Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Экстремизм паттерны и формы. Учебное пособие
.pdf
141
запретили и преследовали ставшие традиционными ранее
живые и харизматические религии, — живое откровение
и наставление.
Наконец, еще одна причина современного кризиса традиционных религий — это распыление идентичности. То, что
в свое время произошло с философией, когда все, чем она занималась, было растащено ее детьми — новыми науками,
специальными дисциплинами (социологией, культурологией,
политологией и пр.), случилось в течение ХХ в. и с традиционными религиями. Это явление в отношении обретения психоанализом почти религиозных черт описал в 50-х гг. прошлого столетия К. Леви-Строс. К психоанализу во многом
отходит психотерапевтическая функция религии. Как известно, ранее каждый более или менее состоятельный человек
имел духовника, а в наши дни большинство в западном обществе имеет своего психоаналитика, а мировое психоаналитическое движение имеет свои конгрегации (по направлениям
отцов-основателей) и многочисленные духовные семинарии.
Целительские функции религии в отношении общего
физического и душевного здоровья, образа жизни переходят
к многочисленным объединениям, центрам здоровья, восточной и западной народной медицины, приобретающими тут же
псевдорелигиозные черты. Оздоравливание, оказывается, тоже сопряжено с практически религиозными страстями.
Даже исконную функцию общения со сверхъестественным, ранее отнятую религиями у «любителей» (колдунов, магов, гадалок и пр.), монополизированную ими, пытаются
отобрать многочисленные светские в целом, оккультные, мистические и даже сциентистко-религиозные объединения.
Именно оккультизм и мистика внеконфессионального
характера (спиритизм, теософия второй половины XIX в.)
находимы у истоков современного религиозного обновления.
Затем впервые массовое сектантство (несколько сотен
сект) мы находим в послевоенной Японии и лишь потом,
в конце 60-х гг. — начале 70-х гг. XX в. наступает хорошо
известный расцвет нетрадиционных религиозных объединений
142
106
106
в западной Европе и США. По сведениям православного исследования в настоящее время в России насчитываются от трех до
пяти миллионов членов сект, из которых 500–900 тыс. — «деструктивные».
Попытаемся рассмотреть основные, общие и отличительные, признаки современных нетрадиционных религиозных объединений, появившихся в последние 30–40 лет и характеризующиеся радикализмом группового сознания. Последний обусловлен как внешними факторами: неблагоприятным давлением
нормализованной религиозной среды, преследованиями со стороны традиционных конфессий, так и в большей степени внутренними факторами собственного развития: конфронтацией как
способом самоидентификации и самоутверждения.
Сначала рассмотрим объединяющее. Объединяет очень
многое, делая НРО типичными социальными явлениями второй половины XX в.
Прежде всего это сходное в возникновении и последовательностях развития. Большинство современных религиоз-
ных проектов носит явно выраженный личностно-авторский
характер, что подтверждает веберовскую точку зрения о ре-
шающей роли харизматика в религиогенезе, чья особенная
душевность и дает основополагающую форму новой религии.
Группа учеников и последователей сплачивается вокруг харизматического лидера, имеющего свое специфическое видение
мира, подтвержденное преимущественно личным мистическим
опытом. Сама же группа обрастает формальными связями, формирует свои социальную структуру и систему обучения.
Вызревание предпосылок религиозного бума второй
половины XX в. происходило прежде всего в богоискательской среде религиозно и мистически настроенной интеллигенции, в виде причудливых малочисленных и безобидных
кружков по интересам.
Звездный же час новых религий начинается через их
соединение с молодежной контркультурой
. Массовое
дзэном. Первые гуру на Западе и подвизались на этом ориенталистском интересе, который приобрел эпидемический характер после его «рекламы» “The Beatles” (их контакты
Еще битники активно интересовались восточными религиями, особенно
143
участие в культах нонконформистски настроенной молодежи
сообщило им еще более ярко выраженный конфронтационный и негативистский настрой по отношению к нормализованной религиозности и господствующим церквям.
Все проходит, проходит и это. Взрослеют молодые
адепты НРО, и сами объединения переходят в стадию умиротворения и нормализации: происходит отказ от радикальности исходных тезисов, они смягчаются до общеприемлемых,
происходит и их юридическая легализация, находятся и формы обеспечения социальной толерантности, НРО стремятся
уже к добропорядочности религиозной респектабельности,
претендуют уже и на культуроформирующую роль.
