Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Южные псковские пригороды в Смутное время
.pdf
Глава 5. Южные псковские пригороды после избрания царем Михаила Романова
Устюжской чети, причем заслуги Степана Тимашева перед новым правительством были оценены выше, чем его брата Александра. Степан
имел оклад 23 рубля, а Александр – 19 рублей
119
.
Из других псковских помещиков в данной Расходной книге записаны лишь 5 человек – Иван Григорьевич Чиркин (18), Григорий Бешенцов
(16), Федор Бороздин (15) Михаил Воронцов (13) и Иван Перетрутов
120
(8)
.
Такое незначительное количество псковских помещиков (всего
10 человек) не идет ни в какое сравнение с количеством смоленских
помещиков, которых в данной книге указано свыше 170 человек.
Нельзя не упомянуть еще одного четвертчика Устюжской чети. Это
казачий атаман Богдан Порываев. В расходной книге отмечено: «127-го
маия в 26 день по челобитной за пометою думного дияка Сыдавного
Васильева атаману Богдану Порываеву государева жалованья на нынешней на 127-й год оклад ево 17 р. дано. Взял сам. Богдан государева
жалованья взял и руку приложил»
121
. Атаман Богдан Порываев был грамотным человеком, что довольно редко среди казачьих атаманов. В мае
1619 г. он был еще жив, имел оклад в 17 рублей.
Что касается четвертчиков Галицкой чети, то источники об этих
людях довольно скудные. Сохранился отрывок Кормленой книги данной
четверти. Плюсом этого источника является то, что здесь указаны служилые люди, получавшие жалование начиная с 1613 и вплоть до 1617 г.,
т. е. за интересующий нас период.
Однако большим минусом данного отрывка Кормленой книги как
источника Смутного времени следует считать то, что в ней указаны служилые люди с минимальными окладами (от 13 до 5 рублей),
а ведь у большинства помещиков северо-западных регионов (псковичей,
новгородцев, лучан, пусторжевцев, невлян) оклады были в пределах
14–20 рублей, а у некоторых 20–30 рублей и даже больше. Эти люди
записаны в утраченной части данной книги, и восстановить их имена
намного сложнее.
Четвертчиками Галицкой чети были еще в 1604 г. братья Дмитрий,
Гаврила и Иван Лодыгины, за которых тогда поручился и расписался в получении денег пусторжевец Иван Степанович Бобров. Братья
Лодыгины в Смутное время сделали неплохую карьеру. Один из них –
известный нам воевода Себежа Гаврила Васильевич Лодыгин, который
из помещика Шелонской пятины стал дворянином московским.
119
Селин А. А. Указ. соч. С. 425–427; РИБ. Т. 28. Стб. 712, 718.
120
Расходная книга Устюжской чети 127 г. // РИБ. Т. 28. Стб. 719, 722, 725, 729, 738.
121
Там же. Стб. 720.
231
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
Из Галицкой чети получали жалование невельские помещики Яков
Коптев и Семен Львов.
Интересна судьба невельского помещика Якова Никитича Коптева.
Он в декабре 1614 г. получил придачу к небольшому старому окладу
в 8 рублей – дополнительно 5 рублей. Еще в конце 1613 г. воевода
Невеля Григорий Валуев после присяги всех жителей Михаилу Романову отправил в Москву список служилых людей, которые в то время
находились в Невеле, с указанием прежнего оклада каждого из этих служилых людей по отечеству, будь то лучанин, пусторжевец или невлянин.
В этом же списке уточнялось, откуда ранее (в том числе до Смуты)
получал жалование тот или иной человек и в каком размере. После
московского разорения в столице практически не осталось документов
прежних времен и дьякам приходилось либо прибегать к индивидуальному сыску по конкретному человеку, либо верить спискам, которые
присылали воеводы из городов. Сведения были нужны дьякам каждой
из четвертей, чтобы московское правительство могло отправлять ежегодно жалование служилым людям. В этом списке оклад Якова Коптева
указан в размере 8 рублей. В начале 1614 г. каким-то образом судьба забросила его из северного Невеля в далекий южный Путивль. Там он сумел отличиться в боях с поляками, а осенью 1614 г. вернулся в Москву.
