Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Южные псковские пригороды в Смутное время
.pdf
Глава 2. Себеж, Опочка и Красный по описанию 1585–1587 годов
Чюдотворца с Красного городка с посаду. . . , Преображения Спасово
ис Красного городка».
В Никольской губе поместных земель не было, имелись только
церковные и монастырские земли (17 пустошей). В том числе Рождественскому монастырю из Красного принадлежали 7 пустошей, а «Все-
милостивого Спаса ис Красного городка» – 1 пустошь. Остальные
9 пустошей принадлежали псковским и другим церквам и монастырям.
Всего за 17 помещиками в 7 губах Красненского уезда числились
2 сельца (третье сельцо принадлежало вдове), 19 деревень, 339 пустошей и 5 пустошей припущены в пашню.
Церковные земли в этих 7 губах – это 2 селища, 1 деревня и 69 пустошей. Из них церквам и монастырям из самого Красного принадлежали
только 1 деревня и 29 пустошей, а остальные 40 пустошей и 2 селища
принадлежали псковским и другим церквам и монастырям, в том числе
находящимся в разных губах Красненского уезда.
Обратим внимание на общее количество пустошей – их свыше 400.
В описании не сказано, какие из них были раньше деревнями, а после
гибели или ухода крестьян превратились в пустоши, хотя можно считать, что большинство пустошей, носящих название, связанное с именем человека, раньше было деревнями. Все это – последствия разорения, вызванного опричниной, природными катаклизмами, эпидемиями
и Ливонской войной, особенно последним походом Стефана Батория
на Псков.
Теперь дадим характеристику владениям каждого из 17 помещиков
Красненского уезда и обратим особое внимание на их владения в соседних уездах.
Богдан Угримов Аминев имел в Красненском уезде 4 деревни
и 26 пустошей. Все они находились в Никольской Дрецкой губе. Основные поместья Богдана Аминева находились не в Красненском, а в
соседнем Вороночском уезде. В Полянской губе этого уезда ему принадлежали сельцо Ермолино и 4 пустоши, а в Егорьевской губе Вороночского уезда – еще 7 пустошей. Здесь же находились поместье его отца
Угрима Семенова Аминева – сельцо, которое ранее было деревней, –
и 11 пустошей. Отец Богдана Аминева служил в это время городовым
приказчиком в Вороноче73.
Назарий Воронин имел вс его одну пустошь в Спасской губе Краснинского уезда. Основные его поместья (хоть и довольно скромные)
73
Сб. МАМЮ. Т. 5. С. 265, 332, 347, 350.
121
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
были в далеком Изборском уезде – одна деревня и две пустоши, разбросанные по трем губам этого уезда74.
Афанасий Иванович Мотякин имел 3 пустоши в Никольской
Дрецкой губе Краснинского уезда. Основные его поместья, и довольно
значительные, находились в соседнем Вышгородском уезде, в Дубоцкой
губе. Это было сельцо на реке Лже. Кроме того, 8 пустошей, 2 селища
и 3 деревни в этой же Дубоцкой губе были «припущены» в пашню.
Добавим сюда еще 10 пустошей в Елинской губе Вышгородского уезда,
которые тоже принадлежали А. Ф. Мотякину, а также бывшее сельцо
Дорожки, превратившееся в 15 пустошей, в другом соседнем уезде –
Опоцком (в Егорьевской Верхней губе)75.
Матвей Михайлович Нащокин (Ордин) имел бывшее ранее сельцо в Борисоглебской губе Красненского уезда на реке Синей. В момент
описания это уже не сельцо, а 25 пустошей, и еще 3 пустоши припущены в пашню. Основные его владения, в том числе деревни с крестьянами, находились в соседнем Вышгородском уезде, а также в Островском,
Велейском, Изборском уездах и в окрестностях Пскова (в засадах).
К примеру, в Коровской губе Вышгородского уезда М. М. Нащокин имел 3 деревни и 13 пустошей, а в Дуботцкой губе Вышгородского уезда – 2 деревни, а также пустошь, которая припущена в пашню. В Михайловской губе Островского уезда у него было 2 деревни
и 16 пустошей, там же деревня и пустошь припущены в пашню. Возле
Пскова в Выбутской губе Завелитцкой засады за ним числились одна
деревня и 4 пустоши.
