Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Экстремизм паттерны и формы. Учебное пособие
.pdf
121
Как естественны, неизбежны национализм, половое соперничество, конфликты поколений, так и противостояние
маргиналов с остальной, большой, нормальной частью
социума тоже неотвратимо. Мы не в состоянии контролировать рождение людей с какими-либо отклонениями (мутациями): в широком диапазоне от Х-аномалий, дебилов до рисковых натур. Также неясно, стоит ли вообще это делать: мутации — атрибут жизни, ее развития. Это же означает, что
человеческие популяции постоянно генерируют брутальногедонистическую часть людей, которые существенно предрасположены к асоциальности и социопатии.
Они будут всегда, как субкультура, но не следует допускать расширения их тлетворного влияния на нормальные
культуры и субкультуры. Необходимо осознанно и целенаправленно разрушать интеллигентские установки незнаниясочувствия, романтизации.

122
ГЛАВА 3
ЭКСТРЕМИЗМ ДУХА
Как уже было отмечено, имеются существенные ментальные различия между разными формами экстремизма. Его
примитивные формы детерминированы некоторыми психическими характеристиками и социальными обстоятельствами.
В отношении психологии это, к примеру, этноцентризм, эгоизм, черствость, брутальность и, как следствие, неспособность понимать других людей. В отношении социальных обстоятельств это этнические конфликты, половая и возрастная
дискриминация, жизненные несправедливости. Люди подобных состояний сознания спонтанно тянутся друг к другу
и объединяются в свои группы, в которых они любят себя
и ненавидят других. Принципиально здесь то, что подобные
группы сначала спонтанно формируются и лишь затем обрастают соответствующими идеологиями и лидерами. Это радикальные националистические группы, сексистские объединения, контркультуры молодежи и некоторые криминальные
объединения.
В противоположность этому, духовные формы экстремистского сознания порождаются идеями. Их авторы — харизматические лидеры в политике и религии, идеологи искусства и философы. Разные люди здесь объединяются вокруг
одних характерных идей. Можно сказать, что главным фактором объединения этих людей являются идеалы, которые зачастую имеют явное сходство с экстремистскими паттернами.
Это, к примеру, трансцендентные религии, утопические идеологии, некоторые философские доктрины. Значения этих мировоззрений абстрактны и очень символичны. Они организованы при помощи онтологических оппозиций: дух — материя,
Бог — человечество, судьба — свобода и т. п. В них человеческий дух пытается выйти за пределы своей человеческой

123
судьбы. Удивительно, но они имеют паттерны самоорганизации, схожие с низшими формами. Крайности встречаются
и, к примеру, отрицание чувственного мира солипсистомфилософом весьма сильно напоминает тотальное отрицание
мира тинэйджерами.
Вместе с тем они имеют, конечно же, и серьезные отличия, проявляющиеся прежде всего в уровнях ментального
развития. Паттерны мировоззрения примитивных форм имеют абстрактный и простой характер. Сознание здесь обращает
свое внимание на первое попавшееся, соответственно его понятия возникают из предрассудков и стереотипов повседневности. Дистанция внимания духовных форм, напротив, велика и включает в себя исследование многих причин и факторов
в объяснении человеческого бытия. Дуалистичность значений
имеет здесь диалектический характер, в то время как примитивное сознание понимает дуализм лишь как конфронтацию.
Отличны и онтологические базисы их мировоззренческих систем координат. Примитивное сознание безотчетно концентрирует свое внимание на витальных и материальных факторах как основополагающих принципах человеческой жизни,
в то время как развитое сознание убеждено в том, что духовные факторы творят и формируют человеческий мир. Отличны и ориентации этих различных уровней экстремистского
сознания. Можно сказать, что экстравертность характеризует
его простые формы, а интровертность описывает высшие.
Интровертность означает, что ментально развитое индивидуальное сознание сосредоточено на самоисследовании и последовательном узнавании себя, что делает возможным его
самоотождествление с человеком как таковым. Это зачастую
порождает высшие формы самоотверженности. Активность
же примитивных форм, напротив, направлена на достижение
групповых целей, таких как эмансипация или же доминирование, в то время как высшие формы стремятся изменить
судьбы человечества.

