта и отказа от курения
[145]
– и за
улучшение генофонда страны. Восторженные сторонники называли Адольфа Гитлера
“Робертом Кохом от политики” и “великим доктором”.
Один из первых принятых нацистами законов назывался “Законом о
предотвращении появления потомства с наследственными заболеваниями” и давал
возможность принудительно стерилизовать любого, чья болезнь считалась
передающейся по наследству. Врачам общей практики было вменено в обязанность
выявлять и регистрировать всех, кого следовало подвергнуть принудительной
стерилизации. Уже к 1934 году в Германии стерилизовали 5 тысяч человек
ежемесячно. Вплоть до начала войны нацистское руководство придавало программе
принудительной стерилизации видимость легитимного медицинского процесса.
Решения принимали суды по генетическому здоровью, существовала процедура
апелляции, и в некоторых, впрочем относительно немногочисленных, случаях
принудительная стерилизация могла быть отменена. Всего за время работы
генетических судов было стерилизовано примерно 400 тысяч человек.
Нацистское руководство считало физическое уничтожение носителей плохих
генов лучшим способом выполнения задачи, однако, опасаясь негативной реакции
общества, отложило применение радикальных методов до войны. Пробный камень
https://t.me/medicina_free
был брошен незадолго до ее начала, когда Гитлер получил письмо от родителей
неизлечимо больного ребенка. Те просили разрешить в порядке исключения прервать
страдания мальчика. Подав это как акт милосердия, Гитлер любезно согласился, и под
этим предлогом действующий на тот момент в Третьем рейхе запрет на эвтаназию
был отменен.
Первого сентября 1939 года, в день нападения на Польшу, Гитлер подготовил
приказ, которым поручал своему личному врачу Карлу Брандту начать программу
“недобровольной эвтаназии” – физического уничтожения тех, чья жизнь, в
терминологии нацистов, “не стоила того, чтобы ее жить” (нем. lebensunwertes Leben).
Теперь можно было избавиться от бремени по их содержанию и направить
сэкономленные деньги на военные нужды, не опасаясь общественной реакции.
Первыми жертвами приказа стали дети с болезнями психики и наследственными
заболеваниями. Несколько тысяч детей были убиты в оборудованных для этого по
всей стране Особых детских отделениях.
Вскоре программу распространили и на взрослых. Специальные комиссии
отбирали для уничтожения не только тех, чье заболевание было наследственным, но и
любых психиатрических больных, пациентов с эпилепсией, неврологическими
расстройствами, поздними стадиями сифилиса, старческой деменцией.
К реализации программы нацисты подошли с той же основательностью, что и
ранее к принудительной стерилизации. Под руководством Брандта были проведены
эксперименты по поиску наиболее дешевого и эффективного способа массового
уничтожения. Было установлено, например, что внутривенные инъекции фенола и
бензина могут убить человека меньше чем за минуту. Однако выбор был сделан в
пользу ядовитых газов, позволявших поставить процесс на поток. Под предлогом
лечения и ухода больных детей и взрослых свозили в специализированные центры,
оборудованные газовыми камерами. Убитых массово кремировали, после чего
родным отправляли урну с горсткой праха и свидетельством, в котором была указана
выдуманная причина смерти. Многие догадывались, что происходит на самом деле,
но немногочисленные голоса протеста удавалось легко подавить.
Всего было убито почти 300 тысяч человек, страдавших шизофренией,
эпилепсией, хореей Хантингтона, синдромом Дауна, детским церебральным
параличом, родившихся с деформацией головы и конечностей
[146]
. Созданные для
массовых эвтаназий центры и их персонал вскоре были задействованы для
уничтожения “неполноценных народов” в ходе Холокоста.
С началом войны массовая стерилизация вновь стала актуальна. Из сотен тысяч
цыган, евреев и славян с оккупированных Германией территорий отбирали тех, чье
убийство не представлялось целесообразным. Относительно здоровых разумнее было
стерилизовать и использовать в качестве необходимой во время войны рабочей силы.
Однако довоенные хирургические методы были слишком трудоемки и дороги,
поэтому имперский комиссар по вопросам консолидации немецкого народа Генрих
Гиммлер отдал распоряжение о начале экспериментов по поиску более дешевых и
эффективных.
Работы велись сразу в нескольких направлениях. Дерматовенеролог Адольф
Покорный отчитался перед Гиммлером о результатах успешного применения на
животных сока южноамериканского растения из семейства ароидных и предложил
https://t.me/medicina_free
Соседние файлы в папке Библиотека им академика М.И. Перельмана