Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Экстремизм паттерны и формы. Учебное пособие
.pdf
111
78
79
80
криминогенных граждан. Но и в нормальной социальной среде гедонистическая натура толкает их на поведение, создающее им большие проблемы.
Мировосприятие этого типа людей концептуализировали еще более двух тысяч лет назад в своей философии грек
Аристипп и его последователи (Феодор), которые учили извлекать максимум наслаждения из того, что нам сейчас доступно, неважно, что это может быть аморально или преступно. Для подобной категории людей «наслаждение является
благом, даже если оно порождается безобразнейшими вещами: именно даже если поступок будет недостойным, все же
наслаждение остается благом, и к нему следует стремиться
ради него самого … Кража, блуд, святотатство — все это при
случае допустимо, ибо по природе в этом ничего мерзкого
нет, нужно только не считаться с обычным мнением об этих
поступках, которое установлено только ради обуздания неразумных (прим. авт. курсив мой. — В. К.)»78.
Воровская жизнь и культивирует радикальнейший гедонизм самых безобразных толков, где брутальные «Аристиппы» и «Феодоры» живут на износ, в режиме культа
наслаждений. Все, однако, имеет свою цену — «блатари
сплошь и рядом истерики и неврастеники. Пресловутый “дух”
блатаря, способность “психануть” — говорит за расшатанность нервной системы»79.
Девиантологи сейчас начали говорить о таком врожденном признаке, как сниженная реактивность нервной системы
(более высокий порог возбуждения). Действительно, чтобы
чувствовать себя бодро и хорошо социопат нуждается в резком, более встряхивающем опыте. Особая конституция мо-
жет объяснять постоянное стремление таких людей к острым
ощущениям, их невозможность получать удовольствие от
обычных для других людей вещей: музыки, природы, хорошей работы80.
Мысль, 1979. С. 124, 131, 135.
ния). М., 2003. С. 112.
Лаэртский Д. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М. :
Шаламов В. Указ. соч. С. 34.
См.: Змановская Е. В. Девиантология (Психология отклоняющегося поведе-
112
81
82
83
Что входит в ассортимент наслаждений? Традиционные
их виды: психотропные средства (алкоголь, наркотики), секс,
азартные игры, экстремальные ситуации. Однако их частотность
и форма употребления говорят о доминировании радикальногедонистического природного профиля в натуре этих людей.
Многие люди склонны иногда погулять, расслабиться,
но, как отмечает Шаламов, «было бы большой ошибкой думать, что понятия “пить”, “гулять”, “развратничать” одинаковы с соответственными понятиями фраерского мира. Увы!
Все фраерское выглядит крайне целомудренным в сравнении
с дикими сценами блатарского быта»81.
Стандарты воровской сексуальности также варварски
в своей норме и зашкаливают во внечеловечность. Вся та же
главная жизнеобразующая интенция: наслаждение, и не важно, каким путем оно получено. В отношении гетеросексуальности блатари — мужские шовинисты в крайних формах.
«Существо низшее, женщина создана лишь затем, чтобы
насытить животную страсть вора, быть мишенью его грубых
шуток и предметом публичных побоев, когда блатарь “гуляет” живая вещь, которую блатарь берет во временное пользование»82. Кроме того, «блатари все — педерасты. Возле каждого видного блатаря вьются в лагере молодые люди с
набухшими мутными глазами: “Зойки”, “Маньки”, “Верки” —
которых блатарь подкармливает и с которыми он спит…
В одном из лагерных подразделений блатари приручили и развратили собаку-суку. Ее прикармливали, ласкали, потом спали
с ней, как с женщиной, открыто, на глазах всего барака»83.
Азартные игры и в нормальном социальном мире выделяются своими эксцессными признаками адреналиновой
наркомании, в мире же радикального гедонизма — это наиболее невинный вид наслаждения и основная форма свободного
времяпрепровождения. Играть в азартные игры — не просто
Шаламов В. Указ. соч. С. 18.
Там же. С. 40.
Там же. С. 18.
113
84
85
выбираемый вид развлечения, это обязанность человека блатного мира. Характерный природный признак — повышенное
стремление к острым чувственным наслаждениям легализован и кодифицирован как обязанность. «Карточная игра ночами напролет приносит им самые сильные ощущения, и тут
они далеко превзошли русских дворян прошлых веков. Они
могут играть на глаз (и у проигравшего тут же вырывают
глаз), играть под себя, т. е. проигрывать себя для неестественного употребления»84.
