Теория права и государства

Единичное человеческое существо есть единственная возмож ность одухотворенной жизни; вести такую жизнь, создавая ее са мостоятельно и свободно, есть основное и безусловное право каждо го. Его можно назвать естественным правом, потому что оно выра жает существенную природу духовной жизни человека: его можно назвать вечным правом, потому что оно сохраняет свое значение для всех времен и народов; его можно назвать неотчуждаемым правом, потому что всякое умаление или попрание его извращает духовную жизнь и унижает достоинство человека.

Признать, что духовная жизнь человечества возможна только при утверждении этого естественного права, значит признать такое право и за собою, но не только за собою, и за всеми другими, но не только за другими. Это значит, далее, признать и за собою и за дру гими обязанность, коррелятивно соответствующую этому праву, ибо поистине каждая правовая ячейка питается в своих полномочиях обязанностями других и обратно, и каждая из них цела и жива лишь до тех пор, пока целы и живы соседние. Это значит, наконец, при знать объективное значение за теми мыслью формулированными пра вилами, в которых выговорены и установлены правовые пределы личного статуса. Согласно этому, объективное значение естествен ного права получает два корня: ценностнопредметный — через связь свою с жизнью духа и субъективножизненный — через связь свою с личным, самообязывающимся признанием.

Естественное право как необходимая форма духовного бытия есть драгоценнейшее достояние человека. Вне этой формы нет пути ни к мудрости, ни к добродетели, ни к Божеству, ни к последним и высшим удовлетворениям духа. Каждое умаление естественного права унижает человеческое достоинство, каждое нарушение его является духовно противоестественным. Поэтому его необходимо охранять и поддерживать против тех, которые его нарушают и не признают; его необходимо оберегать, утверждая его коллективным организованным признанием, провозглашением и осуществлением. Это коллективное установление естественного права как общеобразо вательного придает ему, однако, характер гетерономного правила, в особенности для всех тех, которые не признают его и не считаются с ними. Они встречаются с организованным, внешним авторите том, предписывающим, позволяющим и воспрещающим различ ные внешние поступки и сопровождающим свое постановление уг рожающей санкцией, т. е. указанием на возможность насильствен ного сопротивления насильнику. Люди на долгом и горьком опыте убедились в том, что чисто автономное самообязывание вырастает в душах с чрезвычайной медленностью, на протяжении многих по колений, что человеку свойственно признавать свои полномочия, пре увеличивая их пределы и не сознавая их духовной сущности, но не слишком свойственно признавать в то же время свои обязанности и чужие полномочия, что это признание чужих прав выковывается в душах лишь в результате долгих трений, в результате той борьбы на жизнь и на смерть за «взаимное признание», о которой Гегель го ворил когдато с такою прозорливой мудростью. Этот горький опыт учит, что человек нуждается в ограждении своего духовного центра