Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Терапевтические отношения перенос, контрперенос и обретение смысла
.pdf
Противоречивое отношение Юнга к переносу
Юнга в сторону других направлений исследования. Однако этих
двух причин недостаточно, чтобы объяснить эмоционально напряженные разногласия относительно значения переноса, ощутимые
в юнгианском мире сегодня.
Для этого мы должны рассмотреть несколько примеров концептуальной путаницы. Все юнгианские аналитики вроде бы согласны,
что перенос происходит и что это естественный архетипический про-
цесс, имеющий определенную цель. Пациенты бессознательно про-
ецируют еще не известные им аспекты своей психики на аналитика
для того, чтобы через аналитика узнать больше о себе. Тем не менее,
определенные разногласия начинают всплывать, когда мы задаем
следующие вопросы: «Как мы работаем с проекциями переноса на-
ших пациентов?», «Насколько они важны для нашего терапевтического воздействия?».
Понятно, что неоднозначное отношение Юнга к переносу созда-
ет трудности для аналитиков. В поисках большей ясности и опре-
деленности некоторые обратились к психоанализу, где благодаря
большому интересу к переносу среди фрейдистов и кляйнианцев
было конкретизировано, обрело плоть и кровь само это понятие
и его применение на практике. Другие авторы, более строго придерживаясь к лючевых идей Юнга, выбирают, как и Юнг, работу
с личностным переносом только в случае необходимости, прояв-
ляя больший интерес к способам развития символической способности у пациентов. За этими компромиссными решениями лежит
настоящий гордиев узел теоретических несообразностей, который
сказывается на к линической работе с переносом.
Употребление Юнгом термина «перенос»
Погружаясь в размышления Юнга о переносе, я думаю, что, хотя
в его работах есть несколько последовательных определений (например, когда он пишет об Übertragung, переносе чего-либо с одного
места на другое), все же вначале он пользовался термином «перенос» слишком широко и туманно. Он не хотел сводить значение
этого термина к проекциям родительских имаго. Вместо этого он
предпочитал определение, которое охватывало бы не только архетипические и личностные проекции в настоящем, но и оставляло бы
место для символического ребенка (Sedgwick, 2001, c. 63–64). Однако слишком широкое определение может привести к тому, что понятие переноса совсем потеряет свое значение и распространится
на аналитические отношения в целом, а не специфические аспекты
этих отношений, описанные выше.
41
Глава 1
Интерес Юнга к алхимии и к символике Rosarium Philosophorum
подразумевал метафоризацию не только процесса индивидуации,
но и стадий развития в аналитических отношениях, – того, что Юнг
и называет «переносом» (Jung, 1946a). Это соединение процесса
и результата сбивает с толку. Юнг противопоставляет в анализе
первоначальный опыт participation mystique1 (процесс) – то, что мы
сегодня назвали бы «проективной идентификацией», при которой
проекции личностного переноса во время анализа могут привести
к состоянию бессознательной идентичности пациента и аналитика, –
и coniunctio (результат), психологический механизм более высокого
порядка (Kirsch, 1995, c. 183), который является «продуктом определенного развития или даже целью немалых усилий» (Jung, 1946a,
§ 462). Другими словами, это желаемый итог анализа (психоаналитики могли бы назвать его «развитием хорошо функционирующей
внутренней пары»), возникающий на его поздних стадиях, когда
пациент становится более сознательным. Согласно моим наблюдениям, перенос возникает во время анализа по-разному у разных
пациентов. Следует помнить, что перенос – это бессознательный
процесс, неотъемлемая часть любого анализа, он бывает сильнее
у одних и спокойнее у других; временами он явно направлен прямо
на аналитика, в других случаях – на других людей из жизни паци-
ента. Я не вполне уверена, что он развивается по четким стадиям,
как предполагал Юнг, и считаю, что мы смешиваем процесс и результат, рассматривая этот термин как описание аналитических
отношений в целом.
Различные концепции природы бессознательного
Фрейд и Юнг придерживались различных взглядов на природу бессознательного. Фрейд считал, что перенос – это «новое издание старых конфликтов», как упоминалось ранее (Freud, 1916).
Данное Блумом описание переноса как «возвращения вытесненного» подразумевает, что перенос, по существу, – повторяющийся
и регрессивный процесс, который оставляет мало места для появления чего-то нового (Blum and Fonagy, 2003). Фрейда интересовало в основном «вытесненное бессознательное». Хотя он признавал,
что вытесненное не охватывает всего, что является бессознательным,
методы и его самого, и пост-фрейдистов по большей части направлены на анализ сопротивления и защит, возникающих в анализе
как результат мыслей, которые уже пришли в сознание. Обычно это
1 Мистическое соучастие (фр.).