Апофеоз выражения жизненного стиля радикального
гедонизма мы можем видеть все же в культе переживаний
риска, мгновений «настоящей жизни» — экстремума возможного обострения наслаждения, важнейшей смыслообразующей ценности этого мира. «Блатари говорят, что испытывают
в момент кражи волнение особого рода, ту вибрацию нервов,
которая роднит акт кражи с творческим актом, с вдохновением, испытывают своеобразное психологическое состояние
нервного волнения и подъема, которое ни с чем нельзя сравнить по своей заманчивости, глубине и силе. Говорят, что ворующий “живет” в этот момент неизмеримо более полной
жизнью, чем картежник…»85.
Другой характерный признак воровского типажа, если
судить по полевым материалам, — примитивный, т. е. слабосоциализированный, зоологический индивидуализм.
Благодаря наблюдениям социобиологии второй половины ХХ в., ученые в настоящее время могут уже с большей
долей уверенности говорить о врожденности различных форм
социальности с разной степенью интенсивности ее проявлений. Что понимается под социальностью? Это врожденная
ориентация на включенность, одобрение, согласование, взаимопомощь. Данная ориентация всеобща, антропологична,
проистекает из того базисного факта, отмечаемого в качестве
бесспорной самоочевидности философами от Аристотеля до
Солженицын А. И. Указ. соч. С. 357.
Шаламов В. Указ. соч. С. 30.
114
Маркса, что человек — социальное животное. Индивидуализм — это скорее ослабленная социальная ориентация, в отличие от своей сильной формы, всеобщности, обязательности
в альтруизме. В индивидуализме же базовая ориентация становится избирательной и факультативной или же социальностью на индивидуальном усмотрении. Индивидуализм может
быть разумным или зоологическим. В первом случае он являет собой результат личностного развития как сознательного
распределения в себе сфер компетенции общественного и индивидуального, во втором предстает как врожденная нехватка
социального чувства.
В нашем случае зоологический индивидуализм связан
напрямую с первым, базовым признаком рассматриваемого
антропо-психологического типажа — гедонистической захваченности организма. Жизнеобразующее стремление к наслаждениям столь велико, что даже социальные нормы людского
общежития: труд, ответственность, мера, самоограничение,
очередность, справедливость, вознаграждение и пр. воспринимаются как иной, кошмарный, нудный, утомительный, тягучий и однообразный мир, мир фраеров. В том и тайна воровского отвращения ко всякому труду, или их вульгарный
паразитизм.
Есть, разумеется, у воровского сообщества своя социальность, однако она децентрализована, уславливаема обстоятельствами. Впрочем, воры гордятся такой анархичностью, волей,
которая очень привлекательна для людей, органично тяготящихся обязанностями, ненавидящими ответственность. Свобода
же без ответственности — опасное самодурство.
Коллективизм здесь условный: пока все благополучно.
Как только начинаются испытания, он разрушается, причем
гораздо быстрее, чем его социльно-нормальные формы. Воровской коллективизм не эгалитарен, а жестко иерархичен по
кастам внутри сообщества — потому права и обязанности не
симметричны. Это шаткая рационально-договорная конструкция, имеющая довольно скудный арсенал общегруппо-
115
86
87
вых механизмов установления душевного, эмоционального
сродства. В основном блатной коллективизм держится на
насилии высшей касты воров в законе и их полицейской системе.
Причина подобного положения дел видится во врожденном недостатке социального чувства или «базовой неспособности к человеческим привязанностям»86: сборище отъявленных себялюбцев может, конечно, договориться в целях
паразитарного выживания и совместного служения культу
наслаждения, но никогда не способно будет создать действительное братство. О каком товариществе может идти речь,
если основными его заповедями являются:
1. Хочу жить и наслаждаться, остальных на…!
2. Прав тот, кто сильнее.
3. Тебя не (дол) бут — не подмахивай! (пока бьют не
тебя, не заступайся за тех, кого бьют, жди своей очереди).
4. «Умри ты сегодня, а я завтра!»87
Потребность хоть в каких-то подобиях душевной близости и сродства удовлетворяется в тюремных условиях посредством кентовок, так называемых семей — небольших, неиерархических группах дружных и помогающих друг другу людей.
Индивид, самозабвенно любящий только себя и собственные наслаждения, не может не быть брутальным. Бру-
тальность — третий, сопряженный с остальными, признак
данного антропо-психологического типа. Брутальность —
душевная тупость, проистекающая из полнейшего самодовольства и исчезающе низкого уровня рефлексии. Высшая
способность человеческого разума — способность отстраненного критического отношения к себе, самоанализ. В своей
среднечеловеческой норме совестливости, ответственности,
скромности подобная способность отсутствует у большинства
представителей этого племени. Это ярчайшим образом проявляется во всеобщем воровском атрибуте — отъявленном
Змановская Е. В. Указ. соч. С. 111.
Солженицын И. И. Указ. соч. С. 346, 347.
