Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Экстремизм паттерны и формы. Учебное пособие

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
121
Как естественны, неизбежны национализм, половое со­перничество, конфликты поколений, так и противостояние маргиналов с остальной, большой, нормальной частью социума тоже неотвратимо. Мы не в состоянии контролиро­вать рождение людей с какими-либо отклонениями (мутаци­ями): в широком диапазоне от Х-аномалий, дебилов до рис­ковых натур. Также неясно, стоит ли вообще это делать: му­тации — атрибут жизни, ее развития. Это же означает, что человеческие популяции постоянно генерируют брутально­гедонистическую часть людей, которые существенно пред­расположены к асоциальности и социопатии.
Они будут всегда, как субкультура, но не следует до­пускать расширения их тлетворного влияния на нормальные культуры и субкультуры. Необходимо осознанно и целена­правленно разрушать интеллигентские установки незнания­сочувствия, романтизации.
122
ГЛАВА 3
ЭКСТРЕМИЗМ ДУХА
Как уже было отмечено, имеются существенные мен­тальные различия между разными формами экстремизма. Его примитивные формы детерминированы некоторыми психиче­скими характеристиками и социальными обстоятельствами. В отношении психологии это, к примеру, этноцентризм, эго­изм, черствость, брутальность и, как следствие, неспособ­ность понимать других людей. В отношении социальных об­стоятельств это этнические конфликты, половая и возрастная дискриминация, жизненные несправедливости. Люди подоб­ных состояний сознания спонтанно тянутся друг к другу и объединяются в свои группы, в которых они любят себя и ненавидят других. Принципиально здесь то, что подобные группы сначала спонтанно формируются и лишь затем обрас­тают соответствующими идеологиями и лидерами. Это ради­кальные националистические группы, сексистские объедине­ния, контркультуры молодежи и некоторые криминальные объединения.
В противоположность этому, духовные формы экстре­мистского сознания порождаются идеями. Их авторы — ха­ризматические лидеры в политике и религии, идеологи искус­ства и философы. Разные люди здесь объединяются вокруг одних характерных идей. Можно сказать, что главным факто­ром объединения этих людей являются идеалы, которые зача­стую имеют явное сходство с экстремистскими паттернами. Это, к примеру, трансцендентные религии, утопические идео­логии, некоторые философские доктрины. Значения этих ми­ровоззрений абстрактны и очень символичны. Они организо­ваны при помощи онтологических оппозиций: дух — материя, Бог — человечество, судьба — свобода и т. п. В них человече­ский дух пытается выйти за пределы своей человеческой
123
судьбы. Удивительно, но они имеют паттерны самоорганиза­ции, схожие с низшими формами. Крайности встречаются и, к примеру, отрицание чувственного мира солипсистом­философом весьма сильно напоминает тотальное отрицание мира тинэйджерами.
Вместе с тем они имеют, конечно же, и серьезные отли­чия, проявляющиеся прежде всего в уровнях ментального развития. Паттерны мировоззрения примитивных форм име­ют абстрактный и простой характер. Сознание здесь обращает свое внимание на первое попавшееся, соответственно его по­нятия возникают из предрассудков и стереотипов повседнев­ности. Дистанция внимания духовных форм, напротив, вели­ка и включает в себя исследование многих причин и факторов в объяснении человеческого бытия. Дуалистичность значений имеет здесь диалектический характер, в то время как прими­тивное сознание понимает дуализм лишь как конфронтацию. Отличны и онтологические базисы их мировоззренческих си­стем координат. Примитивное сознание безотчетно концен­трирует свое внимание на витальных и материальных факто­рах как основополагающих принципах человеческой жизни, в то время как развитое сознание убеждено в том, что духов­ные факторы творят и формируют человеческий мир. Отлич­ны и ориентации этих различных уровней экстремистского сознания. Можно сказать, что экстравертность характеризует его простые формы, а интровертность описывает высшие. Интровертность означает, что ментально развитое индивиду­альное сознание сосредоточено на самоисследовании и по­следовательном узнавании себя, что делает возможным его самоотождествление с человеком как таковым. Это зачастую порождает высшие формы самоотверженности. Активность же примитивных форм, напротив, направлена на достижение групповых целей, таких как эмансипация или же доминиро­вание, в то время как высшие формы стремятся изменить судьбы человечества.
