Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Южные псковские пригороды в Смутное время
.pdf
Глава 3. Южные псковские пригороды во времена царствования Василия Шуйского
имелась одна сотня стрельцов, то стрелецкий голова обычно не назначался. В письме не указаны казаки с атаманами, по-видимому, в то время
в этих трех городах их не было. В письме Ф. М. Плещеева среди присягнувших Лжедмитрию II перечисляется также сельское население этих
трех уездов: старосты и целовальники станов и волостей, приказчики
дворян и детей боярских, а также «крестьяне и всякие люди». Федор
Плещеев требовал, чтобы усвятский подстароста Каховский запретил
своим людям грабить Луцкий, Невельский и Заволоцкий уезды, произвел сыск и «тем ворам порубежным всяким людям закон крепкий
учинил», чтобы между царем Дмитрием и королем Сигизмундом «было
тихо и безмятежно и беззадорно»7.
Лжедмитрий II в конце июля 1608 г. отправлял грамоты в присягнувшие ему города (указаны Торопец, Луки, Невель и Заволочье).
В то время в Тушино в стан самозванца уже прибыли гонцы из Лук
и Торопца. Этих гонцов – посадского лучанина Казаринко Максимова
и торопчанина Петрушку Путятина – перехватили «с воровскими грамотами» люди Василия Шуйского недалеко от Погорелого Городища.
Эти грамоты были доставлены в крепость Белую и переданы воеводе
этой крепости Борису (Богдану) Собакину8.
В этих грамотах самозванец приказывал своим людям в Торопце,
Луках, Невеле и Заволочье перехватить литовских послов и не пропустить их в Литву. Среди этих «послов и панов» были Александр Гонсевский и Николай Олесницкий, а также Марина Мнишек со своими
родственниками и слугами, отпущеннные Василием Шуйским в июле
1608 г. после заключения договора с королем Сигизмундом. В итоге
Марину Мнишек тушинцы перехватили и привезли в Тушино к самозванцу, а послы Гонсевский и Олесницкий сумели кружным путем
добраться до Велижа.
Вслед за Великими Луками и Заволочьем главными очагами восстания против Василия Шуйского на Псковщине стали крепости С ебеж, Опочка, Красный, Остров и Изборск. Как отметил современный
исследователь И. О. Тюменцев, «инициаторами движения в пользу са-
мозванца на Псковщине, как и на Северщине, были местные дворяне,
7
Лист Великолуцкого наместника и воеводы Федора Плещеева Усвятскому подстаросте Юрию Каховскому, о запрещении порубежным жителям производить грабежи в Великолуцком, Невельском и Заволочцком уездах. 1608, июля 15 // Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией (далее – АИ). СПб., 1841. Т. 2 (1598–1613),
№ 88. С. 120.
8
Отписка Бельского воеводы Богдана Собакина, о поимке на Погорелом Городище
мужиков с грамотами от Самозванца о задержании на дороге литовских послов. 1608,
августа 3 // АИ. Т. 2, № 90. С. 121. В тексте грамоты воевода Белой назван Борис Собакин.
131
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
их холопы и служилые люди по прибору, а отнюдь не псковские посадские и крестьяне»9.
Сведения об этом восстании летом 1608 г. против царя Василия
Шуйского содержатся в Псковской летописи: «Об Николине дне вешнем
приидоша из табар пригородцкие стрелцы со Псковскими, и те пошли
на свои пригороды на Себеж, да на Опочку, да на Красной, да на Остров, да на Избореск, и дети боярские по поместьям, и пригороды все
смутили, и дети боярские и холопи их приведоша пригороды и волости
к крестному целованью табарскому царю Дмитрею»10. Важную роль
в присяге самозванцу сыграли местные служилые люди по отечеству,
дети боярские, в основном лучане и пусторжевцы. Их служилая корпорация была довольно многочисленна и хорошо организованна. Хотя
следует отметить, что эта корпорация в то время разделилась на два
лагеря. Некоторые лучане и пусторжевцы оставались под Москвой, поддерживая вместе с Григорием Валуевым Василия Шуйского11.
В Себеже, как мы знаем, служилых людей по отечеству было мало,
всего шесть человек. Даже в соседней Опочке их было раза в три больше, около 20 человек. Думается, что заводчиками восстания в Себеже
были прежде всего конные казаки и стрельцы.