116
88
89
хвастовстве, превратившемся у них, как отмечают наши
источники, в своего рода национальное искусство. Вместе
с тем никто не может отказать им в операциональном интеллекте: хитрости, смекалке изобретательного ума в достижении профессиональных целей.
Другой стороной брутальности, производной от душевной тупости, является душевная грубость, которую не утончить никаким воспитанием и образованием. Общепризнанный
пробный камень душевной деликатности — отношение к слабым: женщинам, детям и животным.
«В моральном кодексе блатаря, как в Коране, декларировано презрение к женщине. Женщина — существо презренное, низшее, достойное побоев, недостойное жалости. …
Никакого товарищеского, дружеского отношения к “бабе ”
блатарь не должен иметь»88.
«От вопросов отцовства, воспитания детей блатарь
неизбежно далек — эти вопросы вовсе исключены из блатного талмуда. Будущее дочерей (если они где-нибудь есть)
представляется вору совершенно нормальным в карьере проститутки, подруги какого-либо знатного вора. Вообще никакого
морального груза (даже в блатарской специфичности) на совести блатаря здесь не лежит. То, что сыновья станут ворами, —
тоже представляется вору совершенно естественным»89.
Известная тюремная воровская сентиментальность в отношении зверушек и птичек: мол не любим людей (человек —
самый страшный зверь), но любим братьев наших меньших —
также во многом миф, утверждает В. Шаламов. «Блатари могут
приласкать собаку и тут же разорвать ее на куски — у них моральных барьеров нет, а любознательность их велика, особенно
в вопросе “выживет или не выживет”. Начав в детстве с наблюдений над оборванными крыльями пойманной бабочки и птичкой с выколотыми глазами, блатарь, повзрослев, выкалывает
глаза человеку из того же чистого интереса, что и в детстве.
Шаламов В. Указ. соч. С. 45, 46.
Там же. С. 48.
117
90
91
92
93
Основные организующие принципы блатного сознания, их
племенные мифологии можно квалифицировать как крайне
экстремистские, сопоставимые с расистскими. Как и в расистских идеологиях, здесь налицо «глубокий дуализм норм, регулирующий взаимоотношения внутри сообщества воров
и между ворами и представителями других категорий»90.
«Все люди мира, по философии блатарей, делятся на две
части. Одна часть — это “люди”, “жулье”, “преступный мир”,
“урки”, “уркаганы”, “блатари”, “жуки-куки” и т. п. Другая —
фраера, т. е. “вольные”»91. Последние — нелюди. «Фраер
и создан для того, чтобы его обманывали. Фраер — дичь, на которую положено охотиться»92. «Фраерский значит — общечеловеческий, такой, как у всех нормальных людей. Именно этот
общечеловеческий мир, наш мир, с его моралью, привычками
жизни и взаимным обращением, наиболее ненавистен блатным.
Наиболее высмеивается ими, наиболее противопоставляется
своему антисоциальному антиобщественному кублу»93.
Вполне понятно, что чем отличнее образ жизни группы
людей от общепринятого, тем на большем отталкиванииотрицании от общепринятого он будет основываться. Главные
обвинения миру фраеров: рабское смирение перед начальниками, несправедливость, затхлая, серая, безнадежная жизнь.
Урки — тайные хозяева жизни, тайный орден настоящих господ, которые уяснили себе подлинное содержание
происходящих в мире событий и способны занять в них
сверхчеловеческое место.
Их собственные скудные интеллектуальные ресурсы создают лишь примитивную племенную мифологию, соответствующую ограниченному кругозору и воображению гедонистично-брутальных сапиенсов. Ее основные идеи в следующем:
1. Идея настоящего вора — «Робин Гуда» и джентльме-
на, человека, вступающего в борьбу с обществом и не трога-
Олейник А. Н. Указ. соч. С. 117.
Шаламов В. Указ. соч. С. 14.
Олейник А. Н. Указ. соч. С. 117.
Солженицын А. И. Указ. соч. С. 361.
118
ющего сирых и слабых, отличающего себя от простых
насильников и хулиганов.
Хулиганство, случайное воровство — это своего рода
периферия блатного мира, та пограничная область, где общество встречается со своим антиподом. В отношении же борьбы с государством как кражами казенного, а не нажитого трудами и потом добра граждан, у Шаламова и Солженицына
имеются некоторые расхождения. Шаламов пишет, что такая
практика была просто потому, что казенное гораздо хуже
охраняется, так как общественное было синонимом ничейного. Солженицын же утверждает, что, по крайней мере, в 30–
50-е гг., напротив, воры ориентировались на частный сектор,
ссылаясь на весьма суровые законы того времени об охране
социалистической собственности, в которых наказание за посягательство на государство десятикратно строже. Вероятно,
в каждом своем отдельном случае — временном периоде правы оба, в остальном же робингудовский миф – дешевая сказка, которая века вводит в заблуждение фраерские массы —
как у нас, так и в Европе.