Именно за эту «путивльскую службу 122 году» Яков Коптев 2 декабря
1614 г. в Москве получил придачу к прежнему окладу еще 5 рублей
122
По-видимому, он в начале 1615 г. вернулся «из южной командировки»
в свой Невель (если только здесь речь не идет о каком-нибудь литовском
городке Полоцкого повета с похожим названием типа Путимля).
Другой невельский помещик, Семен Майков Львов, в июне 1614 г.
был внесен в список четвертчиков с минимальным окладом в 5 рублей,
а в июле и августе того же года дважды получал придачу по 2 рубля
за невельскую службу. Последняя известная придача ему была 20 октября 1614 г. «за невельскую службу 123-го году», т. е. за участие в боях
под Невелем в сентябре – начале октября 1614 года
123
.
Луцких помещиков, получавших жалование из Галицкой чети, записано всего 4 человека. Один из них – Иван Креницын (с окладом
в 12 рублей). Про него кратко сказано, что «в кормленой книге 118-
го году при царе Василье оклад ему 12 рублев»
124
. Это может быть
как известный нам Иван Посников Креницын, ставший четвертчиком
Устюжской чети, так и его однофамилец (родственник).
122
Кормленая книга Галицкой Четверти 7121–25 гг. // ЧОИДР. 1912. Кн. 2. С. 64.
123
Там же. С. 92.
124
Там же. С. 86.
.
232
Глава 5. Южные псковские пригороды после избрания царем Михаила Романова
Другие луцкие помещики, четвертчики Галицкой чети, – это Лаврентий Алексеевич Непенин (минимальный оклад 5 рублей, получил его
в июле 1614 г.), Александр Васильевич Фомин (6 рублей, получил лишь
в феврале 1617 г. «за торопецкую службу 123-го году»), Иван Романович
Тыртов (2 рубля придачи к прежнему окладу в 5 рублей за «невельское
осадное сиденье и за выход»)
125
.
Несколько больше в Кормленой книге Галицкой чети записано в качестве четвертчиков пусторжевцев (10 человек).
Довольно большой для провинциального помещика оклад в Галицкой чети имел пусторжевец Афанасий Григорьевич Бурцев. В первые
годы царствования Михаила Романова ему был установлен прежний
оклад 1610 г. в размере 23 рубля
126
.
Среди пусторжевских помещиков в Кормленой книге указаны Петр
Петрович Горяинов, Степан Иванович Меньшой Елагин, Семой Алексеевич Юшков, Иван Алексеевич Лихачев
127
. У всех этих служилых
людей старый денежный оклад в 11 рублей был еще при царе Василии
Шуйском и после этого до конца Смуты не менялся. Об их новых пожалованиях за службу сведений нет, по-видимому, они ничем особенным
по службе не отличились.
Иван Данилович Моклок (Моклоков?) также был пусторжевским
помещиком. В октябре 1615 г. он снова стал получать жалование из Галицкой чети в размере 6 рублей за «осташевскую и рамышевскую служ-
128
бу»
. Иван Моклок участвовал в составе отряда Андрея Федоровича
Палицына в сражениях под Старой Руссой (это Рамышевское осадное
сидение, завершившееся в феврале 1614 г. победой москвичей), а также
в боях под Осташковом, когда 22 ноября 1614 г. Андрей Палицын нанес
поражение литовским людям.
Еще четыре пусторжевских помещика отличились в обороне Пскова от шведов летом-осенью 1616 г. Это Григорий Богданович Назимов,
Тихомир Лукич Шетилов, Микита Иванович Селин, Степан Леонтьевич Бухвостов. Они получили жалование из Галицкой чети в размере
6–7 рублей лишь в июле 1617 года
129
.
125
Кормленая книга Галицкой Четверти 7121–25 гг. // ЧОИДР. 1912. Кн. 2. С. 180, 171,
154.
126
Кормленщики Галицкой четверти, их оклады и службы в Смутное время // ЧОИДР.
