Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Экстремизм паттерны и формы. Учебное пособие
.pdf
21
дей, меньшинство, выбирая жизненный стиль экстремизма,
обнажает, манифестирует эти противоречия: гонимые, аутсайдеры, взыскующие иного.
Разные исторические условия давали разные возможности выражений этих противоречий: усложнение и диверсификация культурной среды развивает сознание людей, порождая
новые духовные интерпретации обоснований их самообособления в группы, противостоящие большинству.
Ситуации человеческого существования: природного,
социального и духовного противоречивы, т. е. неравны,
неравновесны, несправедливы по самому своему конституированию. Большинство привыкает, притерпевается к этому,
воспринимая прагматистски-рассудительно, следуя конформизму как золотому правилу выживания. Другие, меньшинство, требуют изменений, справедливости, настроены на реванш, месть и т. п.
Изначальные неравенство, неравновесность, несправедливость находимы в основаниях природного бытия людей.
Основные их формы следующие.
Во-первых, это половой раскол человечества, как, впрочем, и практически всех животных видов, но лишь люди осознают природное неравенство мужчины и женщины, проистекающее из их разных эволюционных предназначений. Последние определяют разные манеры их существования,
разность которых преодолевается, затушевывается лишь мощью половой гравитации и императивностью родительских
инстинктов. Природное неравенство означает только их разность, но не ущербность, их сила — в разных секторах существования. Ранее, однако, именно мужской сектор существования форматировал властно-приоритетные исторические
условия. Такая ситуация, конечно же, объективно выгодна
и привлекательна для сильного пола. Всегда находились люди, стремившиеся к закреплению статус-кво как естественного и те, кто не принимал его. Сексизм: как мужской шовинизм, так и радикальный феминизм — экстремистские идео-
22
логии и практики, манифестирующие интенсивность
и историю этого антропологического противоречия.
Во-вторых, это этнокультурный раскол человечества.
Миф о строительстве Вавилонской башни показывает, что
люди издревле размышляли над расколом и пагубностью его
последствий, но и этот раскол естественен и имманентен. Этнос и его культура — также природная единица вида, как
и отдельный человек. Только она, эта единица, первородна,
исходна в общечеловеческом и индивидуальном развитии.
В норме в любом этносе превалируют люди здравого
смысла, решающие насущные жизненные задачи, видящие
именно в этом свою идентификацию и высший смысл. Национальность не выпячивается. В спокойных условиях мирного
беспроблемного существования этноса радикальные националисты — это люди, испытывающие серьезные идентификационные, смысловые затруднения в нормальной жизни
и работе. Потому они в основном маргиналы в этом нормальном периоде этнического развития.
Ситуация может, однако, радикально измениться, а
национализм стать экстремистским и временно доминирующей формой этнического сознания в экстремальных для этноса условиях гонений. Можно сказать, что он имеет функцию
мобилизации этноса в крайне неблагоприятных условиях или
имеющих тенденцию быть таковыми.
В-третьих, это постоянная поколенная дифференциация,
наиболее значимой и острой формой которой является рас-
кол-конфликт отцов-детей, точнее между поколением моло-
дежи (условно 15–25 лет) и средним поколением (30–55 лет).
Не следует полагать, что острота этого конфликта привнесена
лишь ХХ в., хотя действительно с публичным обособлением
и мировоззренческим самоосознаванием своих особенностей
мы сталкиваемся лишь в легендарные 50–60 гг. в феномене
молодежных контркультур.
Подавление, власть родителей, поддерживающие их
структуры общественного мнения и государства ослабли, лю-
23
ди одного поколения получили свободу самоорганизации и
выражения своих протестных настроений. Специфический экзистенциальный опыт молодежи интернационализовался при
помощи всемирных СМИ, коммерциализовался посредством
музыкальных корпораций. Молодежный экстремизм, как
и феминистский, легализовался через свое мировоззрение,
музыку и поведенческий стиль. Сложились свои революционные и эскапистские идеологии, почти как по Марксу: превращение из класса «в себе» в класс «для себя»: битники,
хиппи, панки, скинхеды и рэпперы.
Все же острее люди осознают политическое и экономическое угнетение, диктат и эксплуатацию. Подобные общественно-необходимые явления есть социальные причины стабильности экстремизма в истории.