Добавим сюда еще совместные владения М. М. Нащокина с дальним родственником – двоюродным племянником Саввой Васильевым
сыном Нащокиным – в Пониковской губе Изборского уезда (половина
сельца и половина деревни). Кроме того, М. М. Нащокин совместно
с Саввой Нащокиным владел «большими поместьями» в окрестностях
Пскова в Прудцкой засаде. В Залежинской губе Прудцкой засады они
вдвоем имели 54 пустоши и 4 селища. Они же владели совместно в Уситовской старой губе Прудцкой засады пустошами, которые раньше были
сельцом. За ними также числились в Чирской губе этой же засады еще
одно бывшее сельцо, превратившееся в 25 пустошей, и пустошь в Верхомоской губе на реке Черехе Рожнитцкой засады. Кавычки по ставлены
потому, что только на бумаге это были поместья, которые были сильно разорены, здесь не было живущих деревень и сел, одни пустоши
74
Сб. МАМЮ. Т. 5. С. 268, 308, 310, 313.
75
Там же. С. 265, 324, 327, 413.
122
Глава 2. Себеж, Опочка и Красный по описанию 1585–1587 годов
(их свыше 80) и селища. Добавим сюда же их совместные владения
в Никольской губе Велейского уезда (9 пустошей и 2 селища)76.
Петр Иванович Огибалов имел в Борисоглебской губе Красненского уезда 3 живущих деревни, пустую деревню и 14 пустошей, а в
Спасской губе – одну пустошь. В других уездах за ним поместий не числилось. Его отец Иван Федорович Огибалов имел довольно скромные
поместья в Псковских засадах и в Изборском уезде77.
Семен Федорович Ямской имел в Петровской Синезерской губе
Красненского уезда 16 пустошей. В другом месте писцовой книги говорится о земельных владениях стрелецкого сотника Семейки Федорова
сына Ямского. Он имел 19 пустошей возле Пскова в Муравейской губе Зевелицкой засады, а также деревню и 3 пустоши в Синской губе
Островского уезда и целое с ельцо на реке Синей и две деревни, припущенные в пашню в Гривской губе Вышгородского уезда. Возможно, что
этот стрелецкий сотник и помещик Красненского уезда – одно и то же
лицо, а не полный тезка78.
Гаврила Никитин Чирков (Чириков) имел в Никольской Дрецкой
губе 10 пустошей и в Петровской Синеозерской губе еще 12 пустошей.
Основная его служба была связана с соседним Опоцким уездом. В самой
Опочке в крепости он имел свое осадное место, как и другие местные
помещики (правда, небольшое, всего 3 на 2 сажени). В Опочке на посаде
за рекой Великой у церкви апостола Фомы ему было дано место под
двор размером 7 на 7 сажен. Раньше здесь был двор его родственника
Федора Чирикова. В этом же Опоцком уезде в Егорьевской Нижней губе
он имел сельцо Марково, 10 деревень и 27 пустошей79.
Захар Андреевич Неклюдов практически ничего не имел в Красненском уезде – только 2 пустоши в Ключицкой губе. В Выбутцкой губе
Прудцкой засады возле Пскова он имел одну деревню и пустошь, а в
Локонской губе Изборского уезда – деревню, 20 пустошей и 3 пустоши
в пашню припущены. По-видимому, ранее основные его поместья были
в Велейском уезде, в Кузьмодемьянской губе – здесь у него было сельцо,
усадьба. После похода Стефана Батория сельцо превратилось в пустошь.
Всего за ним числилось в этой губе 39 пустошей80.
Леонтий Семенович Ульянов – один из немногих помещиков
только Красненского уезда. Именно в этом уезде в Борисоглебской губе
76
Сб. МАМЮ. Т. 5. С. 153, 186, 189, 190, 195, 264, 286, 313, 322, 323, 383.
77
Там же. С. 264, 268, 138–148, 313.
78
Там же. С. 148, 267, 290, 320.
79
Там же. С. 265, 267, 395, 399, 414.
80
Там же. С. 187, 266, 311, 385.