1912. Кн. 2. С. 320.
127
Кормленая книга Галицкой Четверти 7121–25 гг. // ЧОИДР. 1912. Кн. 2. С. 98.
128
Там же. С. 169.
129
Там же. С. 158, 170.
233
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
Больше всего в Галицкой четверти записано в качестве четвертчиков новгородцев (93 человек) и псковичей (19 человек). 42 новгородца (в основном из Водской и Шелонской пятин) приняли участие
в 1613–1616 гг. в боевых действиях под Псковом и псковскими пригородами против шведов и поляков. Из псковичей отметим известного нам
Андрея Жданова Квашнина, которому после проведенного сыска был
снова установлен прежний оклад в 14 рублей. О его заслугах при этом
ничего не говорится
130
.
Пскович («псковитин») Иван Семенович Карповский отличился
в боях под Себежем. Ему только в январе 1617 г. «за себежскую службу
велено давать из чети вновь по 5 рублев». Обстоятельства этой себежской службы Ивана Карповского неясны, она могла быть и в 1613 и в
1616 г.
Другой «псковитин», Степан Ногин, отличился в боях под Себежем
в 122 (1613/1614) г. и получил награду уже в декабре 1614 г. В источниках он назван казачьим головой. В дальнейшем Степан Ногин в 124
(1615/1616) г. сражался под Опочкой, где руководил отрядом служилых
людей, был в головах. За эту «опочечскую службу 124-го году и за го-
ловство» Степану Ногину было придано в октябре 1616 г. к прежним
10 рублям еще 3 рубля
131
. О его опочецкой службе речь пойдет впереди.
В первые годы царствования Михаила Романова все прямые и косвенные налоги из Невеля и Ржевы Пустой поступали во Владимир-
скую четверть. Точные сведения об этом имеются за 1613/1614 год
132
Некоторые служилые люди из Невеля и Ржевы Пустой имели в данной четверти довольно большие оклады (по 25–30 рублей и более).
Четвертчиком Владимирской чети был пусторжевец Макар Васильевич
Молвянинов (в ноябре 1613 г. ему за службу и за раны добавлено 4 рубля к прежнему окладу в 25 рублей). Еще один пусторжевец, Михаил
Прокопьев Пушечников, имел довольно большой в то время денежный
оклад (в мае 1614 г. ему было прибавлено к прежнему окладу в 30 рублей еще 4 рубля по государеву указу)
133
.
Известны пусторжевцы Иван и Воин Сумароковы, которым позднее, в июне 1615 г., вновь были утверждены старые оклады по 18 руб-
.
130
Кормленщики Галицкой четверти. . . // ЧОИДР. 1912. Кн. 2. С. 326.
131
Кормленая книга Галицкой Четверти 7121–25 гг. // ЧОИДР. 1912. Кн. 2. С. 72, 183.
132
Приходно-расходная книга Владимирской чети 122 г.: Приходно-расходные книги
московских приказов. Кн. 1 // РИБ. Т. 28. Стб. 35 (Невель), 65 (Ржева Пустая).
133
Кормленая книга Владимирской Четверти 7123 г.: Четвертчики Смутного времени.
1604–1617 гг. (Смутное время Московского государства. Вып. 9) / пред. Л. М. Сухотина //
ЧОИДР. 1912. Кн. 2. С. 45, 42, 48.
234
Глава 5. Южные псковские пригороды после избрания царем Михаила Романова
лей, а также дана придача к окладам в размере 4 рубля Ивану и 3 рубля
134
Воину
.
Василий Иванович Коптев еще 17 апреля 1613 г. (!) был восстановлен в результате дворянского сыска в четвертчиках с окладом в размере
15 рублей. В это время царь Михаил находился по пути в Москву, а вся
власть в столице принадлежала Боярской думе. Тогда же Василию Коптеву было прибавлено по боярскому приговору еще 4 рубля
135
. Все это
свидетельствует о том, что Василий Коптев еще в 1612–1613 гг. принимал участие в освободительном движении против поляков в центре
страны.