124
§ 1. Экстремизм политических идеологий:
либерализм и коммунизм
Термин «политика» используем здесь в узком смысле.
Конечно, если смотреть на политику расширительно, то практически большинство людей так или иначе занимаются политикой или утверждают свои интересы во взаимодействии
с интересами других. Могут иметь место сексуальная, расовая, экономическая, научная и прочие политики. У нас же
обозначение «политическое» имеет только узкий, непосредственный, прямой смысл: взгляды и деятельность групп людей по захвату и удержанию государственной власти внутри
какого-либо устойчивого целостного людского сообщества.
Тем самым мы выводим из сферы анализа явления, которые
имеют лишь политическую окраску. Выведены с политического поля такие игроки, как националистический экстремизм, отчасти уже представленный, и религиозный экстремизм — предмет анализа в последующем параграфе.
Надеюсь, что эти ограничения не нарушат целостности
понимания феномена радикализма в чистой политике. Последняя, политика социальных групп в их борьбе за государственную власть, освобожденная от влияния религий (секуляризация) и от влияний национализма (гуманизм) сама есть
недавнее образование и появляется в итоге модернизации,
перехода от традиционного типа общества к современному.
Соответственно, здесь мы рассматриваем радикальные формы
политического сознания, характеризующиеся светским характером и притязаниями на общечеловеческое выражение. Это
нерелигиозные, гуманистические идеологии. Вернее, с претензией на истинный гуманизм, так как они представляют
свой, всякий раз частно-общественный интерес как тотальнообщественный. Мы исследуем идеологии, универсальные идеи,
а не реальные социальные движения, которые в истории изначально идентифицировали себя с ними. К примеру, марксизм
был создан под пролетариат, анархизм — под крестьянство,

125
либерализм — под буржуазию, с которыми они идентифицировались, хотя, как стало ясно впоследствии, реальные их
субъекты имеют более общий характер. Они доказали свою
настоящую универсальную функциональность в использовании очень разными конкретными социальными группами для
достижения власти. Гуманизм, общечеловеческие интересы —
их общий формат и общее поле соперничества. Также они имеют общих авторов и общих типологических носителей. Они
встают на место религий, обеспечивают общественное единство
и психологическую мотивацию к труду и социальности.
Крайние взгляды возникают в точках напряжения социума на всех его уровнях. Точки напряжения здесь — группы
недовольных более обычного людей, озабоченных и движимых мотивами перераспределения власти, которые выразимы
в виде оспаривания справедливости. Эти группы продуцируют либо подбирают где-нибудь на стороне (перелицовывая и
упрощая) взгляды радикального толка, призванные оправдать
их существование, настроения и притязания.
В стабильном социуме эти точки напряжения с соответствующей аурой политического радикализма есть лишь блестки,
чудинки в картине господствующих настроений и ценностей,
однако они способны превращаться в точки бифуркации кризисного социума, давать старт новым господствующим идеологиям самого причудливого свойства, рождая новые социальные практики.
Либерализм и коммунизм как имманентные стороны
проекта модерна. Попытаемся сравнить экстремистские ва-
рианты этих двух гуманистических мировоззрений, ориентировавшихся на человеческое благо как высший организующий принцип представления и оценивания. Главное их различие — диаметрально различные исходные основы: сильный,
культивирующий свою автономность индивид и холистски
ориентированная группа с властными амбициями.
Эти комплексы идей мы условно обозначим как индивидуализм, включая сюда большинство разновидностей

