Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Экстремизм паттерны и формы. Учебное пособие
.pdf
31
ГЛАВА 2
ЭКСТРЕМИЗМ ПЛОТИ
Содержание жизни сознания определяемо кругозором
его внимания, прежде всего особенностями его фокусирования. Кругозор: представимое и помыслимое — наш мир, реальность для нас, людей того или иного времени и культуры,
а фокусирование на чем-либо, усиление его значительности —
наша метафизика, ключевые смыслы.
Кругозоры людей одной эпохи и культуры формально
должны были бы быть равнообъемными: ведь все мы живем
примерно в одной социальной среде, омываемы одними и теми же информационными потоками. Тем не менее сознание
разных людей по-разному работает с этими потоками, поразному их обрабатывает, фильтрует для себя и форматирует.
Подобная разность зависит от особенностей фокусирования
внимания. Как возникают подобные особенности — особый
сложный вопрос, мы же здесь можем лишь выявить очевидные
общие и отличительные моменты разных форм экстремистского
сознания на основе имеющихся материалов и свидетельств.
Жизненное внимание одних людей имеет так сказать
ближнюю дистанцию и привлечено к явно бросающимся
в глаза явлениям социоматериального мира, физическим
и психическим различиям между людьми, представляющимися им единственными и исчерпывающими признаками. Фокус
внимания других более панорамен, вследствие чего жизненный интерес ориентирован на поиск общесмысловых связей
и глубинных объяснений.
Экстремистское сознание есть лишь обострение определенных форм социально нормального сознания, т. е. вполне
распространенных и приемлемых ингредиентов общественного сознания.
32
Экстремизм плоти — метафора для обозначения выходящих за пределы:
- национального отличительного чувства и гордости;
половой самоидентификации;
- осознания возрастных психофизиологических особен-
ностей;
- стремления к чувственным наслаждениям с миними-
зацией трудовых усилий по их достижению.
Экстремистское сознание рассматриваемых здесь типов
есть сознание ближней дистанции, сфокусированное на этнических, половых, возрастных, психо-типологических различиях между людьми. Это антропо-телесные различия между
категориями людей внутри человечества, т. е. различия по
плоти. Данные различия, находясь в фокусе внимания, метафизируются и становятся причинной смысловой основой для
взглядов и деятельности людей, носителей этих типов сознания. Приглядимся к ним попристальнее.
§ 1. Националистический экстремизм
Носителями радикального национализма становятся этносы, которые, во-первых, подверглись серьезному историческому экстремальному испытанию и, во-вторых, оказались
способными организоваться для адекватного ответа, создав
традицию сопротивления или национальное самосознание.
Этногенез идет перманентно, любая достаточно крупная
группа людей, объединяемая какими-либо устойчивыми
наследуемыми признаками (особенности языка, культуры)
может встать на путь народоформирования, если исторические судьбы ввергнут ее в экстремальный режим существования. Тогда появляется экстремальное сознание, сознание выживания, мобилизующее эту группу, являющейся тем делом,
историческим свершением, подвигом противостояния, сопротивления, которые выковывают новую традицию, новую
33
историю, новый этнос. Можно утверждать, что если в общем
смысле национализм есть способ политизации этнического,
то радикальный национализм — это особо быстрая и эффективная форма становления дееспособного этноса.
Подобный режим основания должен быть длительно
систематическим, как и история сопротивления. Это относится к небольшим этносам в сравнении с размерами имперских
этносов, в чьи владения они инкорпорированы волей исторических судеб (баски, чеченцы, католики-ирландцы и пр.) либо
к рассеянным этносам (евреи, цыгане). Вместе с тем и крупные, зрелые этносы могут переживать экстремальный режим
существования, вызывающий также взрыв радикального
национализма, ибо это есть, как уже отмечено, социальноестественные реакции целого на угрозу распада — реакции
осажденной крепости, обиды и мести, сакрализации борьбы
как подвига, переходящего в миссию. Это, как правило, национальные катастрофы имперских народов: крупные поражения
римлян или поражение Германии в Первой мировой войне.
Итак, радикальный национализм — это одна из объективных форм этнического развития: как собственно этногенеза, так и этнической мобилизации. Осознание этих процессов
в большинстве случаев имеет метафорический, мифотворческий характер и представлено в радикально-националистических, иногда — расистских идеологиях.