42
Противоречивое отношение Юнга к переносу
мысли, которые появились в детстве, но из-за их угрожающего характера были вытеснены. «Суть процесса вытеснения состоит в том,
чтобы помешать чему-то стать осознанным. Когда это происходит,
мы говорим, что мысль находится в «состоянии бессознательного
бытия» (Freud, 1915, c. 166). Самого Юнга и сегодняшних юнгианцев больше интересует «невытесненное бессознательное», обычно
называемое «коллективным бессознательным». По словам Уильямс,
«Юнг уступил личное бессознательное Фрейду, а его вотчиной стали
коллективное бессознательное и архетипы» (Williams, 1963, c. 45).
Коллективное бессознательное, как мы знаем, до конца непознава-
емо, – по изящному выражению Иоланды Якоби, это «нефальсифи-
цированный голос природы, не подверженный суждению рассудка
и влиянию среды» (Jacobs, 2002, c. 60).
В противоположность концепции Фрейда о вытеснении, визуально представленном в виде некоего горизонтального расщепления,
Юнг рассматривал нормальную психику как по преимуществу дис-
социированную, подразумевая скорее вертикальное, чем горизон-
тальное разделение. Идея вытесненного бессознательного Фрейда
отличается от идеи Юнга о суб-личностях, фрагментарных личностях, которые он стал называть «комплексами». Точка зрения Юнга
такова: диссоциация, в отличие от вытеснения, – главный механизм,
удерживающий ментальные содержания вне сознания, однако оставляющий свободным пространство для того, чтобы «еще не известное», не являющееся вытесненным, появилось (Knox, 2004, c. 57).
Диссоциация не обязательно патологична, спонтанные выражения
психики с их мотивациями и аффектами не всегда являются защитными. Для Юнга система Фрейда была слишком закрытой, но,
что более важно для моей темы, их разные концептуальные представления о природе бессознательного предполагают разное состояние психики аналитиков при работе c проекциями переноса
своих пациентов.
Чрезмерное разграничение личного и архетипического
в переносе
Я уже приводила вполне ясное объяснение Мэри Уильямс о нераздельности личного и коллективного бессознательного. Их и в самом деле нельзя отделять друг от друга, это опасно, так как может
привести к идеализации и самого архетипического, и его содержимого. Во введении к книге «Юнг и Нью Эйдж» Дэвид Тейси приводит
этому примеры. Тейси считает, что движение Нью Эйдж, особенно
в США, напрасно называет Юнга одним из своих духовных лидеров,
43
Глава 1
«превращая духовную сферу в предмет потребления, предоставляя
нам в расфасованном виде древние мудрости, туземные космологии и экзотические спиритуалистические психологические учения,
чтобы удовлетворить нашу духовную жажду» (Tacey, 2001, c. 9–10).
Тейси полагает, что этот потребительский стиль на самом деле не в состоянии удовлетворить наши духовные потребности, так
как искусственное поспешное утоление жажды не обеспечивает
той подлинности, к которой стремится человеческий дух. Я считаю,
что мы очень рискуем, обесценивая роль личного. Поддерживая же
постоянную связь личного и архетипического, мы достигаем более
целостного и, в конечном счете, ценного опыта работы с переносом.
Различия в методах прояснения смысла в анализе
Юнгианцев интересует по преимуществу содержание бессознательного материала и его смысл, а не его источник. Однако различные методы прояснения смыс ла в ана лизе, вероятно, влияют на выбор подхода к переносу. Бессознательное обладает естественной
склонностью выражать себя в символическом языке. Эти символы
несут информацию как для пациента, так и для аналитика. Некоторые аналитики, подобно Юнгу, предпочитают просветитель-
ский и синтетический подход к символам, возникающим на сессии
и во сне. Такой подход опирается на юнговскую модель психики,
являющуюся в основном внутрипсихической. При этом аналитик
ищет бессознательные знаки и символы, которые можно прояснить
в беседе с пациентом. Другие аналитики, однако, полагают, что бес-
сознательное более естественно проступает через аналитические
взаимоотношения в переносе. Архетипическое и его символы возникают из сознательных и бессознательных отношений, что предполагает межличностный подход к аналитическим отношениям
и важную роль нюансов в личных взаимодействиях. Первый подход – это по преимуществу воспринимающая методика в том смысле,
что она полагается на естественную энергию и творческую способ-
ность Самости. Второй подход делает упор прежде всего на терапевтическом альянсе и вмешательстве аналитика, на поисках смысла
в аналитических отношениях.