Карательная экспедиция, которую предпринял летом 1608 г. против
мятежных пригородов псковский воевода Петр Шереметев, направив
против восставших стольника Б. П. Шереметева и П. Бурцева, не увенчалась успехом. Наоборот, действия псковских воевод, которые вели
себя в псковских пригородах как на вражеской территории, превратили
местных жителей в их заклятых врагов. Расправы над ни в чем не повинными крестьянами и злоупотребления воевод подтолкнули псковских
крестьян к участию в тушинском движении, а с другой стороны – вызвали сильное недовольство среди горожан, которые стали испытывать
значительные трудности из-за разрыва торговых связей между городом
и сельской округой.
После переворота в Пскове 1 сентября 1608 г., когда власть в городе
перешла к тушинскому воеводе из Великих Лук Федору Михайловичу
Плещееву, в Псков были отправлены из Тушина новые воеводы. Летописец называет православного воеводу «литвина» Андрея Троянова
9
Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия: Движение Лжедмит-
рия II. М.: Наука, 2008. С. 266.
10
Псковская летопись. С. 218; Псковские летописи: Псковская первая летопись // ПСРЛ.
СПб., 1848. Т. 4, вып. 3. С. 323.
11
См.: Рабинович Я. Н. Великие Луки в Смутное время // Известия Саратовского университета. Новая серия. Сер. История, Международные отношения. 2016. Т. 16, вып. 2.
С. 127–137.
132
Глава 3. Южные псковские пригороды во времена царствования Василия Шуйского
Порецкого и лютеранина пана Побединского, а после них – князя Александра Федоровича Жирового-Засекина. Себеж и его жители подчинялись этим тушинским воеводам.
Начиная с мая 1609 г. новгородцы вместе с прибывшими на помощь
Василию Шуйскому шведскими отрядами неоднократно пытались установить контроль над Псковом, но безуспешно. Базой для таких походов
был Порхов, который поддерживал Новгород в этой борьбе. В Порхов бежали из Пскова противники самозванца (особенно на масленицу
в феврале 1610 г.).
Жители южных пригородов, в том числе Себежа и Опочки, поддерживали Псков в этой борьбе против Василия Шуйского. Они не желали
видеть на своей земле иноземцев-шведов. В памяти многих служилых
людей еще были живы воспоминания о завершающем этапе Ливонской
войны, когда они сами или их отцы воевали против шведов, а после
передачи шведам ряда ливонских городов были испомещены в Псковской земле в Пусторжевском, Великолуцком и других уездах. Служилые
люди за 15–20 лет до событий Смуты воевали против шведов во время
очередной Русско-шведской войны (1590–1595). Поэтому не стоит удивляться словам псковичей, которые зафиксировал летописец: «Немцев
не хотим, за то и помрем».
О прямом участии стрельцов из Себежа в отражении одного из походов новгородцев и шведов к Пскову прямо сказано в Псковской летописи: «. . . и побили многих на Промешицы – Юрия Тынина, сына
боярского и иных стрельцов Псковских и Себежских, казаков пеших
и пригородских, и прочь пошли; и всего зла не мочно переписать за множество»12.
Сил у новгородцев не хватало, чтобы захватить Псков, они лишь
совершали в 1609–1610 гг. грабительские набеги из Порхова на окрестности Пскова и южных пригородов. Летописец писал: «А подо Пско-
вом часто приходят Новгородцы с немцами и с Псковскими Детьми
Боярскими, что на масленицы отъехали изо Пскова, и стада коровьи
отгоняют часто изгоном, из Порхова приезжая, крестьян много в полон емлют, и хлеб всякий травят, косят и кормят, и многие шкоты
чинятся от них псковичам»13.
Для Себежа и Опочки это время (1608 – весна 1610 г.) было относительно спокойным. Отряды сторонников Василия Шуйского, новгородцы и шведы, сюда не доходили, соседние литовские области были
мирными, усвятский староста Ян Сапега был союзником, велижский
12
Псковская летопись. С. 227; ПСРЛ. Т. 4. С. 328.
13
Там же.
133
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
староста Александр Гонсевский был занят Торопцом и Белой, о конфликтах с полоцкими державцами в это время ничего не известно. Активные боевые действия между тушинцами и поляками короля Сигизмунда III до начала 1610 г. не велись.