Агрессия принуждения, насилия, порабощения симметрична обратной агрессии протеста, эмансипации. Грубые, очевидные формы диктата и эксплуатации связаны с исходными,
исторически-генезисными формами слабости людей: технолого-когнитивной и рефлексивно-психологической. Они постоянно смягчаются и гуманизируются вследствие прогресса технологий, наук, морали, личностного развития. Имеются при
этом и непреодолимые антропологические причины.
Природно-исходное неравенство постоянно генерирует
социальное неравенство. Одни люди всегда имеют преимущество перед другими (в интеллекте, воле, воображении
и пр.), которое они, естественно, используют, занимая приоритетные позиции. Вопрос о равенстве был всегда лишь вопросом о консенсусном социальном минимуме (благ и стартовых возможностей), которое может себе позволить то или
иное общество в зависимости от степени своего богатства.
Эксплуатация угнетаемых оказывается эксплуатацией,
использованием ресурсов личных преимуществ угнетателей.
На голом насилии не удержишься, надо быть психологом, организатором, харизматиком, сведущим в чем-то, или же иметь
24
рыночный физический ресурс — быть в чем-то лучшим среди
других, иначе эти другие займут твое место.
Лучшие всегда будут, как и худшие, так как каков бы ни
был средний уровень, сама норма есть полоса между экстремумами. Другими словами, иерархия естественна, а значит
естественны и неравенства в тех или иных грубых или мягконеявных формах.
Указанные имманентно-социальные причины порождают устойчивые экстремистские мировоззрения, однако социальные агрессии и эмансипационные движения ранее, до Нового времени, имели иллюзорные, превратные по отношению
к сути отражаемого формы, потому они во многом справедливо назывались критической философией (марксизмом, франфурктской школой и др.) идеологиями или самооправдательными представлениями, легитимирующими данный порядок.
Формулы экстремистского сознания, отражающие практику извечной внутренней социальной борьбы, ранее, в традиционных идеологиях, представали в религиозных и мифологических одеждах. Свою адекватную, социально-экономическую форму они приобрели в радикальном мировоззрении
К. Маркса, который при всей его философской гениальности
не мог все же избежать воспроизведения в строе своего учения ментальных архетипов, задаваемых конкурентной стороной социальной жизни. Тем не менее марксизм, можно сказать, в наиболее чистом виде выражает эмансипационную мотивацию угнетаемых.
Итак, экстремизм есть устойчивая определительноориентационная система, характерная модель сознания, чьи основные паттерны (структуры, образцы, проекты) воспроизво-
дятся в разное время, у разных народов, в разных формах.
Что же это за паттерны и почему они стабильно возникают в истории человечества?
Паттерн структурной оценки мира — дуально-этизован-
ная категоризация значений социума. Разумеется, любое сознание дает фундаментальную оценку социального мира, би-
25
нарно структурирует его. Главное в экстремистском сознании
— жесткость и этизованная дихотомичность деления всего
смыслового пространства. Экстремизм, нетерпимость здесь
производны от резкости границ между добром и злом, нашим
и не нашим, отсутствия переходов между ними. Или — или.
Особенность структуры фундаментальной оценки мира в экстремистском сознании в том, что здесь происходит консолидация и строгая локализация негативных и позитивных этических оценок. Такая задаваемая исходно установка биполярного мышления порождает пытливо-обвинительный уклон
в гносеологических и онтологических высказываниях: «Как
это получилось, и кто в этом виноват?» Эта же установка
продуцирует и такие неявные мировоззренческие операции,
которые осуществляют экстремистские идеологии, — приписывание внутренней враждебности и демонизацию противостоящей социальной силы.
Паттерн установления нового жизненного идеала —
консолидация позитивной значимости и атрибуцирование ее
своей категории, «нашим». Самоидентификация, разработка
маркирующих признаков во внешнем облике и в мировоззрении, отличающих нас от всех окружающих, — нормальная
форма социальной активности любой автономизирующейся
группы. Так же, как нормален и определенный центризм
в самооценках группового сознания: «Кто мы и чего хотим?»
В экстремистских группах подобный эгоцентризм гипертрофируется вследствие трансформирующего влияния на сознание первого паттерна, структурного. Консолидированный позитив — это уже мессия, спаситель или же, по крайней мере,
избранный и спасающийся. В любом случае это нечто новое,
беспрецедентное, эксклюзивное. В самоидентифицирующих
описаниях и оценках, соответственно, преобладают практически сплошь превосходные эпитеты.