В этой главе я выявила некоторые причины двойственного отношения Юнга к переносу и объяснила, почему он оставил нам такое
сложное теоретическое и клиническое наследство. Справляться
с различиями всегда нелегко. Мы все стремимся к преодолению
различий, но многочисленные неудачи ж дут нас на этом пути. Под-
44
Противоречивое отношение Юнга к переносу
ход Юнга к переносу был непоследовательным из-за полученного
им раннего опыта интенсивных личных переживаний, связанных
с этим процессом. Я считаю, что, прислушавшись к словам Пинтера,
приведенным в начале главы, мы можем простить Юнгу те случаи,
когда он не слишком четко формулировал свои мысли на эту тему.
Какой бы подход к переносу мы ни избрали, мы, по всей вероятности, можем упустить нечто ценное, свойственное отвергнутой нами точке зрения. Нам нужно пытаться сопротивляться разделению аналитической психологии на два лагеря по отношению
к переносу – на лагерь психологии развития и к лассический лагерь.
В кабинете аналитика важно сохранить живыми оба подхода, даже
если им и не очень уютно быть компаньонами. Чтобы обуздать ар-
хетипическую энергию, необходимую для процесса индивидуации,
нам всем – и аналитикам, и пациентам – необходима способность
и устанавливать отношения, и творить. Мы обманем ожидания
наших пациентов с их очень разными индивидуальными нуждами,
если не сможем совместить оба подхода. По моему мнению, это жиз-
ненно необходимо аналитическим психологам, которые работают
с очень широким кругом больных и в частных кабинетах, и в меди-
цинских учреждениях.
Глава 2
Работа «в переносе» и «с переносом»:
различные подходы
Из одного изюма пирога не испечешь.
Джеймс Стрэчи
ерехожу от рассмотрения амбивалентности Юнга в отноше-
П
нии переноса и связанных с этим проблем к обзору воззрений
на перенос современных практикующих психологов-аналитиков.
На примере некоторых принципиальных расхождений в их взглядах
на это явление я объясню, как в спорах родились различные подходы,
которые можно использовать в работе с пациентами.
Еще в обращении к членам Общества аналитической психологии (SAP) на ежегодном общем собрании в Лондоне в июле 1954 года Майкл Фордхэм подчеркнул, что проблема переноса составляет
основное содержание дебатов между членами общества: «Деятель-
ность общества в последнее время характеризовалась усилением
интереса к переносу, вокруг которого разгорелись споры. Насколько
я понимаю, предметом споров является не сам факт существования
переноса, а вопрос о его желательности, то есть о том, следует ли
интерпретировать его применительно к конкретному лицу, а также
каким образом держать под контролем трансперсональное содержание и реагировать на него» (Shamdasani, c. 6).
В протоколе этого собрания отражена деятельность небольшой группы членов Общества аналитической психологии, развернувшаяся более пятидесяти лет назад с целью подойти к вопросу
о переносе творчески, но в рамках науки и определить, надо ли его
интерпретировать, и если надо, то как. Хотя главный тезис Фордхэма, высказанный в обращении, остается в силе и поныне, предмет
46
Работа «в переносе» и «с переносом»: различные подходы
споров изменился. В то время как существование аффектов пере-
носа и контрпереноса ныне не оспаривается никем из юнгианцев,
методы управления переносом и нашими собственными контрпереносными реакциями варьируют, как мне представляется, в очень
широких пределах.
Спорные моменты
Основные проблемы, которые обсуждаются сегодня, – это суть
переноса, внимание, которое следует ему уделять в аналитическом
процессе, и наше восприятие проекций пациентов:
А Является ли перенос, как считал Юнг, естественным феноменом,
наблюдающимся во всех аналитических отношениях, или же это
особая форма отношений между пациентом и аналитиком, кото-
рую можно даже стимулировать (Samuels, 2006, c. 182)? С моей
точки зрения, перенос, безусловно, универсален, но при анализе
он проявляется в особой форме, которая зависит от позиции
аналитика, его профессионального умения распознавать и об-
рабатывать «специфические иллюзии, развивающиеся по отно-
шению к другому лицу», как их называет Сандлер с соавторами
(Sandler, Dare, Holder and Dreher, 2002, c. 58).