123
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
он имел сельцо Подбережье и пустошь, а в Ключицкой губе – деревню
и 22 пустоши. В других уездах у него поместий не было81.
Его родственник Богдан Андреевич Ульянов также имел поместья
только в Красненском уезде. У него были деревня и 20 пустошей в Покровской губе и деревня в Никольской Дрецкой губе82.
Два родных брата Нечай и Степан Семеновичи Беклешовы вместе владели в Ключицкой губе Красненского уезда пятью деревнями.
Там же им дано «во льготе» 15 пустошей и одна пустошь была «припущена в пашню». Еще одна пустошь «во льготе» им была дана в Спасской
губе. Кроме того, только за Степаном Беклешовым записаны в Покровской губе 2 деревни и 4 пустоши, а также 2 пустоши «во льготе». Льгота
была им дана «до лета 7000 сто перваго на десять августа. . . », т. е.
до августа 7111 (1603) г., или на 15 лет. В соседнем Вышгородском
уезде братья Беклешовы владели совместно 6 деревнями и починком
в Кокшинской губе, 6 пустошами «во льготе» в Коровской губе и 17 пустошами в Елинской губе этого же уезда83.
Степан Михайлович Козодавлев имел в Борисоглебской губе
Красненского уезда 6 пустошей, а в Ключицкой губе – 11 пустошей.
Другие его поместья находились в Велейском уезде. В Борисоглебской
губе Велейского уезда он имел 3 деревни и 4 пустоши, а в Никольской
губе этого же уезда – еще 3 пустоши, и 2 пустоши припущены в пашню.
Его родной брат Матвей Михайлович Козодавлев имел в Борисо-
глебской губе Красненского уезда сельцо на реке Синей, которое раньше
было деревней. В описании приводится ее название «деревня Прокошево Маслова Софроновская», следовательно, в этой деревне ранее жил
некий Прокоп Маслов, а теперь здесь были поселены новые крестьянские семьи и деревня превратилась в сельцо. Матвей Козодавлев имел
в этой губе еще 17 пустошей, и пустошь «припущена в пашню». У него,
как и у его брата Степана, имелись поместья в Велейском уезде. Это
одна деревня, 14 пустошей и 18 (?) селищ (уж очень большая цифра,
возможна опечатка в тексте).
Родственник братьев Козодавлевых Меньшик Борисович Козо-
давлев имел поместья только в Красненском уезде – в Никольской Дрецкой губе одну деревню и 28 пустошей, а в Петровской Синеозерской
губе – одну деревню и 13 пустошей84.
81
Сб. МАМЮ. Т. 5. С. 264–266.
82
Там же. С. 264–266.
83
Там же. С. 265, 266, 268, 321, 323, 327.
84
Там же. С. 264, 265, 266, 267, 380, 383, 385.
124
Глава 2. Себеж, Опочка и Красный по описанию 1585–1587 годов
Еще два брата, Воронец и Соловец Леонтьевы Бедринские, везде
в описании указаны вместе и всеми деревнями и пустошами владеют совместно. В Красненском уезде они имели в Борисоглебской губе 29 пустошей и селище. Ранее это было сельцо Бузаново Обрамово,
после разорения превратилось в пустошь. В Гривской губе соседнего
Вышгородского уезда за братьями числились 21 пустошь и 5 селищ.
Но основные их поместья находились в Велейском уезде. Здесь в Рожественской губе они имели сельцо, 2 деревни и 12 пустошей. В этом же
Велейском уезде в трех губах были поместья их отца Леонтия Борисова
сына Бедринского – сельцо, 3 деревни и 20 пустошей85.
Родственник (или родственники) этих помещиков Бедринских,
Игнатий (Малюга) Бедринские, видимо, были тесно связаны именно
с Красненским и соседним Велейским уездом, в котором были многочисленные земли вдовы Акулины Бедринской.
Про поместья в Краснинском уезде главного начальника в Красном осадного головы А. М. Хвостова писцы не сообщали (указали
только на наличие в крепости его двора и на посаде двух огородов).
Зато известно, что у него, как и у многих помещиков, были земельные
владения в соседнем Велейском уезде: в Борисоглебской губе сельцо,
6 деревень,15 пустошей, в Рожественской губе 12 пустошей и 3 с елища,
в Кунейской губе – 2 деревни и пустошь86.