Националистических концепций много — большинство
народов имеет их в своем арсенале. Степени их развитости
и радикализма зависят от историко-культурного прошлого,
текущего состояния и насущных задач. Сам вопрос о национализме всегда болезнен, как болезненно, к примеру, самолюбие
большинства людей. Тем более, что граница между здоровым
национализмом (любовь к традициям, истории, обычаям, культуре) и радикальным — трудноопределима и спорна.
Выбирая объекты исследования этого параграфа, мы
руководствовались тремя соображениями:
- рассмотреть наиболее характерные, бесспорные и пол-
ные примеры как экстремального этногенеза, так и экстремальной этнической мобилизации;
34
- взять те этносы, у которых имеются развитые духов-
ные практики, наличествуют письменные источники, представляющие в теории радикальный национализм;
- взять те формы радикального национализма, в отно-
шении которых есть прецеденты международной правовой
квалификации их как форм расизма. Это сионизм и фашизм.
Фашизм осужден как человеконенавистническая идеология
Нюрнбергским международным трибуналом, сионизм же
квалифицирован как форма расизма и расовой дискриминации в резолюции 3379 Генеральной Ассамблеи ООН «Ликвидация всех форм расовой дискриминации», принятой 10 ноября 1975 г. на 2400 пленарном заседании. Правда, следует
отметить и то, что резолюция позднее была отменена, как
и принята, — в результате политических игр.
Конечно, мы сознаем историческую, ценностную асимметрию между ними: гонители и гонимые, однако парадокс,
неоднократно имевший место быть ранее в истории, заключается в том, что гонимые и гонители есть всегда временные
и условные положения, которые взаимообусловлены и имеют
тенденции к перестановке. Расистские концепции остаются
расистскими, даже если одна из них принадлежит стороне,
пережившей чудовищную катастрофу.
Феномен еврейского народа и сионизм. Начнем рассмотрение с сионистской концепции. Ее, однако, невозможно
понять без хотя бы краткого обсуждения факторов, породивших феномен еврейства. Свои уникальность и величие этот
народ доказал с очевидностью и для друзей, и для врагов.
Известен похожий прецедент в истории, сопоставимый
с судьбой еврейского народа, — история цыган. Их общие
черты следующие:
1. Цыгане, как и евреи до 40-х гг. ХХ в., — народ рассе-
яния, кочевья без территории. Предположительно около
Х в. н. э. начался исход из исконных мест обитания некоторых племен низших индийских каст, освоивших в течение
четырех-пяти столетий просторы Передней Азии и Египта.
35
4
5
С XV в. под напором османской экспансии начинается поход
наиболее авантюрных цыганских элементов в Западную
и Восточную Европу, которые, в отличие от основной оставшейся массы, имели ярко выраженную паразитическую, маргинальную направленность4.
2. Устойчивость, культивирование семейно-клановых
структур: большинство и евреев, и цыган четко знают, кто
к какой племенной и клановой структурам относится. Существует специализированное знание физических признаков,
истории кланов, особенностей их этосов. Разумеется, подобное можно встретить и у многих других народов, особенно
небольших и живших долгое время в изоляции, но речь идет
все же о эсклюзиве сохранности племенных структур у народов нестационарных, длительное время находившихся в постоянном историческом перемещении на огромных территориях с весьма разными культурами.
3. Наиболее бросающимся в глаза сходным признаком
следует признать такую общую мировоззренческую черту как
радикальная дуализация всего людского состава на «мы»
и «они» по племенному признаку: евреи и все остальные, цыгане и гаже. «Пока цыган помнит о незримой границе между
собой и остальным миром, он остается цыганом. Все не цыгане — потенциальный источник заработка»5. Известно, что
подобная дуализация изначальна в общечеловеческом развитии, характеризуя первичные племенные категоризации
в коллективных самоопределениях. Потом, однако, изживаются и радикализм, и дуализм. Здесь же интенсивность исключительности поддерживается, культивируется самыми
разными путями и средствами. Путь, общий обоим этносам,
это сознательная традиция более или менее строгой расовой
политики, сохранения в общем виде эндогамности, основанной на культивировании женской линии. Она не исключает
Ин-т этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. Воронеж, 2000. С. 18–23.
См.: Деметр Н., Бессонов Н., Кутенков В. История цыган. Новый взгляд / РАН.
Там же. С. 116.
36
межэтнических браков, для которых опять-таки используется
от природы более генетически устойчивый элемент популяции — женщины.
Это порождает закрытость данных групп, отчуждение от
остального мира, непонимание и подозрения, а затем и враждебность окружающих. Враждебность переходит в ненависть, чему пример антиеврейские и антицыганские законы европейских
средневековых обществ, но апофеоз подобного отношения —
Нюрнбергские расовые законы (1935 г., Германия), объявившие
евреев и цыган чуждыми расовыми группами.