Паттерн выработки нового радикального социального
проекта — трансцендирование основ социального мира. Любая социальная группа имеет в качестве неотъемлемого ком-
26
понента социальной активности свой проект, стратегию выживания и экспансии. Экстремистские группы, исходя из своей конфронтационной и радикально самообособленной позиции, настроены на выход за пределы этого, по их мнению, заведомо плохого социального мира.
Выход, трансцендирование могут иметь две формы: революционную и эскапистскую. Конкретно-исторический выбор сопряжен со многими факторами: как внутригруппового
развития, так и эволюцией социального контекста. Революционная ориентация утверждается доминированием в группе
альтруистических, мессиански настроенных элементов, когда
группа консолидирована и находится на подъеме. Активистский нонконформизм здесь связан с представлениями о том,
что изначально все люди добры, но извращены происками
злых сил. Социальная реальность пластична и может быть
изменена в желательном направлении активными инициирующими действиями. Эскапистская ориентация, напротив, выходит на первый план в трудные, неблагоприятные для группы годы, когда в ней начинают задавать тон изоляционисты и
гедонисты. Пассивный нонконформизм связан здесь
с разочарованием в исходной людской добросклонности
и крепнущем убеждении в собственной исключительности.
Экстремизм не может не быть разным, несмотря на его
общие критериальные признаки. Можно быть недовольным,
что ты не начальник, а можно, что слишком телесен (Плотин).
Можно негодовать и ненавидеть всеми фибрами души соседа
или инородцев за их богатство и удачливость, а можно — мировую несправедливость и смерть.
Каковы формы экстремистского сознания и по каким
критериям они выделяются?
Экстремистскими те или иные мировоззрения делают
их конфронтационные схемы представления мира, что,
в свою очередь, может провоцировать крайности в поведении
и в отношениях с другими людьми. Удивительно, но формально основные мировоззренческие паттерны одинаковы:
27
и у экстремистских групп подростков, националистов или
маргиналов, которые обнаруживают ярко и публично свою
агрессию, и у некоторых групп рафинированных интеллектуалов искусства, науки или философии, чьи крайности в теории или в жизненном стиле воспринимаются скорее как
привлекательная эксцентричность, индикатор самобытности.
В обоих случаях мы видим дуалистичную конфронтирующую
категоризацию значений мира, сознание собственной исключительности, избранности и атрибуцирование негатива противной стороне. Впрочем, содержание, конечно же, суще-
ственно отлично: что категорируется, как описывается, что
полагается в качестве предельных объясняющих причин.
Низшие и высшие формы экстремистских мировоззрений здесь различаются по критерию степени внутренней развитости сознания-носителя. Имеется в виду не моральноэтическая степень, которая всегда зависит от полагаемых
ценностных систем отсчета, а только степень мыслительной
развитости по шкале от всеобще-абстрактного к духовноконкретному. Происхождение данного критерия — из геге-
левской философии, данное различение общедоступно представлено в его знаменитой статье «Кто мыслит абстрактно?»
Общечеловеческое и индивидуальное мышление проходит в своем развитии две генеральные фазы: абстрактную
и духовно-конкретную. Абстрактно мыслят как раз люди малообразованные, неразвитые, закоснелые и недалекие. Напротив, людям с противоположными характеристиками свойственны духовная конкретность, самоанализ и релятивизм.
Итак, мы полагаем, что степень духовной развитости
сознаний, генерирующих экстремистские мировоззрения,
проявляются в следующих основополагающих отличиях:
1. Для низших форм экстремистского сознания харак-
терна абстрактность в дуалистической категоризации значений социального мира. Она проста, т. е. непосредственна
и наивна. Это означает всегда первую дистанцию внимания:
наиболее бросающееся в глаза, приметное и становится глав-
28
ным в их рассуждениях. Их теоретические выкладки представляют собой первичную концептуализацию расхожих предрассудков, стереотипов. Это философствование улицы, однако
не в рассудительно-житейском, а в конфронтационном формате.
В этом, кстати, немаловажный секрет успеха подобных учений.
Наивность означает здесь необразованность или отсутствие
серьезного систематического знакомства с концептуальным
опытом предшествующих поколений. Дуализация же в высших формах экстремистского сознания имеет сложнодиалектический, опосредованный традицией характер.