Вместе с тем наиболее радикальные из НРО оказываются неспособными к умиротворению, фаза прозелитизма (рост
числа рядов, популярности, совпадающие с расцветом творческих религиозных способностей личности основателяхаризматика) сменяется у них фазой апокалипсической, когда
поведение и взгляды членов группы резко экстремализуются,
связанные, по-видимому, с глубоким разочарованием либо основателя, либо ядра секты в своих перспективах. Возникают печально известные религиозные эксцессы массовых суицидов
и террористических атак («Народный храм» Дж. Джонса в Гайане, «Золотой храм» в Западной Европе, «Аум Сенрике» в Японии, «Белое братство» в СССР и т. п.).
Другой общий признак — использование одинаковых
социальных техник. Эти методы, ставшие архетипичными
еще во времена Будды и Христа, столь же действенны и в
наши дни: страстно-желающая природа человека неизменна,
как постоянен и антропологический раскол на слабые и сильные натуры. Можно выделить две их группы: по завоеванию
контроля над сознанием и по его удержанию.
Достижение контроля осуществляется в общем смысле
через разрушение имеющейся социально-естественной
с Махариши в 1967 г.). См.: Вандерхилл Э. Мистики XX века. Энциклопедия. М. : Локид,
2000. С. 410.
144
личности и привитие новой, уже религиозной идентичности
в новой среде обитания.
Чтобы разрушить личность, надо ее сначала завлечь (обольстить), дать то, чего она заведомо лишена в нормальной социальной жизни: сверхзначимость, признанную окружением.
Здесь примечательны (своим цинизмом) две методики:
- бомбежка любовью, или сверхназойливость, с которой
вербуемого пытаются убедить в том, что он нечто особенное
и все ждали именно его;
- процедура «сандвич»: обращаемый постоянно нахо-
дится в окружении двух приставленных опытных адептов,
которые с рвением общаются с ним (бомбят).
Обязательно изменение физического состояния с помощью вегетарианского аскетизма (различного рода «диет»),
лишение нормального сна, загрузка работой, жизнь на виду
остальных членов секты. Обязательны информационная изоляция и, что главное, разрушение кровнородственных связей.
Родители и возлюбленные — основные объекты атак, начиная
со знаменитых Иисусовых требований ненависти к родителям
и семье (у Луки Иисус заявляет: «Если кто придет ко Мне
и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей,
и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть моим учеником» (Лк.14.26)). Новые мессии не отстают от основоположников: большинство сект используют
данный метод христианской евангелизации, в том числе
и ориенталистские секты.
Ударами по естеству (родители, сексуальность) достигается не только изоляция, что само по себе важно, но и состояние
страха и виновности: все мосты сожжены и назад дороги нет.
Дезориентация, ослабление и обольщение, которые используются и осознаются сектантами и культистами как спасение заблудших, служение, подвижничество приводят новообращаемого в большинстве случаев к сознательной капитуляции, состоянию «бхакти» — радостного подчинения. Это
и является условием формирования новой идентичности
145
и нового, экстремального по своей сути, мировоззрения. Какое
бы оно ни было по вариациям, общие его признаки следующие:
- моноидеизм (одна идея, одна доктрина, одна истина),
выраженный на своем особом языке — новоязе — системе
слов и значений, подстроенных под идею;
- запрет на критическое отношение и высказывания, ре-
ализуемый через отупение, остановки мышления (медитации,
скандирование, заунывное пение) и т. п.);
- дуализм (добро — зло, черное — белое, мы — они).
Сформированная новая личность поддерживаема, сохраняема, укрепляема общим жизненным стилем группы, ее
целями, поклонением лидеру, который создает системы контроля над поведением: регулирование индивидуальных физических реальностей (кто, где и с кем живет, какую одежду и прически носит, какую пищу ест, сколько позволяется спать и т. п.)
и регулярное поддержание необходимой интенсивности индоктринации (ежедневно с четырех часов утра 1728 мантр-молитв
должен произнести кришнаит и 2100 — богородичник).
Кто же они, современные «ловцы человеков»? Помимо
того, что они воспроизводят собой древние архетипы религиозной психологии и древние технологии евангелизации (и западной, и восточной), это все же наши современники, действующие в современной чрезвычайно диверсифицированной
среде с разными образовательными и интеллектуальными
стандартами. Это обусловливает большое разнообразие новых религиозных объединений.
Это мимикрирующие НРО, которые адаптируются под
традиционные (западные либо восточные) религии, объявляя
себя их модернизациями или же очищающими обновлениями.
Еще одна разновидность «старых новых» — экуменические
НРО, претендующие на последнее и окончательное объединение различных религиозных традиций в большой истине.