124
§ 1. Экстремизм политических идеологий:
либерализм и коммунизм
Термин «политика» используем здесь в узком смысле. Конечно, если смотреть на политику расширительно, то прак­тически большинство людей так или иначе занимаются поли­тикой или утверждают свои интересы во взаимодействии с интересами других. Могут иметь место сексуальная, расо­вая, экономическая, научная и прочие политики. У нас же обозначение «политическое» имеет только узкий, непосред­ственный, прямой смысл: взгляды и деятельность групп лю­дей по захвату и удержанию государственной власти внутри какого-либо устойчивого целостного людского сообщества. Тем самым мы выводим из сферы анализа явления, которые имеют лишь политическую окраску. Выведены с политиче­ского поля такие игроки, как националистический экстре­мизм, отчасти уже представленный, и религиозный экстре­мизм — предмет анализа в последующем параграфе.
Надеюсь, что эти ограничения не нарушат целостности понимания феномена радикализма в чистой политике. По­следняя, политика социальных групп в их борьбе за государ­ственную власть, освобожденная от влияния религий (секуля­ризация) и от влияний национализма (гуманизм) сама есть недавнее образование и появляется в итоге модернизации, перехода от традиционного типа общества к современному. Соответственно, здесь мы рассматриваем радикальные формы политического сознания, характеризующиеся светским харак­тером и притязаниями на общечеловеческое выражение. Это нерелигиозные, гуманистические идеологии. Вернее, с пре­тензией на истинный гуманизм, так как они представляют свой, всякий раз частно-общественный интерес как тотально­общественный. Мы исследуем идеологии, универсальные идеи, а не реальные социальные движения, которые в истории изна­чально идентифицировали себя с ними. К примеру, марксизм был создан под пролетариат, анархизм — под крестьянство,
125
либерализм — под буржуазию, с которыми они идентифици­ровались, хотя, как стало ясно впоследствии, реальные их субъекты имеют более общий характер. Они доказали свою настоящую универсальную функциональность в использова­нии очень разными конкретными социальными группами для достижения власти. Гуманизм, общечеловеческие интересы — их общий формат и общее поле соперничества. Также они име­ют общих авторов и общих типологических носителей. Они встают на место религий, обеспечивают общественное единство и психологическую мотивацию к труду и социальности.
Крайние взгляды возникают в точках напряжения соци­ума на всех его уровнях. Точки напряжения здесь — группы недовольных более обычного людей, озабоченных и движи­мых мотивами перераспределения власти, которые выразимы в виде оспаривания справедливости. Эти группы продуциру­ют либо подбирают где-нибудь на стороне (перелицовывая и упрощая) взгляды радикального толка, призванные оправдать их существование, настроения и притязания. В стабильном социуме эти точки напряжения с соответству­ющей аурой политического радикализма есть лишь блестки, чудинки в картине господствующих настроений и ценностей, однако они способны превращаться в точки бифуркации кри­зисного социума, давать старт новым господствующим идео­логиям самого причудливого свойства, рождая новые соци­альные практики.
Либерализм и коммунизм как имманентные стороны проекта модерна. Попытаемся сравнить экстремистские ва-
рианты этих двух гуманистических мировоззрений, ориенти­ровавшихся на человеческое благо как высший организую­щий принцип представления и оценивания. Главное их разли­чие — диаметрально различные исходные основы: сильный, культивирующий свою автономность индивид и холистски ориентированная группа с властными амбициями.
Эти комплексы идей мы условно обозначим как инди­видуализм, включая сюда большинство разновидностей
126
либерализма, и коллективизм, куда входит большинство тео­рий, стремящихся организовать общество во имя достижения некой единой всеподавляющей цели и отказывающихся при­знать защищенную законом сферу автономности индивида.
Оба этих комплекса, индивидуализм и коллективизм, имеют в своем принципе одни и те же либо очень сходные неявные допущения, неотрефлексированные и необсужден­ные основания, определяющие их имманентный радикализм. Похоже, что такая форма построения явилась следствием, выражением невиданного ранее радикализма модернизации, перехода человечества от традиционных адаптивных форм общественной жизни к активистско-преобразовательным, трансцендирующим прежнюю человеческую биологическую естественность. Радикализм обнаруживает себя в попытках узурпации гуманизма и бескомпромиссности в отношении к идейным оппонентам.