Некоторые Коптевы в начале 1613 г. сражались в Торопце против поляков Гонсевского. Ефим и Тимофей Александровичи Коптевы
«сидели в Торопце в осаде от масленницы до Троицына дня» вместе
с луцкими помещиками
136
. Коптевы были и невельскими помещиками –
среди них упомянутый ранее Яков Никитич Коптев.
Но вернемся к нашему Василию Ивановичу Коптеву. 23 марта
1614 г. ему в Москве было придано еще 3 рубля к прежнему окладу
«за Невельскую службу» (теперь он стал получать 22 рубля)
137
. Судя
по награждению эта «Невельская служба» связана с событиями под
Невелем конца 1613 – начала 1614 г. Василий Коптев вполне мог сыграть
определенную роль в переходе Невеля летом-осенью 1613 г. на сторону
Михаила Романова как посланник нового московского правительства
в этот город, где вместе с Григорием Валуевым служили многие луцкие
помещики и пусторжевцы Коптевы.
Еще один источник о службе псковичей, новгородцев и лучан Михаилу Романову – это Кормленая книга Костромской чети, опублико-
ванная А. Н. Зерцаловым еще в 1894 году
138
. К сожалению, данный
источник в полном объеме тоже не сохранился. В утраченной части
приведены списки служилых людей (до 700 человек), занимавших высшее служебное положение и имевших большие оклады (свыше 20 рублей). Среди этих лиц были некоторые служилые люди новгородских
пятин и из псковичей. Однако в большинстве интере сующие нас лица
имели оклады менее 20 руб. В сохранившейся части Кормленой книги
мы находим сведения о 1389 лицах из среднего русского дворянства,
134
Кормленая книга Владимирской Четверти 7123 г. // ЧОИДР. 1912. Кн. 2. С. 48.
135
Там же. С. 52.
136
Первые месяцы царствования Михаила Федоровича (Столпцы Печатного приказа).
С. 136.
137
Кормленая книга Владимирской Четверти 7123 г. // ЧОИДР. 1912. Кн. 2. С. 52.
138
Кормленая книга Костромской чети 1613–1627 годов / публ. А. Н. Зерцалов // РИБ.
Т. 15.
235
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
служивших в 80 разных городах. Среди них – 34 псковских помещика,
26 новгородцев (в том числе 23 помещика Шелонской пятины), один
стрелецкий сотник Давыд Карпов и один представитель далекого южного Ряжска Василий Федюкин. Все они (62 человека) отличились при
обороне Пскова и псковских пригородов от шведских войск Густава
Адольфа и Карла Гюлленельма, а некоторые из них получили награду
за другие бои, в том числе под Гдовом, Порховом, Печерами либо под
Псковом – «за Псковскую службу до большого осаду», «за Псковские
прежние службы», т. е. еще до похода шведского короля. К сожалению,
здесь нигде не говорится о боях под южными псковскими пригородами,
они подразумеваются под словами «за Псковскую службу».
Невельских и пусторжевских помещиков в сохранившейся части
данной кормленой книги нет. Из 4 записанных в книге луцких помещиков нас интересуют Юрий Ламаной (13 рублей) и Иван Личинов Алексеев (11), которые отличились в боях под Невелем, Улой и Усвятами, в том
числе участвуя в «Невельском осадном сидении», как и упомянутый
ранее четвертчик Галицкой чети лучанин Иван Романович Тыртов. Лучанин Петр Иванович Красный отличился при обороне Торопца от поляков Гонсевского, а про другого лучанина, Андрея Петровича Пасынкова,
не сказано, за какие заслуги он стал четвертчиком: «В кормленой книге 125 году написан в 16 рублех голое имя, а почему написан, того
не написано»
139
.
В Расходной книге товарам и вещам содержится интересная информация о судьбе некоторых служилых людей из Невеля. 16 декабря
1613 г. в Москве было дано государево жалование «язычником, детем
боярским, псковскому помещику Богдану Сиротину да невелскому помещику Петру Лодыженскому, 2 портища сукна аглинского багрового,
по 4 арш. без чети человеку, по 18 ал. по 2 д. арш.»