Такие попытки были и ранее, тем более они не могли не появиться в современных условиях религиозного ренессанса:
«Белое братство», «Аум Сенрике», «Миссия Чайтаньи», «Институт знания о тождественности» и др.
146
Несколько старше, чем НРО последнего полустолетия,
оккультные объединения, так называемые многочисленные
сатанистские секты, а также современные последователи
классического спиритуализма (в частности Э. Сведенборга).
Сатанизм и спиритуализм также не новы, являя собой итог
легализации прежней нонконформной обыденной атеистичности (радикальный гедонизм) и магического мышления.
Впрочем, собственно новыми в сравнении с прежней
религиозной традицией следует, по-видимому, считать другие
три разновидности НРО: культы здоровья, сциентистские религии и фэнтазийные группы.
Предмет активности культов здоровья — духовное и физическое оздоровление человека с помощью разных средств:
- бега и медитации (Шри Чинмой);
- массажа и изучения ведических текстов (Центр «Униведа»);
- обучения технике управления некоторыми интеллек-
туальными процессами (трансцендентальная медитация, или
наука созидательного интеллекта Махариши);
- обсуждения и поиска решения проблем здоровья, вос-
питания и лидерства (многочисленные организации, улучшающие человека: «Белая экология», некоторые валеологические группы);
- развитие экстраординарных способностей человека
(храм Шеол, рэйки, группы нейролингвистического программирования, «Тетрада», центры психического совершенствования и т. д.).
Что делает их НРО? Как и в классических религиях
центральная фигура здесь — харизматический лидер, одержимый профетической либо мессианской страстью, этическим пафосом, которые являются сублимацией его авторитарных наклонностей. Возможно, что-то кому-то в известных
случаях на время и может помочь, способствовать развитию,
однако большинство в этих центрах и группах развитияздоровья — те же зависимые и внушаемые люди, обретающие
религиозность в современной, броско-товарной упаковке
147
трансцендентальной медитации, сверхвозможностей человека, нейролингвистического программирования.
Другой тип НРО — сциентистски-религиозные объединения: церковь саентологии, многочисленные радикальные
уфологические организации. Особенности этих новообразований: прокламирование своей научной основы, особой антропологической миссии — создание новой расы людей, бессмертных и совершенных. Обязательно создаются свои квазинаучный язык и системы представлений о мире, по сути
профанированные переописания в своей терминологии древних
идей (реинкарнации, спасения от смерти) и тривиальных истин,
причудливейшие комбинации научных и архаических образов
типа: пространство между электронами как бы заполнено патокой или липким астральным клеем, атомы сознания загрязнены
миазмами астральных сгущений. Трансцендентное могут представлять как еще не познанное, еще не рационализированное,
т. е. своего рода временно сакральные области.
Это подводит нас еще к одной категории НРО, которые
уместнее будет назвать фэнтазийными (от слова fantasy, современного литературного жанра). В литературе фэнтези конструируются иные, неземные миры, либо действия перемещаются в иные темпоральные измерения Земли. Здесь чудеса
и магия имеют вполне материалистическую (энергетическую)
и законосообразную подоплеку, являясь естественным компонентом естественного мира. Можно сказать, что это update,
современная версия магического мышления. Если религиозные люди традиционных конфессий достаточно резко разводят естественное и сверхъестественное, то для людей магического мышления сама повседневность становится иной. Сторонники теософии, рерихианства, движения New Age, бажовцы
живут в значениях реальности, сконструированной их харизматическими лидерами, начиная с Е. Блаватской, совпадающих
в своих базовых квалификациях с мифологическим, архаичным мировидением: все едино, все одухотворено и оживотворено, есть Бог, реинкарнация, потому для реализации наших
148
потребностей вполне эффективны магические манипуляции
(использование скрытых законов мира).
Качественное отличие фэнтазийных культов от сциентистских — ретроспективная ориентация на древнее знание
и практики. Качественное же отличие от архаического коллективистского мышления и традиционно-оккультных практик —
индивидуализм (сотворение своей собственной действительности) и социальный активизм революционно-антропологической
ориентации: преобразовать личность, потом — мир. Это и группы любознательных по изучению теософии, произведений Рерихов, восточных учений, толкиенисты, и культистские группы —
все зависит от наличия в группах харизматических лидеров
с профетическими наклонностями, суггестивными способностя-
ми, мессианской мотивацией.
Вместе с тем вряд ли будет конструктивным огульное
охаивание НРО. Надо помнить о том, что религиозный радикализм — имманентная, живая, напряженная фаза развития
религии, постоянно идущих процессов религиогенеза, которые особенно усиливаются во времена серьезных антропологических, цивилизационных сдвигов. Они не ошибки, недочеты или вывихи, а неизбежное явление человеческой природы.