Разноплановость утопически-идеологических выраже­ний модернизации не должна скрыть от нас ее одной общей парадигмы — парадигмы модерна, перехода к индустриализ­му. Они явились отражением тотальной перестройки основ че­ловеческого существования, разрядкой колоссальных напряже­ний в новые властные пучки, потому властный фокус — тайный нерв учений модерна.
Появление этого противоречивого комплекса идей, ра­дикалистского в своей основе, который мы называем проек­том модерна, является, в свою очередь, манифестацией ради­кализации человеческого существования — его прогрессиру­ющей, беспрецедентной по глубине дифференциации посредством радикального обособления индивидов и групп. Это и есть социоонтологические основания непрерывной ре­волюционности модерных обществ.
Попробуем продемонстрировать родовые признаки принадлежности идей индивидуалистического и коллекти­вистского мировоззрений к одному проекту модерна, их рав­но исходный радикализм.
127
Человеческое мышление организует себя, осознанно либо не совсем, при помощи всеобщих понятий, предельных значений, или, как называл их Кант, регулятивных идей. Они могут быть разной степени абстрагированности и отрефлек­сированности. Их задача — задавать формат, континуум представлений и мыслей о мире в определенном направлении.
Это общие диспозиции, привычки в сфере абстрактной мысли и самоанализа. До Нового времени тысячелетие евро­пейской мысли было организовано центральной идеей — идеей Бога, которая задавала собой пределы оппозиций есте­ственного — сверхъестественного, профанного — сакрально­го, греха — добродетели. Разволшебствование мира, посте­пенная секуляризация мышления в эпохи Позднего Средневе­ковья, Возрождения и отчасти Реформации привели к фундаментальному сдвигу в предельных значениях самоор­ганизации разума. Персона, личностное, сакрализуемые и культивируемые ранее через их вынесение в трансцендент­ное, исключительное состояние Бога были, в конце концов, идентифицированы, узнаны как человеческое, отчужденное человеческое: индивидуальное, групповое, видовое. Теоцен­тризм сменился антропоцентризмом в разных возможных его модификациях.
В поле зрения, лишенном божественной перспективы, открывается другая большая реальность, другая трансцен­дентность — общество. Происходит социализация идеала. Общественность, социальность становятся альфой и омегой, предпосылкой и последним словом в теоретических объясне­ниях, представлениях, учениях проекта модерна.
Это можно считать их первой ключевой особенностью.
Общество здесь — центральный предмет анализа, озабо­ченности, практики. Новая, эмансипированная форма органи­зации общества — путь к счастью человека. Все прежние об­щества были плохо организованы, если мы их переиначим — все будет хорошо. Пути разные. Варианты:
- надо минимизировать институализацию, не вмешиваться
в спонтанное экономическое взаимодействие, невидимая рука
128
рынка создаст в качестве своего незапланированного побочного следствия самогармонизирующееся общество (А. Смит), расши­ренный порядок человеческого существования (Ф. Хайек), от­крытое общество (А. Бергсон, К. Поппер, Дж. Сорос) и т. д.;
- надо минимизировать институализацию, устранив ее
старые государственнические формы, прежде всего через созна­тельные добровольные соглашения, что приведет к появлению новых общественных состояний всеобщего блага (В. Годвин), справедливости (П. Прудон), коммун-ассоциаций;
- надо максимизировать разумную, системную институ-
ализацию как выражение объединенной воли народа, уни­чтожив старую, создав солидаристскую экономику обобще­ствившегося человечества (К. Маркс).
Общим в этих вариантах является то, что они представ­ляют собой перенапряженные проекты самоорганизации об­щества (Ю. Хабермас), предусматривающие политическую инструментальную практику внедренчества в варьируемом диапазоне средств: от гомеопатических до хирургических. Радикализм, особенно в ранних версиях, выражается в одно­сторонности:
- растворения всего человеческого лишь в социальном,
забвении других, равноправных аспектов человеческого су­ществования (лично-нравственного, религиозного, эстетиче­ского и пр.);
- приравнивания социального к политическому и правовому.