140
. Слово «язычник» отличается от слова «язычный привод». Во втором случае прямо
говорится о людях, которые доставили в Москву пленников-языков, а в
первом случае речь может идти о самих пленниках. Даже если предположить, что Богдан Сиротин и Петр Лодыженский были доставлены
в Москву в качестве пленников после перехода Невеля на сторону Михаила Романова, они здесь, в Москве, присягнули новому царю, за что
и получили жалование от Казны. В дальнейшем Богдан Сиротин будет
часто упоминаться на службе у Михаила Романова.
139
Кормленая книга Костромской чети // РИБ. Т. 15. С. 2, 54, 92, 119.
140
Приходно-расходные книги Казенного приказа: Расходная книга товарам и вещам
1613–1614 гг. // РИБ. Т. 9. С. 203.
236
Глава 5. Южные псковские пригороды после избрания царем Михаила Романова
Известно, что Богдан Сиротин принял активное участие в обороне
Пскова от шведского короля Густава Адольфа. 19 августа 1615 г. Богдан Сиротин в качестве стрелецкого головы возглавил отряд конницы
из стрельцов и казаков в ходе одной из вылазок псковичей, захватил
ценных пленных
141
.
Через неделю, 23 декабря 1613 г., в Москве получил жалование
«псковитин» Федор Надеин «за выход» (4 аршина без чети сукна настрафилю вишневого, ценой 2 рубля). Позже, уже в феврале 1614 г.,
получил жалование в Москве помещик из Великих Лук («лучанин»)
Петр Васильевич Креницын (за что – не указано)
142
.
В феврале-марте 1614 г. в Москве находилось немало помещиков
из Великих Лук. Этот город будет восстановлен лишь после окончания
Смуты, а служилые люди из Лук пополнили в те годы гарнизоны других
крепостей. Часть луцких помещиков служила в это время в Торопце,
а другие – в Невеле вместе с пусторжевскими помещиками. Десять
луцких помещиков, будучи в Москве, 10 марта 1614 г. в Разряде подтвердили после проведенного сыска прежний оклад И. И. ГоленищеваКутузова. Это Арбузов Иван Никифорович, Бочкин Алексей Михайлович, Костянтинов Григорий Федорович, Марков Афанасий Иванович,
Мякинин Михаил Андреевич, Нефедьев Федор Иванович, Скулеев Никита Иванович, Сунгуров Матвей Федорович, Тыртов Иван Романович,
Языков Василий Деевич. Кроме луцких помещиков тогда же подтвердили прежний оклад И. И. Голенищева-Кутузова три пусторжевских
помещика – Бобров Иван Матвеевич, Сумароков Афанасий Андреевич,
Ушаков Карп Никифорович
143
.
Ржева Пустая разделила в последние годы Смуты судьбу Великих
Лук. То ли Ржева Пустая подверлась нападению польских отрядов в конце 1613 – начале 1614 г., то ли псковские воеводы по указанию из Москвы приняли решение о невозможности далее оборонять имеющимися
силами эту крепость, но факт остается фактом. С этого времени пусторжевские помещики находятся в составе гарнизонов Невеля и Пскова,
а в Ржеву Пустую воеводы больше не назначаются и о ней в Разрядах
не упоминается.
141
Замятин Г. А. Указ. соч. С. 318, 333, 341.
142
Приходно-расходные книги Казенного приказа: Расходная книга товарам и вещам
1613–1614 гг. // РИБ. Т. 9. С. 211, 246.
143
Челобитье жильца Ивана Иванова Голенищева-Кутузова о справке за ним поместной
и денежной придач, пожалованных царем Василием Шуйским. 1614, март // АМГ. Т. 1,
№ 60. С. 96–98.
237
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
Заволочье, как и Невель, было подведомственно Владимирской четверти. Как только в Москве узнали, что город перешел на сторону Михаила Романова, дьяки стали выяснять, сколько же денег ранее собирали
с Заволочья – это так называемые четвертные доходы. Сыск и счет доходов и расходов было сделать трудно, так как архив Владимирской чети
погиб целиком. Переписывая уцелевшие дела, дьяки в Москве выяснили, что в 7114 (1605/1606) г. четвертные доходы «со Ржевы Пустой, и з
Заволчья и з Дворцов кабацких денег верного бранья» составляли 66 рублей и 13 алтын с полуденьгой. Было принято решение в 1613/1614 г.