Представленная схожесть не должна, однако вводить
в заблуждение относительно беспрецедентности еврейского
этноса. Различия между евреями и цыганами все же более
существенны, чем внешние, бросающиеся в глаза сходства.
Сходства касаются кровных, этнических связей, столь явных
при поверхностном сравнении, при первом приближении.
Различия указывают на те свойства, которых нет и не может
быть у цыган в силу их исторической молодости и духовного
младенчества. Итак, различия:
1. Цыгане в качестве межстранных кочевников — мо-
лодой, в сравнении с евреями, народ. Их тысячелетие в три
раза уступает еврейской только писанной истории. Их передвижение осуществлялось компактными клановыми группами — таборами, еврейская экспансия осуществлялась самыми
разными способами, основной из которых — постепенное,
последовательное просачивание отдельными группками
и только потом консолидация в национальную общину в данной стране. Цыгане поодиночке, вне табора довольно быстро
ассимилируются среди окружающего населения, евреи же
обладают, как, впрочем, и представители некоторых других
культурно развитых народов в диаспорах, большой идентификационной устойчивостью.
2. Существенное отличие евреев от цыган — в разности
занимаемых общественных ниш. Одна часть цыган занимается
общественно порицаемой деятельностью: попрошайничеством,
37
6
кражами, жульничеством, торговлей наркотиками, другая —
производительной активностью: кузнечным делом, коневодством, шоу-бизнесом и т. д. В обоих случаях это низшие общественные ниши, особенно в традиционных обществах. Евреи —
признанные виртуозы во всех делах, связанных с деньгами: ростовщичестве, спекулятивных, финансовых операциях, торговле
и т. п. Деньги же — это власть, чуть меньшая в традиционных
обществах и почти абсолютная в рыночных.
3. Главное же отличие — в духовной сфере. У цыган от-
сутствует самородная национальная религия, отсутствует
драматическое сознание собственной исключительности,
имеющей сверхъестественную легитимацию. Евреев же, собственно, рассеяние и Библия создали как нацию. То обстоятельство, что евреи — народ Книги, всегда держало и будет
держать их в фокусе всеобщего интереса. Это не просто
народ-торговец, народ-посредник, которому в истории достается экономическая, рыночно связующая роль — как и финикийцам, генуэзцам, армянам и венецианцам. Функциональный
космополитизм евреев ярко проявился в их миссии передатчиков серии важных идей между регионами, которые, так или
иначе, находились в интеллектуальном поле Книги (Р. Кол-
линз отмечает, что «иудеи дважды служили космополитическими передатчиками идей, неся их не только в христианскую
Европу, но и в иранскую мусульманскую науку в период ее
высшего расцвета»6).
Нет нужды пространно говорить о той зоне эмоционального и идеологического напряжения, в которой находятся
теоретические вопросы, касающиеся истории и метафизики
евреев. Евреи говорят, что они избранные, умные и удачливые, за что их явно либо скрытно ненавидит большинство
в окружающих их народах. И они, защищая свою самобытность, должны быть всегда лучше и сильнее всех. Антисемиты, недовольные или же просто скептики указывают на
менения. Новосибирск : Сиб. хронограф, 2002. С. 711.
Коллинз Р. Социология философий: глобальная теория интеллектуального из-
38
7
унижающее их достоинство крайнее высокомерие, лукавство
и интриганство, закрытость, нарушение норм общепринятой
морали, нечестный захват ключевых плацдармов в экономике
и политике. Отчасти правы обе стороны. Попытаемся же, используя богатую евреелогическую литературу, эксплицировать наиболее рациональное и обозначить искомые факторы,
создавшие феномен еврейства. Это необходимо для того, чтобы мы имели рациональную гипотезу генезиса экстремистских
направлений в иудаизме и сионизме, могли получить представление о различии между национально-освободительной,
эмансипационной борьбой и расизмом. Факторы следующие:
1. Похоже, важнейший фактор генезиса еврейства —
это уверенность в собственной племенной (кровной) исключительности. Эта уверенность отформатирована идеей изначального и неперерешаемого выбора Бога — творца сущего,
причем Бог евреев даже не национальный Бог. Он семейный,
клановый. Бог — семя Аврамова, которое разрослось в народ.
«Бог еврейского народа есть лишь бог Авраама и его потомства, в представлении о нем смешиваются национальная индивидуальность и особый местный культ»7. Завет и благословение относимы лишь к этой крови и плоти, опять-таки —
к святому семени.