126
либерализма, и коллективизм, куда входит большинство теорий, стремящихся организовать общество во имя достижения
некой единой всеподавляющей цели и отказывающихся признать защищенную законом сферу автономности индивида.
Оба этих комплекса, индивидуализм и коллективизм,
имеют в своем принципе одни и те же либо очень сходные
неявные допущения, неотрефлексированные и необсужденные основания, определяющие их имманентный радикализм.
Похоже, что такая форма построения явилась следствием,
выражением невиданного ранее радикализма модернизации,
перехода человечества от традиционных адаптивных форм
общественной жизни к активистско-преобразовательным,
трансцендирующим прежнюю человеческую биологическую
естественность. Радикализм обнаруживает себя в попытках
узурпации гуманизма и бескомпромиссности в отношении
к идейным оппонентам.
Разноплановость утопически-идеологических выражений модернизации не должна скрыть от нас ее одной общей
парадигмы — парадигмы модерна, перехода к индустриализму. Они явились отражением тотальной перестройки основ человеческого существования, разрядкой колоссальных напряжений в новые властные пучки, потому властный фокус — тайный
нерв учений модерна.
Появление этого противоречивого комплекса идей, радикалистского в своей основе, который мы называем проектом модерна, является, в свою очередь, манифестацией радикализации человеческого существования — его прогрессирующей, беспрецедентной по глубине дифференциации
посредством радикального обособления индивидов и групп.
Это и есть социоонтологические основания непрерывной революционности модерных обществ.
Попробуем продемонстрировать родовые признаки
принадлежности идей индивидуалистического и коллективистского мировоззрений к одному проекту модерна, их равно исходный радикализм.

127
Человеческое мышление организует себя, осознанно
либо не совсем, при помощи всеобщих понятий, предельных
значений, или, как называл их Кант, регулятивных идей. Они
могут быть разной степени абстрагированности и отрефлексированности. Их задача — задавать формат, континуум
представлений и мыслей о мире в определенном направлении.
Это общие диспозиции, привычки в сфере абстрактной
мысли и самоанализа. До Нового времени тысячелетие европейской мысли было организовано центральной идеей —
идеей Бога, которая задавала собой пределы оппозиций естественного — сверхъестественного, профанного — сакрального, греха — добродетели. Разволшебствование мира, постепенная секуляризация мышления в эпохи Позднего Средневековья, Возрождения и отчасти Реформации привели
к фундаментальному сдвигу в предельных значениях самоорганизации разума. Персона, личностное, сакрализуемые
и культивируемые ранее через их вынесение в трансцендентное, исключительное состояние Бога были, в конце концов,
идентифицированы, узнаны как человеческое, отчужденное
человеческое: индивидуальное, групповое, видовое. Теоцентризм сменился антропоцентризмом в разных возможных его
модификациях.
В поле зрения, лишенном божественной перспективы,
открывается другая большая реальность, другая трансцендентность — общество. Происходит социализация идеала.
Общественность, социальность становятся альфой и омегой,
предпосылкой и последним словом в теоретических объяснениях, представлениях, учениях проекта модерна.
Это можно считать их первой ключевой особенностью.
Общество здесь — центральный предмет анализа, озабоченности, практики. Новая, эмансипированная форма организации общества — путь к счастью человека. Все прежние общества были плохо организованы, если мы их переиначим —
все будет хорошо. Пути разные. Варианты:
- надо минимизировать институализацию, не вмешиваться
в спонтанное экономическое взаимодействие, невидимая рука

128
рынка создаст в качестве своего незапланированного побочного
следствия самогармонизирующееся общество (А. Смит), расширенный порядок человеческого существования (Ф. Хайек), открытое общество (А. Бергсон, К. Поппер, Дж. Сорос) и т. д.;
- надо минимизировать институализацию, устранив ее
старые государственнические формы, прежде всего через сознательные добровольные соглашения, что приведет к появлению
новых общественных состояний всеобщего блага (В. Годвин),
справедливости (П. Прудон), коммун-ассоциаций;
- надо максимизировать разумную, системную институ-
ализацию как выражение объединенной воли народа, уничтожив старую, создав солидаристскую экономику обобществившегося человечества (К. Маркс).
Общим в этих вариантах является то, что они представляют собой перенапряженные проекты самоорганизации общества (Ю. Хабермас), предусматривающие политическую
инструментальную практику внедренчества в варьируемом
диапазоне средств: от гомеопатических до хирургических.
Радикализм, особенно в ранних версиях, выражается в односторонности:
- растворения всего человеческого лишь в социальном,
забвении других, равноправных аспектов человеческого существования (лично-нравственного, религиозного, эстетического и пр.);
- приравнивания социального к политическому и правовому.
Вторая черта, роднящая основные версии проекта модерна – узурпация гуманизма. Каждая из версий представляет
собой замкнутую и самодостаточную систему взглядов, имеющую свое теоретическое основание, свою антропологию.
Другими словами, каждая версия субстанциализирует (объявляет сущностью) лишь одно из фундаментальных человеческих проявлений, сторон, считая другие второстепенными,
производными. Все они, бесспорно, формы гуманизма, но
также очевидно, что каждая из версий имеет радикалистскую
интенцию узурпации общечеловеческого интереса, которая
проявляется как:

