Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Теория права и государства

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 4142 / 5042 43 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

411О сущности правосознания

роннее «несогласие» всегда будет недостаточным для того, чтобы погасить мое гражданство. Государственная принадлежность имеет объективное значение и не зависит от воли одного лица. Но именно в этом обнаруживается опасность, характерная для всякого права:

духовное назначение гражданства и его жизненная эффективность

нуждаются именно в том, в чем не нуждается его формальное зна чение, — в живом, содержательном, волевом приятии, наполнении и осуществлении. Непризнанное человеком гражданство создает трагическую иллюзию: мертвый или эфемерный государственный союз. Объективному значению противостоит душевная пустота или духовная ложь и симуляция, и это неизбежно убивает всякий смысл гражданства и всякую жизнь государства.

Нельзя быть членом политического союза вопреки собствен ному чувству и желанию; это значит превратить всю свою жизнь в систему явного и тайного полупредательства, разлагающего изнут ри тот самый союз, который гражданину подобает создавать и под держивать. Государство, имеющее в своем составе таких членов, совершает величайшую ошибку, сохраняя за ними звание граждан; оно творит самообман и готовит себе разложение.

Однако столь же нелепо быть членом политического союза по мимо собственного чувства и желания; это значит превратить себя в мертвую, зарегистрированную вещь, механически выполняющую известные внешние движения в меру чужой воли и чужого реше ния. Государство, готовое мириться с таким состоянием граждан, извращает самую сущность политического единения, ибо политичес кое единение творится именно волею, питаемою чувством и ведо мою сознанием.

Государственный образ мыслей, государственное настроение чувств, государственное воленаправление — все это вместе состав ляет необходимую и реальную основу всякого живого государства или, вернее, — подлинную ткань его жизни. Это как бы тот воздух, которым оно дышит и без которого оно задыхается и гибнет. Где этого совсем нет, там нет государства, а есть только его пустая ви димость, и первые же серьезные затруднения не замедляет обнару жить это. Человек творит государство именно сознанием, чувством и волею; не «просто» внешними поступками, но теми мотивами, ко торые побуждают его действовать так, а не иначе; не только право выми нормами или силою принуждения, но длительным, устойчи вым и содержательноверным напряжением души и духа.

412 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

Для в того чтобы государство существовало в виде «внешней» общественной организации, оно должно жить в душах людей, за нимая их внимание, вовлекая их интерес, постоянно заставляя их мысль — работать, их волю — напрягаться, их чувство — гореть. Народ, у которого политическая жизнь бесчувственна, безвольна, бессмысленна, — государственно мертв и бесплоден; его полити ческая организация «имеет значение» и «обстоит de jure», но не име ет духовного существования. Такой народ, строго говоря, совсем не ведет политической жизни, ибо политическая жизнь есть разновид ность духовного творчества. Это можно выразить так, что государ ство как предмет, творимый человеком, соответствует своему на значению и достоинству только тогда, если оно творится надлежа щим органом, и притом органом, стоящим на должной высоте. Порочная воля, изуродованное или бессильное чувство, скудное и темное сознание — не в состоянии строить государственную жизнь. Ибо государство есть организованное единение духовно солидарных людей, понимающих мыслью свою духовную солидарность, прием

лющих ее патриотическою любовью и поддерживающих ее самоут вержденною волею.

Таково истинное положение дел: вне мысли — политическое правосознание смутно и беспредметно, а государство бесформенно и незрело; вне чувства — политическое правосознание поверхнос тно и немощно, а государство неустойчиво и подвержено распыле нию; вне воли — политическое правосознание пассивно и инертно, а государство обречено на рыхлое и экстенсивное прозябание. На род, который настолько неинтеллигентен разумом, что не понима ет ни своего единства, ни природы государственности, настолько безразличен или мертв чувством, что не любит свою родину, ее по литическую форму и независимость, настолько робок или слаб ду хом, что не имеет воли к духовнополитическому самоподдержа нию, — такой народ не имеет государства: он политически амор фен и его государственное существование есть трагикомическая иллюзия.

Но для того чтобы мысль, чувство и воля человека творчески зажили политическою связью, должно состояться духовное приятие государства. Каждый человек, пребывающий в состоянии наивно го своекорыстия, должен принять государство сначала в порядке эгоистического, а затем предметнодуховного интереса.