Наиболее опасным для Пскова был поход новгородцев летом
1610 г., во главе которого стояли воеводы В. Т. Долгоруков и Г. К. Волконский. Псковичи обратились с просьбой о помощи в борьбе против
новгородцев и шведов к тушинскому военачальнику Александру
Лисовскому, который в это время находился со своими воинами
в Великих Луках. По мнению В. А. Аракчеева, Лисовский появился
в Великих Луках после 15 июля 1610 года14.
Ранее псковский посол Максим Карповский был отправлен в Ливонскую землю к гетману Ходкевичу с аналогичной просьбой15. О тесных контактах Пскова и жителей Юрьева Ливонского (Дерпта), принадлежавшего Польше, на протяжении всего Смутного времени хорошо
известно. Однако Ходкевич не успел собрать войско для оказания помощи Пскову, поэтому псковичам пришлось обращаться к Лисовскому.
С прибытием этого авантюриста, одного из самых удачливых польских командиров обстановка на Северо-Западе резко изменилась. Следует отметить, что не только казаки, но и многие служилые люди по отечеству, дети боярские считали для с ебя большой честью служить под его
командованием. Лисовский пользовался огромной популярностью среди
служилых людей низшего звена. Летописец писал: «Пришел Олисовской
пан с литовскими людьми и с Черкасами, да воевода Андрей Просовецкий с казаками на Великие Луки и по челобитью Псковскому во Псков»16.
До прибытия в Великие Луки в мае-июне 1610 г. Лисовский и его
соратник Андрей Просовецкий разорили Калязин монастырь, а потом
безуспешно пытались захватить Тверь и Торопец. Приступ лисовчиков
к торопецкому острогу был отбит. Понеся значительные потери, Лисовский в начале июля 1610 г. направился в Великие Луки, жители которого
продолжали поддерживать Лжедмитрия II. Отметим, что Торопец и Великие Луки в первые годы Смуты и позднее враждовали между собой,
как Псков с Новгородом. Известны частые набеги из Торопца к Великим
Лукам и наоборот. Торопец поддерживал Василия Шуйского, а затем
14
См.: Аракчеев В. А. Псковский край в XV–XVII вв.: Общество и государство. СПб. :
Русско-Балтийский информ. центр БЛИЦ, 2003. С. 188.
15
Лист псковского наместника князя Засекина Дерптскому державцу Бормовскому,
о присылке вспомогательного войска, по найму, для нападения на Новгородцев, отложившихся от Самозванца. 1609, июнь // АИ. СПб., 1841. Т. 2, № 238. С. 280.
16
ПСРЛ. Т. 4. С. 328–329.
134
Глава 3. Южные псковские пригороды во времена царствования Василия Шуйского
освободительное движение, а Великие Луки – самозванца, а позднее
польского королевича Владислава. Некоторые служилые люди бежали
из одного города в другой. С обеих сторон их считали изменниками,
а их поместья передавали другим служилым людям.
Следует, правда, сделать одну оговорку насчет служилых людей
из Великих Лук. Некоторые луцкие помещики поддерживали царя Василия Шуйского в борьбе против самозванца. Хорошо известен Григорий
Леонтьевич Валуев, его дальний родственник, луцкий помещик Степан
Андреевич Валуев, стряпчий Иван Григорьевич Валуев (сын Г. Л. Валуева). Один из документов позволяет расширить число лучан и псковичей,
которые находились в Москве и обороняли столицу от тушинцев. Сохранилось сыскное дело о даче денежного жалования Науму Михайловичу
Плещееву. Этот представитель весьма разветвленного рода Плещеевых
известен тем, что организовал в июне 1605 г. вместе с Г. Г. Пушкиным
восстание в Москве с целью свержения Федора Борисовича Годунова
и присяги москвичей Григорию Отрепьеву. Однако позже Н. М. Плещеев стал одним из немногих Плещеевых, кто поддерживал Василия
Шуйского в борьбе против Лжедмитрия II. За оборону Москвы от тушинцев, «за московскую службу и осадное сиденье» царь Василий Шуйский в 1610 г. наградил Наума Плещеева придачей к прежнему окладу
в 50 рублей еще 40 рублями. Позже, уже при Михаиле Романове, в связи
с пропажей многих документов надо было как-то подтвердить это новое
жалование. Поэтому в ходе сыска дьяки искали свидетелей и соратников
по службе Наума Плещеева, кто вместе с ним сражался на стороне Василия Шуйского против тушинцев. Среди соратников Наума Плещеева
мы видим, кроме Степана и Ивана Валуевых, также пусторжевца Ивана
Сумороцкого, псковичей Ивана Третьякова Симанского, Михаила Данилова Воронцова, Богдана Михайлова Ногина, помещиков из Великих
Лук Петра Максимова Лукомского, Петра Иванова Мусорского, Алексея
Михайлова Бочкина, Григория Бухвостова. Многие из этих людей осенью 1610 г. отправятся из Москвы вместе с Григорием Леонтьевичем
Валуевым освобождать Великие Луки от тушинцев17.