Б Перенос – это однонаправленное или многонаправленное явление?
Однонаправленность предполагает тесную связь переноса с описанными Фрейдом повторами и регрессией пациента, вызван-
ными какой-то проблемой в прошлом (см. главу 1). К примеру,
некоторые пациенты приходят на анализ с резко выраженным
отрицательным отношением к авторитетам, сложившимся у них
в детстве (возможно, в ответ на чрезмерную авторитарность
отца), что, следовательно, и проживается с аналитиком в пере-
носе. Напротив, взгляд на перенос как на многонаправленное
явление свойствен юнгианству, он приветствует зарождение
чего-то нового, творческого в ходе анализа. Для приверженцев
такого подхода перенос – это не просто актуальное повторение
старых комплексов. Он может не только воспроизвести в ходе
анализа тот или иной аспект отношений пациента с кем-либо
из прошлого (экстернализация внутреннего объекта), но и от-
ражать его бессознательное настроение или же возникшие новые
отношения.
В Следует ли использовать перенос в терапевтическом процессе
ограниченно или же необходимо анализировать все, что проис-
ходит при переносе? Некоторые британские аналитики не толь-
47
Глава 2
ко придерживаются второго мнения, но, более того, полагают,
что любые интерпретации, не касающиеся переноса, – например,
те, которые прослеживают связи с прошлым пациента или пыта-
ются объяснить смысл какого-либо образа или символа, – представляют собой интеллектуальные домыслы, имеющие целью
избежать тех или иных щекотливых ситуаций, которые могут
возникнуть «здесь и сейчас» во время сессии. Эти аналитики,
в большинстве своем последователи Мелани Кляйн, считают,
что только интерпретации переноса способны привести к сколь-
ко-нибудь серьезным изменениям психики.
Г Являются ли какие-то отдельные аспекты анализа составны-
ми частями переноса или нет? Юнг недвусмысленно заявлял,
что анализ может трансформировать психику как пациента, так
и аналитика, и это, несомненно, означает, что анализ гораздо
шире переноса. Более того, Юнг говорил о «реальных отношени-
ях» между пациентом и аналитиком, подчеркивая важную роль
в них личности аналитика и проводя различия между этими от-
ношениями и отношениями переноса. Психоаналитики обычно
называют такого рода отношения «терапевтическим альянсом».
В целом можно, очевидно, сказать, что часть аналитиков сводит
все аналитические отношения к переносу, а другая часть требует
разграничивать отношения переноса и реальные отношения
аналитика и пациента.
Д Перенос – это сопротивление, или тупик, как полагал Фрейд,
или же, как предпочитал трактовать его Юнг, средство, с помо-
щью которого пациент приобретает новые возможности, проецируя на аналитика то, что им еще не осознано (Samuels, 2006,
c. 182)? Сэмюэлс пытается примирить эти противоречия, говоря
о том, что аналитику следует понимать отличие «призраков»
прошлого, которых следует изгнать, чтобы было возможно даль-
нейшее развитие, от более ценных архетипических «предков»,
обеспечивающих проникновение символов в сознание, что жиз-
ненно необходимо для развития идентичности (там же).
Случай из практики
Примером материала, допускающего различные подходы к ра-
боте с переносом, может послужить следующий сон. Он приснился
пациенту аналитика, чьим супервизором я являюсь. Пациента зовут
Боб, ему двадцать пять лет, он ходит на прием к мужчине-аналитику
четыре раза в неделю. После двух лет терапии Боб незадолго до лет-
него перерыва рассказал аналитику следующее.
48
Работа «в переносе» и «с переносом»: различные подходы
Ему приснилось, что он в гостях в доме, где проходит вечеринка.
Кто-то жарит бифштексы, в данный момент еще наполовину сырые.
Тут же присутствует и аналитик Боба. Гостям раздают в подарок
книги, и Бобу достается книга по архитектуре. Он разочарован.
Книга его не особенно интересует. Иллюстрации в ней черно-белые
и слишком строгие. Боб пытается обменять книгу на какую-нибудь
другую. Позже в том же сне он идет домой к аналитику. Остановясь
перед входной дверью, он звонит в звонок. Аналитик не сразу открывает ему, а лишь после того, как Боб звонит вторично.