Прежде всего он должен удостовериться на самостоятельном и подлинном, всегда суровом и мучительном опыте, что он лично

413О сущности правосознания

заинтересован в существовании и поддержании государства. Он дол жен изведать и убедиться, что он сам настоятельно нуждается в по литическом единении, что его собственные, основные и насущные потребности ведут его к признанию государства, мало того, что его частный, эгоистический интерес сам по себе есть уже в известных пределах не что иное, как интерес самого государства и всего госу дарства в целом, что, наконец, самая жизнь его невозможна вне политической организации.

В этом первоначальном, корыстном приятии государства че ловечество медленно и постепенно — столетиями вынашивая опыт феодализма, гражданских войн и классовой борьбы, — научается публичноправовому и патриотическому бескорыстию. Оно научает ся тому, что жизнь имеет не только измерение личной корысти, но и измерение духовного достоинства, творящего верховный суд над всяким «интересом»; оно научается тому, что государство есть не что не только «полезное», но и духовноправовое и духовно необходи мое, что нельзя быть человеком, т. е. индивидуальным духом в пол ном и истинном смысле этого слова, и не участвовать личными си лами в жизни и деятельности политически организованного союза. И только убедившись в этом, человек получает достаточное и в то же время принудительное основание признать государство и добро вольно принять его законы в порядке самовменения и повинове ния.

Государство необходимо и приемлемо именно потому, почему необходимо и приемлемо положительное право1: незрелое состоя ние человеческих душ, одержимых наивнопорочным, эгоистичес ким тяготением и не умеющих мотивировать свое внешнее поведе ние самостоятельным признанием естественной правоты, — делает государство необходимым и целесообразным способом поддержа ния естественного права через его положительноправовое провозг лашение и вменение. Неотчуждаемость и неумалимость естествен ных прав, с одной стороны, и весьма ограниченная способность людей к автономному самообязыванию, с другой — ведут к орга низации таких союзов, которые должны устанавливать и ограждать естественный правопорядок посредством гетерономных правовых правил и поддерживать их блюдение силою внешнего, общеприз нанного, властвующего авторитета. Единая власть союза, уполно

См. главу шестую.

414 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

моченная правом и сама подчиненная праву, получает обязанность: формулировать естественное право в виде объективно значащих, об щеобязательных правил внешнего поведения (т. е. в виде положи тельного права), с тем чтобы эти правила проникали в сознание и к воле людей и порождали в них мотивы к правильному действова нию.

По своей основной идее государство есть союз духовно сопри

надлежащих людей, племен и наций, объединенных ради гетерономного осуществления естественного права. Это означает, что государство

имеет единую, объективную и высшую цель и что только свободное, волевое приятие этой цели делает человека воистину гражданином.

Так, государство в самом деле имеет такую единую, высшую цель, которой оно должно служить и которой оно в действительно сти — с большим или меньшим успехом — служит. Неискушенно му, поверхностному взгляду может, конечно, казаться, что люди в их политической деятельности преследуют множество разнообраз ных целей, так что не только у каждого отдельного человека имеет ся своя, особая «политическая» цель, но что один и тот же человек может по произволу менять свои «политические» цели, отдаваясь им по очереди и перебирая их одну за другой. И каждая из этих субъективных и относительных целей, независимо от ее содержа ния и ее достоинства, будет иметь политический характер лишь бла годаря тому, что ктонибудь пожелает осуществить ее через посред ство государственной власти. При таком понимании решающим является не вопрос о том, чего желает тот или другой индивидуум, а вопрос о том, на каком пути он задумал этого достигнуть. Всякая, самая нелепая, своекорыстная и противогосударственная цель ока жется «политическою» целью, а деятельность, клонящаяся к ее осу ществлению, окажется государственною деятельностью. Формаль ное понимание государственности и политики, удовлетворяясь пус тыми признаками «организованной власти» и «общего права», отрываясь от естественноправовой основы всякого государства и прилепляясь к его положительноправовой форме, — мирится со всяким интересом, освящает всякое вожделение, допускает всякое посягательство, — вырождая тем и природу своего предмета, и са мую жизнь человечества. Политический формализм насаждает в душах и в действиях людей самый беспринципный политический релятивизм, и в результате этого целые поколения людей выраста ют в уверенности, что «в политике все дозволено» и что авторите

415О сущности правосознания

том государственной власти может быть «все прикрыто». И челове чество, пожиная от времени до времени плоды этой деградации, продолжает слепо держаться за такую противоестественную тради цию и нелепую практику.