собирать деньги в таком же количестве. Однако вскоре в Москве узнали,
что «кабацких денег и четвертных доходов взять не на ком». В источни-
ке записано: «И Ржева Пустая была за Литвою, а как государевы люди
город Заволчье взяли, и город и посад сожгли, и ныне пуст»
144
. Ржева
Пустая действительно опустела, город прекратил свое существование.
Псковские пригороды в 1615–1617 годах
Сведения о том, сколько было служилых людей в составе гарнизонов Себежа и Опочки и других псковских пригородов, мы можем почерпнуть из Книг разрядных, а также из документов, связанных с выплатой жалования служилым людям. Вскоре после завершения осады Невеля 8 марта 1615 г. из Москвы было отправлено жалование служилым
людям псковских пригородов, в том числе на Опочку и в С ебеж. Служилые люди из Себежа и Опочки получали жалование из Нижегородской
чети. В Приходно-расходной книге Нижегородской чети отмечено, что
на Опочку и на Себеж деньги повезли Иван Чихачев и казачий голова
Степан Ногин, о котором уже говорилось в связи с событиями в Себеже в 1614 г. Эти деньги предназначались для 270 себежских стрельцов, а также «52 опоческим стрельцам, 70 опоческим казакам». Размер
жалования был следующий: рядовые стрельцы получали по 2 рубля,
десятники – 2 руб. с четвертью, пятидесятники – 2 с полтиной, а казаки
«за службу» – 5 рублей
145
.
Сравним эти цифры с данными разрядных книг по состоянию
на осень 1615 г., где указан точный состав гарнизонов этих крепостей.
За 1615/1616 г. впервые в разрядной записи дается подробный состав
гарнизонов многих городов включая Псковские пригороды. Что касается
144
Приходно-расходная книга Владимирской чети 122 г. // РИБ. Т. 28. Стб. 65.
145
Приходно-расходная книга Нижегородской чети 123 г.: Приходно-расходные книги
московских приказов. Кн. 1 // РИБ. Т. 28. Стб. 259.
238
Глава 5. Южные псковские пригороды после избрания царем Михаила Романова
Себежа, то здесь указаны 270 стрельцов (цифры соответствуют количеству стрельцов, кому были предназначены деньги). Стрелецким приказом в Себеже командовал стрелецкий голова Северга Львов (в разрядной
записи за следующий 1616/1617 г. в Себеже говорится о стрелецком голове Сергее Львове – по-видимому, это один и тот же человек). В состав
гарнизона С ебежа, согласно разрядной записи, также входили 30 конных
казаков, 20 пушкарей и затинщиков, 120 велижских казаков с атаманом
Богданом Подорваном и 100 казаков станицы Михаила Мерзлякова, «и
всего на Себеже всяких людей 570 ч.»
146
.
Казачий атаман Богдан Подорванов осенью 1615 г. со своей станицей в 95 казаков находился под Смоленском, когда начались переговоры
с поляками. В то же время он упоминается в 1615/1616 г. в Себеже,
где командует 120 велижскими казаками
147
. В 1616 г. казак его станицы
вышел из польского лагеря и сообщил важные новости смоленским воеводам. Летом 1617 г. казаки (68 человек) станицы Богдана Подорвана
были в Вязьме (еще до начала похода королевича Владислава)
148
. Повидимому, поздней осенью 1615 или в самом начале 1616 г. Богдан
Подорван со своими казаками из Себежа был отправлен под Смоленск.
Деньги для себежских казаков и пушкарей, по-видимому, были отправлены в Себеж не 8 марта со Степаном Ногиным, а в другое время.
Известно, например, что через неделю, 15 марта 1615 г., из Москвы
во Псков был послан Василий Назимов «для денег и сметных спис-
149
ков»
, который неоднократно будет доставлять во Псков деньги слу-
жилым людям.