Возможны, наверное, редкие исключения: но это либо
не настоящие воры, а те же обиженные фраера по воровской
терминологии, либо воры в ситуациях, когда им выгодно
и приятно это театральное позерство. Этос, который в своих
ценностях не имеет общих точек совпадений с господствующими не то что государственными, но и общечеловеческими
ценностями, не может претендовать на благородство, честь,
достоинство и ответственность. Это для него мишура, прикрытие, верное средство обмана.
Настоящие их господствующие ценности: культ наслаждения, зоологический индивидуализм и своя стадность (воровское братство). При этом лишь первые две ценности абсолютны, последняя — относительна. Ее функционирование
зависит от степеней жестокости, давления окружающей среды. Всякое братство немедленно улетучивается, когда вступает в действие принцип: «Умри ты сегодня, а я завтра».
119
94
Условны, театральны, как настаивают Шаламов и Солженицын, также и другие сакральные идеи воровского этоса.
Речь идет о какой-то минимальной планке человечности, которая все же сохраняется, не может не сохраняться в подобном антигуманистическом, темном сообществе. Однако
и здесь есть своя изнаночная, червивая сторона, двойное дно,
которые говорят о необратимости дегуманизации. Даже минимум человечности не есть остаток человеческого идеализма, а есть диктовка звериной хитрости последнего шанса.
При общем злобном презрении к женщине существует
культ матери — предела надежды и прощения, той, которая
все всегда простит и примет своего сына в любом состоянии
и обличии. Вместе с тем, отмечает Шаламов, «никто из воров
никогда не послал своей матери ни копейки денег»94.
2. Другие сакральные идеи. Составляя минимум выжи-
вания для человека, тюремная пайка в условиях заключения
священна и неприкосновенна. Экстерриториальность и
неприкосновенность врачей, медицины, Красного креста —
это так же, как и мать, последняя линия защиты в наполненной опасностями блатной жизни. Таким образом, здесь главенствует не моральная, идеалистическая императивность,
как
в общечеловеческой морали, а ситуационные факторы. Можно сказать, что сама воровская этика очень релятивистична
и ситуационна, ее принципы есть скорее условные правила,
соответствующие определенному классу событий и ситуаций.
Пайка священна, пока регулярна и достаточна, врачи неприкосновенны, пока они запугиваемы и управляемы.
Описанный здесь наиболее примитивный и античеловеческий вид экстремистского сознания выстраивает и свою
стратегию отношения с остальным миром. Это паразитарная
стратегия тотального обмана и наглости. «Вся воровская
психология строится на том давнишнем, вековом наблюдении
блатарей, что их жертва никогда не сделает, не может подумать, сделать так, как с легким сердцем и спокойной душой
Шаламов В. Указ. соч. С. 47.
120
95
96
ежедневно, ежечасно рад сделать вор. В этом его сила —
в беспредельной наглости, в отсутствии всякой морали. Для
блатаря нет ничего “слишком”»95.
Много встречается неудобных, неуживчивых, проблемных людей, которым не нравится и то, и другое, которые могут отрицать общественные нормы, бороться за их изменение
или же бежать от мира. Некоторых из них мы уважаем, преклоняемся перед ними, других терпим, с большим или меньшим раздражением либо пониманием, третьих ненавидим либо презираем. Наиболее отталкивающими при этом являются
самодовольные паразиты, возомнившие себя господами человеческих жизней.
Блатная идеология как групповое самосознание самоорганизующегося криминального мира является экстремистским мировоззрением крайне дегуманизованного типа. Подобную же степень негативистского клеймения и дегуманизации, какие наличествуют в отношении всех неблатных
(фраеров), мы можем встретить только в расизме. Потому
представляется, что прав Шаламов, завершивший свои
«Очерки преступного мира» сакраментальной парафразой Катона: «Карфаген должен быть разрушен! Блатной мир должен
быть уничтожен!»96
Шаламов имел в виду, конечно же, воровскую контркультуру, яркое отрицание с его носителями сознания и традиций,
которые постоянно самогенерируются, активно занимаясь миссионерско-пропагандистской, идеологической работой.
Уничтожить необходимо эксцессы, античеловеческую
направленность, вырвать жало у змеи. Сама же змея, увы,
неотъемлемый ингредиент мира жизни, как и многочисленные кровососущие насекомые и паразиты. Их можно минимизировать, найти эффективные средства защиты, однако не
устранить без непредсказуемых и нежелательных последствий из общего строя жизни.
Там же. С. 35.
Шаламов В. Указ. соч. С. 94.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]