В противоположность этому, нормальное правосознание еще со времен Платона и Аристотеля утверждало и будет утверждать единство и объективность государственной цели и <политического задания>. Термин «политического» указывает не только на путь организационного властвования, но прежде всего на некоторую выс шую ценность, обслуживаемую государством. Так что из всех це лей, с которыми люди восходят к власти, политическими будут толь ко те цели, которые соответствуют этой высшей ценности. Инте рес «политический» с формальной точки зрения может быть на самом деле — противополитическим, и деятельность, «государственная» по своей внешней видимости, может быть на самом деле — совер шенно противогосударственною. Политика совсем не есть пустая форма «организованного властвования»; нет, она имеет особое, кон ституирующее ее содержание. Государство совсем не есть соци альный механизм, безразличный к творимому здесь; нет, оно име ет свое особое, содержательноопределенное задание. Если государ ство совсем не осуществляет его или осуществляет совсем не его, то оно не только «в идее» перестает быть государством, но факти чески, жизненно разлагается и гибнет. Государство имеет свою объективную природу, которая определяется его объективною це лью и которая не может безнаказанно разрушаться и попираться. Те, кто не понимают этого, — те не способны к политической дея тельности; те, кто не блюдут этого, — готовят себе и своему госу дарству трагический конец. Государственность таит в себе некий имманентный ей рок, и этот рок несет горе и мзду — и политичес ки немудрому правителю, и политически слепому народу.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

СУЩНОСТЬ ГОСУДАРСТВА

Объективная природа государства определяется его высшею целью, его единым и неизменным заданием. Это задание состоит в

ограждении и организации духовной жизни людей, принадлежащих к

416 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

данному политическому союзу. Ограждение духа состоит в обеспече нии всему народу и каждому индивидууму его естественного права на самобытное определение себя в жизни, т. е. права на жизнь, и притом на достойную жизнь, внешне свободную и внутренне само стоятельную. Организация такого сожительства людей, и притом на основах права и власти, составляет ту единую политическую цель, которой служит государство. Только верное понимание этой цели открывает доступ к пониманию средств и строения политического союза.

Основная природа этой цели, т. е. именно то, что делает ее

политическою, — состоит в ее единстве и общности для всех граж дан.

Ограждение индивидуума как творческого центра духовной жизни есть нечто такое, в чем каждый заинтересован, повидимо му, лишь для себя и про себя. Постольку обнаруживается, что у каж дого человека есть эгоцентрическое тяготение к свободе, что каж дый ищет обеспечить себе свои естественные права. Это означает, что у многих людей имеются похожие или даже одинаковые цели, не совпадающие, однако, в однуединую цель. Сколько людей — столько целей, ибо каждый — о себе. В определении своего инте реса каждый может «согласиться» с другим, но интересы эти не сли ваются в единый и общий. Иными словами, здесь есть подобие и, может быть, согласие, но нет солидарности, ибо одинаковые инте ресы не объединились в общий. А между тем политическая деятель ность есть именно солидарная деятельность во имя общей цели. От сутствие ее разрушает политический союз и превращает народ во множество разъединенных атомов. Тогда эгоцентрическое тяготе ние ведет к эгоистической деятельности; сходство интересов по рождает лишь параллелизм и конкуренцию; и в конце концов духов ный атомизм и своекорыстие остаются последним словом этого про тивополитического разброда.

Сущность государства состоит в том, что все его граждане име ют, помимо многих различных, противоположных или одинаковых интересов и целей, одну, единую цель и один, общий интерес. Об этой цели каждый может сказать: «это моя цель», и будет прав, но дол

жен добавить: «не только моя». И все сразу могут сказать: «Это наша общая цель», и, высказав это, все будут правы. Но это и значит, что

цель эта — общая. Множество телесно и душевно разъединенных людей желают одного и того же, такого, что или сразу у всех будет,

417О сущности правосознания

или чего сразу у всех не будет. Каждый желает одиноко и посвое му; «интерес» как личное переживание остается своеобразным и множественным. Но предмет желания — един для всех и может быть создан только в организованном, совместном и не одиноком твор честве. Общность цели создает общность путей и средств, и основа политической деятельности дана.