Летом 1610 г. воеводами в Великих Луках были князь Василий
Андреевич Шаховской и Петр Андреевич Горяинов, а стрелецкий гарнизон возглавлял голова Леонтий Кашинцев. Они подчинялись главному тушинскому военачальнику на Северо-Западе Федору Михайловичу
17
Дело о даче Н. М. Плещееву жалованья за прошлые годы (Столбцы Галицкой и Владимирской Четвертей 120–126 гг.) : Четвертчики Смутного времени. 1604–1617 гг. (Смутное время Московского государства. Вып. 9) / пред. Л. М. Сухотина // ЧОИДР. 1912. Кн. 2,
№ 84. С. 300–303.
135
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
Плещееву, который в июне-июле 1610 г. отправился из Лук к Пскову
с денежной казной для псковских служилых людей18.
Весной 1610 г., судя по отписке воевод Великих Лук Василия Шаховского и Петра Горяинова усвятскому старосте Яну Петру Павловичу
Сапеге, Лжедмитрия II продолжали поддерживать не только Великие
Луки и Псков, но и Ивангород, Ям, Себеж, Опочка, Заволочье. Ян Сапега в письме великолуцким воеводам, которое доставили 5 мая в Луки
посадский человек «Лучанин Казаринко Максимов и Фомка Федоров»,
сообщал, что он находится в Усвятах, что царь Дмитрий жив и здоров.
При этом Сапега в подтверждение своих слов отправил грамоту Лжедмитрия II, списки с которой во еводы должны были передать во все города, поддерживавшие Тушинского вора. Следует отметить, что лучанин
Казаринко Максимов ранее уже ездил в Тушино (в июле 1608 г.) и тогда же был задержан при возвращении воеводами Василия Шуйского.
Воеводы Великих Лук князь В. А. Шаховской и П. А. Горяинов
в ответ сообщали Яну Сапеге, что в соответствии с его приказом они послали к нему в Усвят представителей из этих городов с грамотами о том,
что эти города по-прежнему остаются верны «царю Дмитрию»: «И мы
к тебе послали Псковских, и Иванегородцких и Ямских и Себежеских
и Опотцких и Лутцких и Заволотцких гонцов». Я. Сапега, отправляясь
из Усвята к Лжедмитрию II через месяц после Пасхи («после Велице дня
на пятой недели в четверг»), собирался взять с собой этих гонцов, в том
числе из Себежа и Опочки. Также по указанию Сапеги воеводы Великих
Лук должны были пленных поляков и казаков из полка пана Костенецкого и Друшляка, захваченных ранее в ходе боевых действий, отпустить
к пану Костенецкому и Друшляку. Эти пленные поляки и казаки ранее
были разосланы в другие города (Заволочье, Себеж, Опочку и др.), куда
воеводы Великих Лук уже отправили гонцов с указанием освободить
этих пленных. Со своей стороны воеводы Великих Лук просили Сапегу
помочь вернуть в Великие Луки русских пленных, которые находились
в плену у пана Костенецкого. Этот документ от 7 мая 1610 г. «писан
в вотчине великого государя нашего царя и великого князя Дмитрея
Ивановича, всеа Русии на Луках Великих»19.
18
Отписки Великолуцких самозванцевых наместников и воевод князя Василия Шаховского и Петра Горяинова Усвятскому подстаросте Юрию Коховскому, о невозможности
выдать гетману Сапеге требуемые им деньги. 1610, июля 7 и 15 // АИ. Т. 2, № 285.
С. 343–345.