Большинство читателей согласится, что, на первый взгляд, сон
отражает перенос. Аналитик появляется во сне Боба дважды: на вечеринке он ведет себя нейтрально, а во второй раз – не сразу реаги-
рует на пациента.
Однако аналитики могут воспринять и интерпретировать этот
сон по-разному. Некоторые из них, вероятно, сочтут, что сон цели-
ком относится к переносу, и сделают соответствующее зак лючение:
процесс анализа еще «наполовину сырой», над ним надо работать.
Возможно, аналитик еще не способен выявить что-то из того, что пациент пытается сообщить ему, – Бобу приходится вновь и вновь «нажимать на кнопку звонка», чтобы быть замеченным. Может быть,
аналитик подходит к Бобу слишком упрощенно, воспринимая его
в черно-белых тонах, в каких была книга, полученная Бобом в подарок в его сне? Не исключено, что этот сон может заставить некоторых
аналитиков задуматься о собственной роли в анализе и о необхо-
димости рассмотреть свои комплексы, чтобы понять: что упущено
и почему.
Фоновая ситуация этого сна тоже поднимает ряд вопросов. Яв-
ляется ли сон всего лишь одним из череды подобных ему или же это
«большой» сон? Обычен ли рассказ Боба об этом сне или чем-то вы-
деляется? Может быть, Боб рассказал его с бессознательным намерением проверить аналитика?
Некоторые коллеги, вероятно, отнесутся в данном случае к пере-
носу более настороженно и обратят внимание прежде всего на алхимический образ стряпни или на книгу по архитектуре как на свидетельство того, что Бобу необходимо развивать какие-то иные
творческие способности помимо мыслительной.
Таким образом, аналитики вряд ли когда-либо придут к единому
заключению по поводу сна Боба. Наверное, лучше сначала спросить
его самого, какие ассоциации, мысли и чувства вызывает у него сон.
Прежде чем интерпретировать его как перенос, имеет смысл выбрать какие-нибудь характерные образы сна – например, те же не-
49
Глава 2
дожаренные бифштексы или книгу по архитектуре – и предложить
Бобу «поиграть» с ними.
Несомненным сразу же представляется одно: сон допускает
самые разные толкования. Разумеется, мысли и чувства пациента
по поводу сна играют решающую роль, поскольку это все-таки его
сон, однако я изложила его вам с определенным умыслом. Он помо-
гает мне объяснить основную тему данной главы – различие между
работой в переносе и работой с переносом. В переносе мы работаем
при анализе всегда, хотим мы того или нет. Это неизбежно и от нас
не зависит. Что же касается работы с переносом, то тут нам предоставляется широкий выбор. Как можно понять из моих вопросов
относительно вышеизложенного сна, мы должны решить, надо ли
интерпретировать для пациента содержание сна, связанное с пере-
носом, и если надо, то когда и как. Среди аналитиков ведутся весьма
интересные дебаты по этому поводу, нередко приводящие к эмо-
циональным конфликтам. «Он ни черта не смыслит в переносе!»,
«Как можно работать таким образом?!», «Она использует перенос чис-
то механически, без всякого смысла, не так, как нужно!». Вам, воз-
можно, также приходилось сталкиваться с подобными ремарками.
Новые контексты понимания переноса
В 1935 году Юнг выступил с примечательным заявлением: «Эмо-
ции заразны, поскольку они глубоко укоренены в симпатической
системе <…> Любой эмоциональный процесс немедленно прово-
цирует аналогичный процесс в других людях <…> Даже если врач
полностью отстранится от эмоциональных содержаний пациента,
сам факт наличия эмоций не может не оказать на него воздействия»
(Jung, 1935, § 318–319). В свете убедительных результатов прово-
дившихся недавно исследований человеческого мозга и мышления
и изучения младенческого развития эти слова Юнга выглядят очень
современно. Инт у иция верно подсказа ла ем у, что, хотят того анали-
тики или нет, они подвержены бессознательным влияниям своих
пациентов. Или, используя мою терминологию, мы практически
неизбежно работаем в переносе (Wiener, 2004).
Ныне достоверно установлено, что развитие мозга и развитие
мышления взаимосвязаны самым существенным образом и что способность осмысления окружающего развивается благодаря межлич-
ностным отношениям. Невербальные бессознательные интерак-
тивные процессы происходят непрерывно как в младенчестве, так
и во взрослом возрасте и, стало быть, в рамках отношений переноса
и контрпереноса. Скрытая, имплицитная, неосознаваемая обра-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]