Надо научиться их понимать и принимать, сосуществовать
с ними, разумно ограничивать, цивилизовать. Ведь есть и постоянно будет часть людей с более чувствительной, реактивной религиозной психологией, с обостренной потребностью
в живом религиозном опыте.
Только толерантность и понимание способны нормализовать НРО, органично перевести их в фазу умиротворения и конструктивного сосуществования в контексте плюралистичной
среды. Поощрение рассудочных и талантливых лидеров может
принести много положительного в виде благотворительности,
волонтерства, миротворчества и т. п. Нагнетание враждебности,
по сути дела, провоцирует дестабилизацию и так не особо стабильных психологических структур НРО и возможности апокалипсического направления в их развитии, породившие всем
хорошо известные трагические инциденты.
149
ПОСЛЕСЛОВИЕ.
РЕАБИЛИТАЦИЯ КРАЙНОСТЕЙ
Философская мудрость и Востока, и Запада сходится
в основном в утверждении, прославлении гармонии, соразмерения, нормы, уместности. Мера — логотип логоса, торжество идей стабильности, порядка, самоорганизации, рационализма. В культуре между тем другая часть оппозиции —
крайность, излишество занимала, как правило, маргинальные
позиции беспорядка, анархии, иррационализма, куража, бесовщины, жизни на пределе, беззакония и пр.
Эта, другая, часть оппозиции привлекает нас не менее,
а временами может и поболее, чем светлое, отмеренное, спокойное и соразмерное. Постоять на краю, заглянуть в бездну,
изведать загул, примерить черные мысли и страшные дела,
испытать роковые, гибельные страсти. Мы часто любим неотчетливой любовью, относимся с тайным сочувствием, жалостью и пониманием (значит есть что-то подобное в душе)
к романтическим злодеям, закоренелым, но симпатичным
и добрым грешникам.
Тем не менее сфера действия этого душевного начала,
части культурных смыслов все же ограниченна. Нам вполне
хватает только постоять, заглянуть, отведать, примерить и не
погружаться, не переходить в то, другое, оппозиционное
культурное измерение. Основа социоантропологического порядка все же — порядок и нормы-правила выживания и синхронизации, взаимной терпимости. Потоптаться у пределов
при этом все же хочется.
Таким образом, знание о пределах, радикальный опыт —
неотъемлемый культурный ингредиент, требующий, разве что
только своего понимания и переописания. Само же настоящее
знание пределов, их возможное переописание невозможны
без их испытания, трансцендирования. Опыт крайностей необходим каждому человеку, так как каждый всегда вновь
и вновь проходит весь предшествующий человеческий опыт,
150
потому радикальные настроения молодости — полезный, необходимый опыт крайностей, та идеалистическая прививка,
которая после краткого революционного жара способна
сформировать самосознательную, прочную меру.
Все авторитеты и мудрецы мира бессильны перед жизненным любопытством растущего развивающегося человека,
пока он сам все не перепробует. Это так сказать бытовое, экзистенциальное оправдание.
Идущие дальше начинают экспериментировать с пределами посакральнее и побезусловнее. Насколько дальше
идешь, настолько безумнее и аморальнее это представляется
массе в быту.
Такие ниспровергатели, как Будда, Иисус, Маркс, Ницше, Фрейд, Ленин, Вейнингер и мн. др. — не только ломают
и отрицают нормы, для незрелых умов их взгляды предстают
зачастую как альтернативы вообще меры как принципа самоорганизации человеческой природы. Отсюда и их репутация.
Они отрицают нерефлексивные мерности, стихийные, застывшие в безусловности высших истин. Их радикальность,
экстремизм — обратная сторона нормы, нормы будущей, новой, более адекватной форме меняющейся душевности.
Экстремизм духа — форма в переходе к иному состоянию. Норма — культурно, социально застывшая душевная форма, тогда как душевная жизнь непрерывно бурлива и изменчива,
бродит в старых мехах, выходя разными путями из них.
Общество терпит и имеет свою историческую норму
радикализма. Радикализм существует всегда и везде в человеческих обществах, на окраинах сознания и культуры. Его
функция состоит в том, чтобы быть индикатором и катализатором решения назревших проблем. Это и зонд, нащупывающий больные места в социальной ткани, это и скальпель,
вскрывающий общественные гнойники.
Другая функция радикализма — гиперрефлексия. Радикализм обнажает сокрытость, предъявляет исподнее, интимное умалчиваемого — великих и безжалостных истин — на
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]