19
Отписки Великолуцких самозванцевых наместников и воевод князя Василия Шаховского и Петра Горяинова.. . // АИ. Т. 2, № 285. С. 343–345; Письма разных лиц к гетману
Яну Сапеге: боярина и воеводы Федора Плещеева и наместников и воевод князя Василия
Шаховского и Петра Горяинова, о снятии копий с грамоты Лжедмитрия и возвращении
136
Глава 3. Южные псковские пригороды во времена царствования Василия Шуйского
Упомянутые Костенецкий и Друшляк (Дуршлак), как выяснил
И. О. Тюменцев, были командирами полков запорожского войска. Они
упоминаются в «Дневнике» Я. Сапеги в июне-июле 1610 г. во время
второго похода Лжедмитрия II из Калуги на Москву20. Возможно,
что в течение мая-июня 1610 г. эти полки запорожцев прибыли
к самозванцу в Калугу.
Эти письма убедительно свидетельствуют, что весной-летом 1610 г.
жители Себежа и Опочки продолжали поддерживать Лжедмитрия II, так
же как и Великие Луки и Псков с пригородами.
Отметим, что в письме Сапеге упоминаются города, которые поддерживали Лжедмитрия II весной-летом 1610 г., – Псков, Великие Луки,
Себеж, Опочка, Заволочье, – но не указан Невель. Это может быть косвенным свидетельством того, что Невель и его служилые люди в то
время вместе с русскими тушинцами во главе с М. Г. Салтыковым присягнули польскому королю Сигизмунду (еще во времена царствования
Василия Шуйского, задолго до несчастной для россиян Клушинской
битвы). Известны случаи пожалования служилых людей польским королем Сигизмундом поместьями за их верную службу до того, как Москва
присягнула королевичу Владиславу (с февраля по июнь 1610 г. таких пожалований дано свыше 130, в основном это были смоляне). Среди таких
помещиков можно упомянуть братьев Ивана и Андрея Усовых, младший
из которых (Андрей Васильевич) в дальнейшем сыграет важную роль
в событиях Смуты на Псковщине, в том числе будет воеводой С ебежа. Некоторые служилые люди получили в тот период (февраль–июнь
1610 г.) поместья в Ржеве Пустой (Заволочье)21.
Среди таких служилых людей пусторжевские и невельские помещики, которые ранее присоединились к русским тушинцам, а после распада тушинского лагеря под Москвой (январь-февраль 1610 г.) присягнули еще весной 1610 г. польскому королю, получив от него земельные
пожалования в соседнем с Себежем Пусторжевском уезде.
подлинной Сапеге; о посольстве гонцов из разных городов к Лжедмитрию; о размене
пленных, о намерении Торопчан принести повинную Лжедмитрию. 1610, мая 7 // Сборник
князя Хилкова. СПб., 1879. № 12–LXXII. С. 79–81.
20
См.: Тюменцев И. О. Указ. соч. С. 544.
21
Жалованные и другие грамоты Польского короля Сигизмунда Московским сановникам, дворянам, детям боярским и другим лицам, на отчины и поместья, чины, денежные
и хлебные оклады, дворы и пр. по случаю избрания сына его, королевича Владислава
на Московский Царский престол. 1610–1612 // Акты, относящиеся к истории Западной
России Т. 4. (1588–1632). СПб., 1851 (далее – АЗР). № 183. С. 320–337.
137
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
Например, Богдан Рокотов 5 (15) июня 1610 г. (т. е. еще до Клушинской битвы) получил от короля Сигизмунда поместье Данила Сиротина
(деревни Голубово и Куницу с пустошью, 270 четей)22.
После свержения царя Василия Шуйского многие его бывшие сторонники вслед за Григорием Валуевым тоже присягнули польскому
королевичу Владиславу и получили поместья в Пусторжевском уезде.
Иван Тихонович Симанский получил 7 (17) августа 1610 г. под Смоленском поместье Ивана Степановича Боброва в Пусторжевском уезде
(«в Туровском стану деревня Юдина, деревня Панихина и Боруцком стану деревня Тетерева, деревня Пищина с пустошми», 200 четей). Его брат
(?) Яков Тихонович Симанский также получил в этот день пожалования
от короля (деревню и 3 пустоши, 150 четей)23. Это произошло за десять
дней до присяги москвичей польскому королевичу Владиславу.
Это, конечно, не может служить подтверждением тому, что Ржева
Пустая в то время поддерживала Сигизмунда – король раздавал земли,
которые еще надо было подчинить. Но то, что данные люди служили
в то время королю Сигизмунду, не подлежит сомнению.