Эта солидаризация интересов возникает так, что каждый член союза начинает понимать неосуществимость своей цели помимо осу ществления чужих одинаковых целей, и притом всех чужих. Лич ный духовный центр, нуждаясь в определенной и обеспеченной сфере свободного изволения, убеждается в том, что его полномо чия поддерживаются и питаются исключительно чужими обязан ностями и запретностями и что в то же время они отовсюду огра ничиваются чужими полномочиями. Все субъективные правовые «статусы» как бы соприкасаются отовсюду друг с другом, образуя живую систему взаимного поддержания и ограничения. Каждая ячейка цела лишь до тех пор, пока целы соседние, а так как все ячейки связаны друг через друга со всеми остальными, то наруше ние одной из них нарушает тем самым все остальные или, во вся ком случае, ставит все остальные под угрозу1. Именно коррелятив ное (связное) и мутуальное (взаимное) сосуществование всех субъек тивноправовых ячеек убеждает людей в том, что самая форма

правовой связи не только одинакова для всех, но и есть нечто общее всем. Так, создать разграничение и ограждение для каждых двух субъектов — значит установить общий обоим предел; мало того, это

значит установить общий для обоих решающий орган, т. е. право вой авторитет, творящий и применяющий право, и, наконец, — об щее обоим правило, т. е. правовую норму или кодекс норм. Иными словами: организовать правопорядок значит создать единый общий союз (политическое «мы») с единою, общею правовою властью («наше» правительство) и единою общею системою права («наши» законы). Именно в этом и состоит организующая задача государ ства, в осуществлении которой все одинаково заинтересованы. Каж дый одинаково заинтересован в общем деле, или, что то же: все со лидарны. На этой солидарности, именно на ней и только на ней — зиждется государство; в обнаружении ее и в служении ей состоит политическая деятельность.

См. главы третью и четвертую.

418 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

Понятно, что эта солидарность в вопросе о правовой форме жизни получает свое освещение из глубины духовного содержания, национальноединого и патриотическиобщего. Государство есть разновидность организованного сожительства; а в основе всякого сожительства людей, если оно не унизительно для них и не эфе мерно, лежит духовная однородность и общность духовной культуры. Вот почему в основе всякого могучего и духовно продуктивного по литического союза лежит духовная солидарность сынов общей ро дины. Любовь к отечеству есть любовь к тому самому национально му духу, совокупную и совместную жизнь которого организует и ог раждает государство. Чувство патриота посвящено тому самому, чему служит мысль и воля государственного деятеля. Политик, сто ящий на высоте, творит то дело, в котором солидарен весь народ его, и если он творит его огнем своей души, то он патриот. Патри от, активно работающий над организацией духовной жизни своего народа, творящий общественную форму ее расцвета, — есть тем са мым государственный деятель, национальнополитический строи тель и вождь. Политика вне патриотизма — беспредметна, нелепа и гибельна; патриотизм вне государства — нежизнен, немощен и бес формен. Итак: государство есть положительноправовая форма ро

дины, а отечество составляет истинное содержание политики.

Именно борьба за духовную культуру народа есть то, что сооб щает государству высшее и последнее оправдание пред лицом Бо жиим; именно духовное содержание патриотизма придает государ ству его естественную правоту, противопоставляя его вселенскому братству и в то же время примиряя его с ним1. В борьбе за свою духовную культуру граждане государства являются сразу сынами своей родины и поборниками вселенского дела; они суть граждане национального града Божия и в то же время творцы мировой культу ры, признающие вселенское дело — своим. Государство как орудие духовной жизни не только не противоречит вселенскому единению, но и прямо созидает его, ибо всякое единение людей свято и проч но лишь постольку, поскольку оно имеет духовную природу, но именно постольку оно не раскалывает людей на непримиримые группы, но связует их в высшее единство. Созидая и организуя жизнь национального духа, каждое государство является органом еди ной для всего мира, вселенской духовной жизни. И понятно, что по

См. главу десятую.