129
- фиксация своих общих идей относительно природы
человека в качестве единственно истинной основы возможных обсуждений (метапозиция);
- идиосинкразия в отношении возможностей других ме-
тапозиций, вменение им либо ущербности, либо негативизма.
Третья очевидная черта учений проекта модерна —
классический рационализм, атрибуцирование человеку в качестве его главной, системной черты — разумной правильности и самоупорядочивающего контроля, идеалом реализации
чего является наука. Полемика велась лишь в отношении
определения ключевого носителя рациональности и порядка
тотального рационализирования и, соответственно, о характере научного стандарта. Они едины в признании того, что:
- рациональность исходна и необходима как матрица,
цель, идеал человеческой жизнедеятельности, единственно
способная обеспечить гармонию и оптимизацию;
- рациональность в ходе человеческого развития тотали-
зуется, развивается к своим более совершенным формам, т. е.
становится законом жизни всех: в одном случае восходя на
уровень целого, в другом — нисходя на уровень отдельного.
Индивидуализм в своих теоретических построениях исходит из сильного субстанциального допущения — самоотчетной рациональности как всеобщего и доминантного индивидуального состояния, конструкции гражданина как автономного существа, т. е. способного действовать исходя из
чувства справедливости на основе публичного употребления
разума. Сила полагания устанавливает здесь сразу развитых
личностей в качестве исходного пункта, потому имеет место
быть восхождение рациональности: от индивидов посредством рациональности их действий — к рационализирующемуся обществу на уровне целого (в форме государства и его
институтов). Главная проблема (слабое место) здесь — объяснение скачка рациональности от индивидуального сознания
к уровню общественных порядков. Как, в каких формах происходит согласование и выработка социальной рациональности,

130
97
которая очевидным образом представлена в общественных
институтах, нормах, культуре, общественном сознании?
Первой, теоретически исходной формой концептуализации такого подхода была, похоже, теория контракта — «инструментального дополитического порядка, который рождается из заинтересованных соглашений частных лиц, в своих
действиях ориентированных на успех»97. Метафора контракта
представлена как в виде расхожих популярных стереотипов
либерального сознания, начиная с Т. Гоббса и кончая современностью, так и в виде философских обоснований (И. Кант)
и их модернизаций (Ю. Хабермас).
Вторая форма концептуализации восхождения рациональности с уровня отдельных единиц на уровень целого —
идея самогармонизации общества через спонтанное приведение к кондиции его основного элемента — рациональной индивидуальности. Долгое время эта идея имела скорее лишь
экономическое воплощение в виде знаменитого тезиса
А. Смита о могущественной, социосозидающей «невидимой
руке рынка».
Коллективизм исходит из другого сильного субстанциального допущения — исходной рациональности человеческой действительности, общественного целого, предстающей
в виде необходимой, закономерной, спонтанно складывающейся упорядоченности общественной жизни, существенной
взаимосвязи системы элементов. Сила полагания устанавливает здесь в качестве исходной основы существование единых, строгих, универсальных законов, форматирующих развитие человечества, потому в данном случае имеет место
нисхождение рациональности: разумная универсальность
преодолевает множественность, обособленность, иррационализм единиц. Сначала посредством насильственного дисциплинирования экономикой и войнами, интернационализацией
и обобществлением социума. Затем необходимость становится
зум. Ответственность : моск. лекции и интервью. М. : Академия, 1995. С. 47.
Хабермас Ю. Философский спор вокруг идеи демократии // Демократия. Ра-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