Вскоре после отъезда Сапеги на юг на Псковщине появился его
соратник по совместным походам к Троице-Сергиеву монастырю Александр Лисовский со своим помощником Андреем Просовецким. Напомним, что Сапега и Лисовский в то время еще подчинялись Лжедмитрию II, который сам вел борьбу против не только Василия Шуйского,
но и польского короля Сигизмунда III. В свою очередь король Сигизмунд, помня о походах Стефана Батория, мечтал присоединить к польской короне Себеж, Невель, Заволочье и Луки, используя для этой цели
местных служилых людей.
Пока происходили эти события на Северо-Западе, обстановка в
центре страны изменилась коренным образом в связи с разгромом поляками русско-шведской армии под Клушино, свержением царя Василия
Шуйского, созданием нового московского правительства – Семибоярщины, присягой москвичей польскому королевичу Владиславу и вводом
в столицу польского гарнизона. Теперь всеми делами в Москве распоряжался польский комендант Александр Гонсевский, велижский староста.
Одним из первых присягнул польскому королю Сигизмунду и королевичу Владиславу Григорий Леонтьевич Валуев, энергичные действия
которого, подкрепленные вооруженной силой, способствовали присяге москвичей польскому королевичу. Эти действия Григория Валуева
22
АЗР. Т. 4, № 183–CXXVI. С. 336.
23
Там же. № 183–CXCIII, CXCIV. С. 343.
138
Глава 3. Южные псковские пригороды во времена царствования Василия Шуйского
по достоинству были оценены польским королем, который в это время
продолжал осаждать Смоленск.
С другой стороны, после поражения при Клушино (24 июня 1610 г.)
прежний шведский союзник царя Василия Шуйского Якоб Делагарди
отступил к Новгороду и начал захват Новгородской земли.
С этого времени ситуация на Псковщине стала определяться соотношением ряда сил – с одной стороны поляков и Семибоярщины, интересы которых представляли Иван Михайлович Салтыков (сын лидера
Семибоярщины) и Григорий Валуев; с другой – сторонников Лжедмитрия II, который превратился в злейшего врага поляков, с третьей – шведов. Впрочем, шведская угроза первое время была не особенно заметна.
Следует также учесть, что в это время (с осени 1610 г.) многие прежние
польские сторонники Лжедмитрия II (в том числе А. Лисовский) перешли на службу к польскому королю.
Г л а в а 4
ЮЖНЫЕ ПСКОВСКИЕ ПРИГОРОДЫ В ПЕРИОД
МЕЖДУЦАРСТВИЯ (ОСЕНЬ 1610 – ВЕСНА 1613 ГОДА)
Борьба за Великие Луки (осень 1610 – осень 1611 года)
Вскоре после присяги москвичей королевичу Владиславу новое
пропольское правительство – Семибоярщина – под предлогом защиты
(освобождения) Великих Лук от сторонников Лжедмитрия II, а также
для присяги новгородцев Владиславу отправило из Москвы Ивана Михайловича Салтыкова, сына лидера Семибоярщины М. Г. Салтыкова,
с крупными силами, включающими отряд Григория Леонтьевича Валуева.
16 октября 1610 г. в лагерь польского короля под Смоленском пришло донесение из Москвы от гетмана Жолкевского, в котором говорилось, что «в Торопец, Луки, Себеж, Невель, Заболотье (Заволочье. –
Я. Р.), Опочку, Остров, Псков отправился Григорий Валуев». К этому
времени Григорий Валуев уже был думным дворянином1.
Перед походом Г. Л. Валуев 10 (20) сентября 1610 г. получил
от короля Сигизмунда III земельные пожалования в Великих Луках и в
трех губах Псковского уезда. Эти области Валуев должен был привести
к присяге королевичу Владиславу. Также он получил 50 рублей придачи
к прежнему денежному окладу в 100 рублей. Сведения об этом сохранились в одной из жалованных грамот польского короля Сигизмунда III2.
1
Новый летописец // Полное собрание русских летописей (далее – ПСРЛ). Т. 14. Первая половина. СПб., 1910. С. 102–103. Гл. 244. О ссылке ратных людей с Москвы; Поход
его королевского величества в Москву 1609 года // РИБ. СПб., 1872. Т. 1 (Памятники,
относящиеся к Смутному времени). Стб. 685.
2
Жалованные и другие грамоты Польского короля Сигизмунда Московским сановникам, дворянам, детям боярским и другим лицам, на отчины и поместья, чины, денежные
и хлебные оклады, дворы и пр. по случаю избрания сына его, королевича Владислава
на Московский Царский престол. 1610–1612 // Акты, относящиеся к истории Западной Рос-
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]