Это-то и делает иудейство как минимум национальной
религией, а в формате радикального иудаизма — экстремистским мировоззрением, абсолютным расизмом, ведь здесь субъект, носитель — даже не раса, а клан, семья, имеющие сверхъестественную легитимацию в безаппеляционной форме.
2. Фактор, являющийся, по сути, расшифровкой, рас-
крытием метафизической идеи избрания — фактор крови.
Выбор Бога иррационален, как спонтанна, самородна, необосновываема вообще любовь как таковая, и относим к крови Авраама и его потомства. Это делало предметом постоянного внимания, максимального напряжения вопросы защиты
расовой чистоты.
Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб. : Наука, 1993. С. 228.
39
8
9
Именно соединение крови и религии племени создает ту
высочайшую консолидацию, единство, основание для метафизической самоидентификации понятия «еврей» — денотат
флера загадочности и мистицизма, ненависти и растерянности, окутывающего вечную проблему.
3. Главный фактор нациогенеза евреев — формирование
в вечном скитании, рассеянии как общей поведенческой стратегии кодекса, этоса, в основе которого соединение предельной
самоотчужденности и самозащитной практики космополитизма. М. О. Гершензон, автор работы «Судьба еврейского народа», объясняет это самим характером этногенеза у евреев —
распыленное кочевье: этногенез не в прочном укоренении
оседлости, а на ходу, в движении.
За две тысячи лет они оторвались от земли, осталась
только «кровь» как средство идентификации у народа «подвижных» профессий8. «Собственно, выживание в рассеянии,
состояние под прессом, конфронтация как стиль жизни — это
и есть то дело, которое сделало евреев. Это обстоятельство
в ходе тысячелетнего пребывания евреев в гетто создало тип
европейского еврея с невероятной расовой энергией и всегда
сплачивает в расу население, которое вопреки судьбе душевно смыкается на протяжении долгого времени»9.
Теперь обратимся к анализу паттернов экстремистского
сознания еврейского радикализма, рассмотрим мировоззренческие выражения ключевых чувствований сверхъестественной племенной исключительности и племенной кровной чистоты. Подчеркиваем, здесь исследуется метафизика еврейского радикализма.
Надо учесть, что многие евреи являются достойными
гражданами своих приемных отечеств, ставших для них настоящими, первородными отчизнами, однако именно радикализм,
тивы современной России. СПб : Библиополис, 2002. С. 341–342.
Попурри, 1999. Т. 2. Всемирно-исторические перспективы. С. 159.
См.: Шафаревич И. Трехтысячелетняя загадка. История еврейства из перспек-
Шпенглер О. Закат Европы: очерки морфологии мировой истории : в 2 т. Мн. :
40
радикальные взгляды экстремистской части еврейского народа сформировали весь народ в его психолого-ментальном качестве. Это и понятно: в условиях перманентных экстремальных условий именно экстремистская фракция в народе
и обеспечила его выживание.
Источники, которые здесь используются, — в представлении паттернов экстремистского сознания еврейского радикализма принадлежат перу самих евреев.
Во-первых, это классика, тексты основоположников:
Тора, произведения культовых сионистов (Т. Герцля, З. Жаботинского, М. Кахане). Во-вторых, это труды еврейских интеллектуалов критически-рефлексивного настроя: М. Гершензона и М. Шафаревича.
Мировоззренческим контекстом радикального иудаизма, его этнообразующей основы является монотеистический
натурализм Ветхого завета: сочетание идеи личностного Бога,
творца и единственности естественного мира. Мир сотворен
Богом по неким магическим процедурам и в планы Создателя
не входит его уничтожение. Никакого параллельного сверхъестественного мира с сопутствующим бессмертием человеческих душ нет. Все только здесь, в этой единственной жизни.
Нет других богов, хотя и есть некие могущественные злые
силы непроясненного до конца метафизического статуса —
боги других народов. Исключительность реальности еврейского бога отражается в исключительности статуса еврейского народа в жизни планеты, истории людей. Роль не просто
центральная: собственно, для еврейского бога более нет других народов-субъектов. Субъект один, остальные — объекты,
средства завета-любви с возлюбленным. Правила игры не изменяются, но будущее неопределенно, открыто, делается совместными усилиями евреев и их бога. Такой некий натуралистический эгоцентризм, где ego — еврейский народ плюс их Бог.
Подобный мировоззренческий сценарий обуславливает
приоритетность паттерна избранности, приобретающего
в радикальном иудаизме вид исключительности. Он явно
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]