Таким образом, можно сделать вывод о поместьях служилых людей. Из 18 помещиков (включая осадного голову) с Красным и его
уездом были тесно связаны только Л. С. Ульянов и М. М. Козодавлев.
Каждый из них имел здесь сельцо, в котором была построена господская
усадьба. Они также имели в этом уезде деревни и пустоши.
Еще трех помещиков – П. И. Огибалова, Б. А. Ульянова, М. Б. Козодавлева – тоже можно считать помещиками Красненского уезда, хотя
у них были в этом уезде только деревни и пустоши. Но в других уездах
у них вообще ничего не было.
Братья Н. С. и С. С. Беклешовы имели льготные земли как в Красненском, так и в Вышгородском уезде, которые были распределены
по уездам практически поровну, поэтому трудно сказать, к какому уезду
они больше тяготели.
Остальные помещики имели основные владения в других уездах,
как, например, М. М. Нащокин, З. А. Неклюдов, С. М. Козодавлев. Сельцо с усадьбой в Велейском уезде имели осадный голова А. М. Хвостов,
братья В. Л. и С. Л. Бедринские, в Вышгородском уезде – А. И. Мотякин,
85
Сб. МАМЮ. Т. 5. С. 264, 320, 381, 383, 385, 386.
86
Там же. С. 380, 381, 383.
125
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
С. Ф. Ямской, в Вороночском уезде – Б. У. Аминев, в Опоцком уезде –
Г. Н. Чирков.
Не исключен вариант, что кто-то из этих помещиков имел земельные владения не только в Псковской земле, но и в уездах, не вошедших
в описание Мещанинова-Морозова и Дровнина, – Пусторжевском, Луцком, Невельском или даже в пограничных уездах Новгородской земли –
Порховском и Старорусском.
Г л а в а 3
ЮЖНЫЕ ПСКОВСКИЕ ПРИГОРОДЫ ВО ВРЕМЕНА
ЦАРСТВОВАНИЯ ВАСИЛИЯ ШУЙСКОГО
(1606–1610 ГОДЫ)
О событиях в южных псковских пригородах в первые годы Смуты,
когда происходили борьба Бориса Годунова с Григорием Отрепьевым
(Лжедмитрием I) и короткое царствование в Москве этого самозванца
(1605–1606 гг.), практически ничего не известно. Сделаем сразу оговорку, что под южными псковскими пригородами будем понимать не только Остров, Опочку и Себеж, но и Заволочье (Ржеву Пустую), а также
Невель и Великие Луки, которые в административном отношении накануне Смуты не подчинялись Пскову.
Лжедмитрий I еще накануне своего похода на Москву обещал передать своей невесте Марине Мнишек и ее родственникам города Псковской земли включая Опочку, Себеж и Красный. Впервые эти сведения
привел Н. М. Карамзин, опубликовав грамоту Лжедмитрия Юрию Мнишеку1. Майское восстание 1606 г. в Москве и гибель самозванца отставили на время этот вопрос.
Служилые люди по отечеству из Пскова и Великих Лук принимали
участие в боях против Лжедмитрия I. В отличие от дворян и детей
боярских из Северских и Рязанских городов, которые все «до однова
человека» в мае 1605 г. под Кромами изменили молодому царю Федору Борисовичу Годунову и перешли на сторону «Ростриги Гришки
Отрепьева», эти служилые люди северо-западных регионов не очень
жаловали «царя Дмитрия». В одной из разрядных записей отмечено,
1
См.: Карамзин Н. М. История Государства Российского. Издание пятое. В трех книгах, заключающих в себе двенадцать томов с полными примечаниями. Кн. III (тома IX–
XII). СПб. : изд. И. Эйнерлинга, 1843. Т. XI. Стб. 80–81; Примечания. Стб. 45; Запись
Лжедмитрия Гришки Отрепьева Сендомирскому воеводе Юрью Мнишку. 1604, мая 25 //
СГГД. М., 1819. Ч. 2, № 76. С. 160–161.
127
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
что воеводы Василий Васильевич Голицын и Петр Федорович Басманов
«Новгородских помещиков и Псковских и Лутцких князей и детей боярских с собою подговорили немногих, и крест Ростриге целовали»2.