К сожалению, до настоящего времени не обнаружены грамоты
из Москвы в Себеж (кроме грамоты от 30 марта 1614 г.) и ответные отписки, а также донесения себежских начальных людей. В этих документах содержится ценная информация о многих событиях, происходивших
в то время в районе Себежа. А таких грамот и отписок было много.
Только за 1615 г. известно о некоторых из них. Эти грамоты доставляли
в Москву и Себеж себежские служилые люди, известны имена таких
гонцов. В середине августа 1615 г. в Москву прибыл от себежского
воеводы Андрея Усова гонец – казак Нефедка Микулин с отписками.
24 августа ему были выданы деньги на корм на обратный проезд. В документе сказано: «Себежскому гонцу казаку Нефедку Микулину в дорогу
146
Книги разрядные. Т. 1. Стб. 177.
147
См.: Там же. Т. 1. Стб. 94, 177.
148
Там же. Т. 1. Стб. 224, 338.
149
Приходно-расходная книга Нижегородской чети 123 г. // РИБ. Т. 28. Стб. 260.
239
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
на корм полтина дано. Взял сам. Прислан с отписками и послан назад
з грамотами»
150
.
Что касается Опочки, то в разрядной записи за осень 1615 г. зна-
чится: «С сотником 80 стрельцов, 70 казаков, 8 пушкарей и затинщиков,
всего – 158 чел.»
151
. При сравнении с записью об отправленных в марте
1615 г. со Степаном Ногиным и Иваном Чихачевым деньгах в Опочку
мы видим, что в обоих документах указано одинаковое число казаков (70 человек), но разное число стрельцов. Деньги предназначались
только для 52 стрельцов, а не для 80. Возможно, что за весну и лето
1615 г. в связи с угрожающей обстановкой (походом шведского короля)
состав гарнизона Опочки был усилен, туда «прибрали» еще 30 стрельцов. Пушкарям и воротникам деньги отправлялись отдельно. Известно,
что 19 апреля 1615 г. специально из Москвы были отправлены деньги
невельским и другим пушкарям
152
.
Если говорить о начальных людях, то при сравнении с записями
за 1614/1615 и 1615/1616 гг. видим, что ранее на Опочке указан только один воевода, Иван Чихачев, а теперь – два воеводы и еще голова:
«На Опочке воевода Иван Семенов сын Бороздин да Иван Иванов сын
Чихачов да голова Ларион Зубатой»
153
.
В первой разрядной записи за 1614/1615 г., составленной в конце
1614 г., мы уже не увидим прежних начальных людей Опочки Ивана
Бороздина и Богдана Аминева, которые еще в январе 1614 г. отправляли донесение во Псков воеводе И. Ф. Хованскому. Вместо них записан всего один человек – Иван Чихачев, а во второй разрядной записи
за 1615/1616 г. вместе с Иваном Чихачевым снова указан Иван Бороздин.
Упомянутый воевода Иван Чихачев – это тот самый человек, который привез весной 1615 г. из Москвы деньги в Опочку. Скорее всего,
зимой 1615 г. в Опочку снова прибыл Иван Бороздин, поэтому Ивана
Чихачева отправили за жалованием в Москву, иначе в такое суровое
время опасно было оставлять крепость без воеводы. Упомянутый Иван
Семенович Бороздин ранее уже служил в Опочке несколько лет и после
короткого перерыва вновь вернулся в этот город. Иван Чихачев и Ларион Зубатой сменили в Опочке второго воеводу Богдана Аминева, родственники которого (Федор Григорьевич и Ис ай Федорович) в это время
служили шведскому королю, а позже стали шведскими дворянами.
150
Приходно-расходная книга Разряда 123 г. // РИБ. Т. 28. Стб. 366.
151
Книги разрядные Т. 1. Стб. 177.
152
Приходно-расходная книга Нижегородской чети 123 г. // РИБ. Т. 28. Стб. 261.
153
Книги разрядные Т. 1. Стб. 177.
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]