Вторая черта, роднящая основные версии проекта мо­дерна – узурпация гуманизма. Каждая из версий представляет
собой замкнутую и самодостаточную систему взглядов, име­ющую свое теоретическое основание, свою антропологию. Другими словами, каждая версия субстанциализирует (объяв­ляет сущностью) лишь одно из фундаментальных человече­ских проявлений, сторон, считая другие второстепенными, производными. Все они, бесспорно, формы гуманизма, но также очевидно, что каждая из версий имеет радикалистскую интенцию узурпации общечеловеческого интереса, которая проявляется как:
129
- фиксация своих общих идей относительно природы
человека в качестве единственно истинной основы возмож­ных обсуждений (метапозиция);
- идиосинкразия в отношении возможностей других ме-
тапозиций, вменение им либо ущербности, либо негативизма.
Третья очевидная черта учений проекта модерна — классический рационализм, атрибуцирование человеку в ка­честве его главной, системной черты — разумной правильно­сти и самоупорядочивающего контроля, идеалом реализации чего является наука. Полемика велась лишь в отношении определения ключевого носителя рациональности и порядка тотального рационализирования и, соответственно, о харак­тере научного стандарта. Они едины в признании того, что:
- рациональность исходна и необходима как матрица,
цель, идеал человеческой жизнедеятельности, единственно способная обеспечить гармонию и оптимизацию;
- рациональность в ходе человеческого развития тотали-
зуется, развивается к своим более совершенным формам, т. е. становится законом жизни всех: в одном случае восходя на уровень целого, в другом — нисходя на уровень отдельного.
Индивидуализм в своих теоретических построениях ис­ходит из сильного субстанциального допущения — самоот­четной рациональности как всеобщего и доминантного инди­видуального состояния, конструкции гражданина как авто­номного существа, т. е. способного действовать исходя из чувства справедливости на основе публичного употребления разума. Сила полагания устанавливает здесь сразу развитых личностей в качестве исходного пункта, потому имеет место быть восхождение рациональности: от индивидов посред­ством рациональности их действий — к рационализирующе­муся обществу на уровне целого (в форме государства и его институтов). Главная проблема (слабое место) здесь — объ­яснение скачка рациональности от индивидуального сознания к уровню общественных порядков. Как, в каких формах проис­ходит согласование и выработка социальной рациональности,
130
97
которая очевидным образом представлена в общественных институтах, нормах, культуре, общественном сознании?
Первой, теоретически исходной формой концептуали­зации такого подхода была, похоже, теория контракта — «ин­струментального дополитического порядка, который рожда­ется из заинтересованных соглашений частных лиц, в своих действиях ориентированных на успех»97. Метафора контракта представлена как в виде расхожих популярных стереотипов либерального сознания, начиная с Т. Гоббса и кончая совре­менностью, так и в виде философских обоснований (И. Кант) и их модернизаций (Ю. Хабермас).
Вторая форма концептуализации восхождения рацио­нальности с уровня отдельных единиц на уровень целого — идея самогармонизации общества через спонтанное приведе­ние к кондиции его основного элемента — рациональной ин­дивидуальности. Долгое время эта идея имела скорее лишь экономическое воплощение в виде знаменитого тезиса А. Смита о могущественной, социосозидающей «невидимой руке рынка».
Коллективизм исходит из другого сильного субстанци­ального допущения — исходной рациональности человече­ской действительности, общественного целого, предстающей в виде необходимой, закономерной, спонтанно складываю­щейся упорядоченности общественной жизни, существенной взаимосвязи системы элементов. Сила полагания устанавли­вает здесь в качестве исходной основы существование еди­ных, строгих, универсальных законов, форматирующих раз­витие человечества, потому в данном случае имеет место нисхождение рациональности: разумная универсальность преодолевает множественность, обособленность, иррациона­лизм единиц. Сначала посредством насильственного дисци­плинирования экономикой и войнами, интернационализацией и обобществлением социума. Затем необходимость становится
зум. Ответственность : моск. лекции и интервью. М. : Академия, 1995. С. 47.
Хабермас Ю. Философский спор вокруг идеи демократии // Демократия. Ра-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]