419О сущности правосознания

скольку государство извращает свою природу и организует не жизнь национального духа, а национальную жадность и агрессивность, по стольку оно становится орудием разъединения, бед, войн и всеоб щего вырождения.

Итак, духовная солидарность есть подлинная и реальная осно ва государства. Именно на этой основе государство должно быть понято и осуществлено как живая система братства, не только не противоречащая христианству, но и соответствующая духу евангель ского учения.

Вести политическую жизнь, или, что то же, быть настоящим гражданином, значит испытывать живое неразрывное тождество

между интересом государства и своим собственным интересом и че рез это признавать своим собственным интересом — каждый духовно верный интерес каждого из своих сограждан. К этому сводится ос

новное содержание политической жизни.

В самом деле, первое, что делает человека — гражданином, есть приятие государственной цели. Принять государственную цель зна чит испытать ее как свою собственную; значит не только «прими риться» с нею или «согласиться» на нее, но признать ее своею соб ственною целью и не противопоставлять ее больше своим интере сам. Это возможно только при том условии, если личный интерес человека влечет его к тому самому, к чему ведет и государственное дело. А для этого необходимо или чтобы государство опустилось до содержания личной, частной корысти — что означало бы для него вырождение и разложение, — или чтобы индивидуум возвысился до содержания подлинного государственного интереса. Это значит, что гражданин должен быть патриотом, ищущим расцвета для ду ховной культуры своего народа: тогда основная цель его жизни сама по себе совпадает с единою и объективною целью государства и в результате живое, неразрывное тождество интересов устанавлива ется легко и естественно.

Если индивидуум сознает себя прежде всего духом, то дело Духа становится для него первым и основным делом. А оно есть не чис то личное и не частное дело, но по существу своему одинаковое для всех и общее всем, а по социальной форме осуществления — политическое и государственное. Обрести в себе духовный интерес значит обрести в себе общечеловеческий и патриотический корень и политическое воленаправление. Это значит утвердить основу сво ей личности в той глубине, на которой «мое дело» неразрывно сли

420 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

вается с делом «моего государства», а интерес «моего государства» раскрывается как интерес общечеловеческий.

Однако это приятие государственного интереса совершается совсем не только в порядке самопожертвования, но и в порядке са моутверждения: ибо государство, ограждая и созидая национальную духовную культуру, приемлет, ограждает и питает духовный инте рес каждого из своих членов. Созданное ради естественного права, государство утверждает естественные полномочия каждого граж данина, оберегая его как самобытный, творческий центр духовной жизни и благоприятствуя ему в его автономном самоопределении. Это значит, что каждый гражданин находит в государственной цели всю полноту своего духовного интереса — признанною, соблюден ною и утвержденною; так что его патриотическое «самопожертво вание» есть в то же самое время акт «самоутверждения»: ибо его личный духовный интерес не только не исключен из общеполити ческого, но входит в него целиком, составляет самую ткань его. Ду ховная правота всякого личного интереса делает его интересом са мого государства, и так обстоит даже и в том случае, если истори ческая государственная власть почемунибудь не признает этого или оказывается не в состоянии организовать удовлетворение каждого такого интереса. Государственный интерес слагается из всех духов ноправых интересов всех граждан, причем каждый духовноправый личный интерес оказывается через эту государственную включен ность — общим и политическим. Так, все, что необходимо гражда нину для творческого труда и достойного существования, — все это входит в интерес самого государства, заполняя содержание его еди ной цели и его практических задач. Духовная жизнь народа есть ду ховная жизнь всех его граждан, и этим определяется направление и объем политической деятельности.

Именно при таком понимании государство неизбежно стано вится орудием братства и солидарности. Приемля государственный интерес как свой собственный, каждый индивидуум действитель но усваивает все цели и все задачи государства; здесь нет ограниче ний или резерваций: гражданин как истинный патриот не отделяет себя — от своего политического союза, его задач — от своих задач, его судьбы — от своей судьбы. Но именно через это он приемлет и усваивает каждый духовноправый интерес каждого из своих сограж дан, и, приняв его, он испытывает и рассматривает его как свой собственный, личный и насущный. «Частный интерес», если он есть

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 4142 / 5042 43 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]