2. Важное отличие заключается в утверждении разных
онтологических приоритетов. Даются разные сущностные
объяснения мира. Экстремистское сознание в неразвитой
кондиции усматривает основания различий между носителями добра и зла, нашими и врагами прежде всего в витальной
сфере: физиологии, возрасте, расе, психологических качествах. Может также учитываться действие материальных
факторов, но духовная, идеальная причинность серьезно
здесь
в расчет не принимается. Подобное понимается подобным.
Напротив, мировоззренческие схемы конфронтационных идеалистических учений базируются на различениях, где факторы мышления, духа, морали, идеального воления приобретают приоритет в онтологических противопоставлениях. Различны, таким образом, сами основы противопоставлений
в этих формах экстремистских мировоззрений: качество витальности и качество духа.
3. Разность ориентации мышлений, которые генерируют
низшие и высшие формы экстремистских мировоззрений.
Первые экстравертированы, вторые — интровертированы.
Экстравертированность проявляется в оправдании, утверждении приоритета внешних целей, целей группы: господство,
экспансия, месть, перераспределение позиций и благ.
Направленность вовне как жизненный стиль предстает также
как отсутствие блока самокритики, незнание своих слабостей,
29
недостатков и нежелание познания себя. Это порождает
остроту противостояния с врагами, их дегуманизацию и,
напротив, самовозвеличивание.
Интровертированность высших форм экстремистского сознания являет себя в виде сильнейшего эмансипационного интереса как основного жизненного мотива и практики самоисследования. Свобода индивидуального духа как путь освобождения и
самоформатирования, эмансипация общечеловеческого духа
— главная мотивация экстремизма духа.
Вместе с тем надо отдавать себе отчет в условности вообще классификаций, в том числе и этой. Экстремизм, возникающий в сфере казалось бы сугубо витальных отношений
(расизм, радикальный феминизм, мужской шовинизм, экстремизм молодежных контркультур, идеология криминалитета), может в известных условиях приобретать идеализирующе-непрагматический характер. И, наоборот, экстремизм духа
(высшие религии в их ранних фазах и сектантских обновлениях, научный, художнический и философский радикализм)
может вульгаризоваться, омассовляться, превращаться в сугубо прагматические средства жизненного мира и орудия политической борьбы. Именно последняя также показывает относительность нашей классификации: политический экстремизм, такой важнейший и наиболее опасный вид
экстремизма, может быть признан средней, переходной формой между условными: экстремизмом плоти и экстремизмом
духа. Представляемая классификация все же необходима, так
как позволяет, во-первых, установить ясную зависимость
между качественной эволюцией сознания и изменением адресований нетерпимости от конкретного окружения — к метафизическим причинам устройства мироздания. Во-вторых,
она намечает разведение экстремизма действия и экстремизма
мысли. Последний, творческая радикальность, экспериментирование с основами — существеннейший атрибут стремительно прогрессирующего человечества.
30
Экстремистские группы возникают постоянно в социальной жизни, различаясь лишь размерами и влиятельностью в зависимости от уровня культурного развития и от
степени стабильности. Первое определяет само наличие
и удельный вес групп с высшими формами экстремистского
сознания. Второе порождает нормальные и кризисные модели экстремизма.
Экстремизм выполняет две важнейшие, взаимосвязанные функции в жизни людей. Первая — канализация протеста, вторая — аккумуляция инновационных идей социального
изменения.
Нормальные модели экстремизма генерируются нормальным обществом, т. е. тем, которое пребывает в целом
в равновесности и стабильности. Здесь экстремизм рецессивен, он обратная, меньшая сторона порядка, социальной
устойчивости, он — ассиметричное дополнение порядка неустойчивостью. Здесь он — имманентная сторона нормального функционирования общества, данной исторической формы
справедливости. Нормальные сообщества содержат в себе
помимо норм данной исторической справедливости, которые
таковы для большинства, также и экстремизм как отражение
настроений обиженного либо нонконформного меньшинства.
Кризисная модель экстремизма являет собой форму
развития в условиях, когда лихорадит данное общество. Когда оно впадает в кризис или же конкретная людская общность (этнос, класс) оказывается в экстремальных условиях
интенсификации внешнего диктата или эксплуатации. В этих
условиях сами сообщества генерируют группы преобразования, в том числе и экстремистского толка. В подобных точках
бифуркации экстремистские группы могут иногда определять
на некоторое время пути развития класса либо этноса. Таким
образом, здесь экстремизм является одной из актуальных, т. е.
востребуемых сообществом, форм решения общественных
проблем, противоречий, затруднений.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]