Известно, что часть псковских, пусторжевских и великолуцких помещиков участвовала в боях против отрядов Ивана Исаевича Болотникова. Еще летом 1606 г. во время боев под Кромами после одного
неудачного боя, как отмечено в разрядной записи, «в полках ратные
люди дальних городов Ноугородцы и Псковичи и Лучане и Торопчане
и Замосковных городов под осен в полкех быт не похотели. . . и учали
ис полков разъезжатца по домом»3.
В одном из поздних документов от марта 1614 г. участники боев
против Болотникова подтвердили в Разряде награждение за эту службу
своего сослуживца Ивана Ивановича Голенищева-Кутузова. В то время
(март 1614 г.) эти помещики уже находились на службе у нового царя Михаила Романова. Среди таких свидетелей, товарищей по службе
И. И. Голенищева-Кутузова, которые сражались в 1607 г. на Пчельне,
на Кашире, на реке Вороньей, а также участвовали в осаде Тулы, упоминаются 10 луцких помещиков и 3 помещика из Ржевы Пустой. Приведем
их имена. Это луцкие помещики Арбузов Иван Никифорович, Бочкин
Алексей Михайлович, Костянтинов Григорий Федорович, Марков Афанасий Иванович, Мякинин Михаил Андреевич, Нефедьев Федор Иванович, Скулеев Никита Иванович, Сунгуров Матвей Федорович, Тыртов Иван Романович, Языков Василий Деев и пусторжевские помещики
Бобров Иван Матвеевич, Сумароков Афанасий Андреев, Ушаков Карп
Никифоров4. А сколько их соратников не дожило до того времени, когда
проводился сыск (прошло семь страшных лет Смуты)!
Об участии псковских помещиков в борьбе против Болотникова
источники упоминают мало, в отличие от большой массы новгородских
помещиков всех пятин. Трудно также сказать, использовались ли служилые люди по прибору (стрельцы) из северо-западных городов, в том
числе Себежа, для активной борьбы с восст авшими. Особняком здесь
стоят Великие Луки. Летом 1607 г. во время самых напряженных боев
2
Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время // ЧОИДР. 1907. Кн. 3 (222). (М.,
1907). С. 200–201.
3
Белокуров С. А. Разрядные записи. . . // ЧОИДР. 1907. Кн. 2 (221). (М., 1907). С. 9.
4
Челобитье жильца Ивана Иванова Голенищева-Кутузова о справке за ним поместной
и денежной придач, пожалованных царем Василием Шуйским. 1614, март // Акты Московского государства, изданные Академией наук. Разрядный приказ. Московский стол (далее –
АМГ) / под ред. Н. А. Попова. СПб., 1890. Т. 1 (1571–1634), № 60. С. 96–98.
128
Глава 3. Южные псковские пригороды во времена царствования Василия Шуйского
против Болотникова и самозванного царевича Петра Федоровича под
Тулой в составе царских войск упоминаются «Луцкие стрельцы»5.
Что касается псковских стрельцов, то летопись упоминает об их
пребывании в Москве в 1606–1607 гг. Псковские стрельцы спасли от казни своих земляков, посадских людей из Пскова, которых оклеветали
«большие люди». В то время в Москве находился целый приказ псковских стрельцов (несколько сотен человек). Скорее всего, это был сводный приказ из стрельцов не только Пскова, но и пригородов, включая
Опочку и Себеж. Возможно, они прибыли уже после поражения Болотникова под Москвой и отступления его в Калугу. Псковский летописец
писал: «И быша на Москве стрельцы Псковские Приказом взяты про-
тив воровского страху, и Приказом всем били челом, и выручили в том,
что тебе Царю не изменники, ни един во Пскове, а наши головы в их головы. И едва их от казни отпрошали до обыску». Симпатии псковичей,
жителей Пскова и пригородов, были на стороне болотниковцев. Об этом
прямо говорится в Псковской летописи. Когда в 1607 г. пленных болотниковцев отправили в Псков в тюрьмы (более 400 человек), псковичи
их «поили, кормили и одевали и плакали, на них смотря»6. Летописец
при этом сравнивает отношение к пленным болотниковцам псковичей
и новгородцев, подчеркивая лояльное отношение псковичей к пленным.
