Экстремизм паттерны и формы. Учебное пособие

Описание мужской субъективности противополагаемо как образ врага. Настоящий мужчина — это паталогизиро­ванный индивид, — утверждает отечественная радикальная феминистка Т. А. Клименкова, — который культивирует са­домазохистскую порноинтерпретацию половых отношений, агрессивность и насилие, стремится к нарушению закона и создает горячие точки на планете. Это существо, «отмечен­ное печатью постоянного недовольства собой, мужчина должен иметь глубокое, хотя и тщательно скрываемое чув­ство несамодостаточности…»53

Вместе с тем при несомненной эвристичности ее основ­ных положений она демонизована радикалистски настроен­ными женскими умами, превратившись в очередную револю­ционную идеологию (a la марксизм, с похожей же судьбой).

контролируется другой (мужчины) … означает двойное гос­подство: мужчины — над женщиной, и старших — над младшими»54. Сам тезис о патриархате не нов, а разработан теоретиками-мужчинами. Одними из первых его ввели в ак­тивный интеллектуальный оборот в конце XIX в. Ф. Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» и Э. Дюркгейм в работе «О разделении обще­ственного труда». Настоящим отцом патриархатной теории можно считать Ф. Энгельса, который за 27 лет до Дюркгейма уже говорил о генезисном значении разделения труда для по­явления современной цивилизации, однако он четко указыва­ет на значимость профессионального разделения в матери­альной сфере жизни, выдвигает тезис о историческом пора­жении женского пола. Речь идет о переходе от присваивающего хозяйства к производящему в форме земле­делия и скотоводства, которыми занимался мужчина. Это со­здало новую собственность и новую стратегическую ситуа­цию в отношениях между мужчиной и женщиной.

В отношении причин появления патриархата после Эн­гельса вряд ли что можно добавить, разве что заострить вни­мание читателей на способности мужчин к изнасилованию, осознанию своей роли в рождении ребенка и коварному ис­пользованию физической слабости женщины во время бере­менности и грудного кормления. Предполагается, что именно в это-то время злодей и захватывает власть.

Собственно, структуру патриархатной теории в общем виде можно представить состоящей из двух блоков:

к беременности, рождению и выращиванию детей как к уни­зительному и угнетающему виду деятельности, от которого ее надо освободить. Беременность, полагает Суламифь Файер­стоун, не является удовлетворяющим и творческим опытом. Это временная деформация тела индивида ради сохранения вида, рождение ребенка попросту болезненно, а с сопутству­ющим собственничеством и эмоциональным манипулирова­нием по отношению к ребенку оно психологически вредит как матери, так и ребенку.

Таковы основные смыслы описательного блока патри­архатной теории радикального феминизма. Что же предлага­ется сделать, дабы устранить, изменить, преобразовать, выйти за пределы подобного положения вещей? Или же, говоря фи­лософским языком, каковы направления трансцендирования?

Феминизм, полагает теоретик мужского шовинизма От­то Вейнингер, — «это скорее эмансипация проститутки, чем эмансипация женщины … мужественное выступление кокот­ки в женщине», хотя и «женщины все же люди и к ним следу-

ет относится как к таковым … мужчины и женщины имеют равные права»59.

Мужской шовинизм помимо естественной консерватив­ной реакции предлагает и варианты трансцендирования, наиболее яркий из которых предложил тот же Вейнингер. В его версии трансцендирования женщина — главный враг не только мужчины, но и всего позитивного строя мирозда­ния, его конечной цели. А «конечной целью является Боже­ство и исчезновение человека в Божестве; целью является точное разграничение между добром и злом, между “нечто” и “ничто”»60. Мало того, что женщина лишена разума и души, живет только инстинктами, она олицетворяет собой материю, материальное начало, начало конечности и бренности — в противоположность духу и безграничному. Как и Н. Фе­доров, Вейнингер устанавливает метафизическую взаимо­связь между эросом, рождением и смертью. Если разорвать эту роковую связь посредством трансцендирования сексуаль­ности (равно — женщины), то можно построить новый бес­смертный духовный порядок, реализовать идею человечества как имманентной части бесконечного божества. «Смерть бу­дет существовать до тех пор, пока женщины будут рожать и правда сойдет не раньше, чем из двух не станет одного, из мужчины и женщины — третье. Самосущее, что не есть ни мужчина, ни женщина»61.

сти, что освободит женщину от рабской покорности фаллосу;

ны, воспитание человечества — из рук матери;

А что предлагают радикальные феминистки? Тоже, лишь симметрично – трансцендировать мужчину. Вейнингер все же достаточно кроток в сравнении с наиболее ми­зоандринными феминистками, всерьез рассматривавшими возможность полного уничтожения мужского рода, что «ста­ло бы желательным последствием улучшения технологии банков сперматозоидов»63.