Учтем, что новгородские помещики понесли большие потери в боях
с болотниковцами.
Правительство Василия Шуйского в дальнейших переговорах
с польским королем Сигизмундом III летом 1608 г. не поднимало вопроса об уступке Себежа и Невеля полякам. В ходе этих переговоров обе
стороны согласились, что взамен освобождения Марины Мнишек и других польских пленных, захваченных в ходе мо сковской резни 17 мая
1606 г., польский король не будет поддерживать Лжедмитрия II и прикажет всем польским военным в лагере самозванца вернуться на родину.
Часть польских пленных во главе с велижским старостой Александром
Гонсевским благополучно добралась до границы. Гонсевский в Велиже
вплоть до 1610 г. продолжал поддерживать тушинцев. Главным оплотом
самозванца на Северо-Западе стали Великие Луки.
5
Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время // ЧОИДР. 1907. Кн. 3 (222). (М.,
1907). С. 276.
6
Псковская летопись / изд. на иждивении Общества любителей древностей Российских при Московском университете М. П. Погодиным. М. : Унив. тип., 1837 (далее –
Псковская летопись). С. 217–218.
129
Я. Н. Рабинович. Южные псковские пригороды в Смутное время
Все началось с того, что служилые люди из Себежа (стрельцы)
и других псковских пригородов (Опочки, Красного, Острова и Изборска) весной 1608 г. участвовали на стороне царя Василия Шуйского
в боях против нового самозванца Лжедмитрия II. Многие из них попали
в плен к самозванцу, который их обласкал и отпустил по домам. 9 мая
1608 г. (Николин день вешний) мы видим их на Псковщине. Псковские
стрельцы – стрелецкий голова А. Огибалов и сотник М. Блаженников –
с «прелестными грамотами» от Вора смутили жителей, во всех чинах
«пошли размышления всякие».
Несмотря на арест воеводами П. Н. Шереметевым и И. Т. Грамотиным некоторых посланцев, контроль над Псковским уездом им сохранить не удалось. Вскоре после возвращения служилых людей от самозванца и рассказов о чудесно спасшемся добром царе Дмитрии население псковских пригородов, в том числе Себежа, присягнуло Тушинскому
вору («табарскому царю»). Свой укрепленный лагерь («табор», или «табары») этот самозванец устроил в подмосковном селе Тушино, поэтому
во многих источниках Лжедмитрия II стали называть Тушинским вором
(вор – изменник, государственный преступник).
Первыми на северо-западе присягнули Лжедмитрию II восточные
соседи Себежа – Великие Луки, Невель и Заволочье. Это произошло
еще 12 июля 1608 г. Воевода Великих Лук Федор Михайлович Плещеев, называя себя великолуцким наместником и воеводой царя Дмитрия
Ивановича, пис ал 15 июля 1608 г. усвятскому подстаросте Юрию Каховскому, что 12 июля «били челом Великому государю Царю и Великому
Князю Дмитрею Ивановичю, всеа Русии Самодержцу, три городы, Луки
Великие, Невль, Заволочье». Напомним, что старостой усвятским в то
время был Ян Сапега, который вскоре станет тушинским гетманом.
Далее в письме Федор Плещеев сообщал, что именно он привел
к присяге «царю Дмитрию» воевод, приказных и всяких людей из этих
трех городов (Лук, Невеля и Заволочья). В каких-то из этих трех городов
начальными людьми были воеводы, в других – городовые приказчики.
В числе жителей данных городов упоминаются стрелецкие головы, сотники, приказные люди, рассыльщики, пушкари, стрельцы, воротники,
плотники, ямской слободы охотники, посадские старосты, целовальники «и все Лучане, и Невляне, и Заволочане, посадцкие люди». Таким
образом, в каждом из этих т рех городов было гражданское посадское
население, в одном из них (скорее всего, в Луках) существовала ямская
слобода. Упоминание стрелецких голов во множественном числе свидетельствует о том, что костяк гарнизона каждого из данных городов
составляли стрельцы (не менее двух сотен). Если в составе гарнизона
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]