Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Теория права и государства

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
381О сущности правосознания
ва — довершают те условия, в которых правосознание «преступи ло», но осталось свободным от уголовной вины: в борьбе с неотмени мостью неправого права, с негибкостью конституции оно не поки дает публичноправового пути, но совершает вынужденный пере ход от законодательного порядка к другому, представляющему сложное сочетание из обычноправового порядка, непосредствен ного, предвосхищающего применения legis ferendae, и первоначаль ного, учреждающего провозглашения.
Таким образом, в борьбе за естественное право и за достой ную жизнь правосознание не видит себя покидающим пути Права даже тогда, когда решается нарушить тот или иной позитивный зап рет. Оно сознает, что, нарушая «право», осуществляет Право и что осудить и присудить его носителя можно только или вследствие не верной организации уголовного суда, или в виде внеправовой рас правы. Если «наказание» есть мера принудительного воспитания и укрепление больного или слабого правосознания, то здесь оно ока зывается ненужным: правосознание, которое умеет ради Права и права принять на себя по Праву бремя правонарушения и сохра нить свою уголовную невиновность, нуждается не в исправлении, а в предметном изучении и подражании. И не естественно ли, что изучающему этот исход вспоминается образ Сократа, назначивше го себе пред лицом осудивших его афинских судей справедливое возмездие — в виде почетного стола в Пританее.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ОСНОВА ЗДОРОВОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ
Из всего, высказанного мною доселе, должно быть уже ясным, что есть здоровое правосознание. Это есть нечто более широкое и глубокое, чем «сознание» как таковое. В правосознании участвует не только «знание» и «мышление», но и воображение, и воля, и чув ство, и вся человеческая душа. Недостаточно верно знать свои пра вовые полномочия, обязанности и запретности; бывают люди, ко торые отлично знают их и постоянно злоупотребляют этим знани ем для того, чтобы превысить свои полномочия, преуменьшить свои обязанности и сложить с себя запретности. Необходимо не только знать все это, но и признавать в порядке самовменения и, призна
382 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина
вая, иметь достаточную силу воли для того, чтобы соблюдать при знанное. Надо обратиться к своему инстинкту и приучить его к «за конопослушности» или «лояльности», а это удастся только тому, в ком живет духовность инстинкта, достаточно сильная и определен ная, чтобы усвоить духовный смысл права, его цель и его назначе ние.
Напрасно думать, будто дух и инстинкт враждебны друг другу: будто они несовместимы и находятся в вечной борьбе. Это не соот ветствует действительности. Конечно, бывают люди, почти не жи вущие духом, безразличные к духовному началу и духовным содер жаниям; они живут духовно безразличным инстинктом, которому и следует вся их деятельность. Но и у них дух может внезапно заго реться в глубине инстинкта и привести их к необычным для них проявлениям совести, молитвы, художественно верного выбора, чувства права или справедливости, милосердия, щедрости и люб ви. А задача верного воспитания состоит именно в том, чтобы с детства проявить в человеческом инстинкте духовное начало, и при том не в смысле дисциплинарно навязанного обыкновения, а в смысле свободной радости и свободного предпочтения.
Гдето в глубине бессознательного живет священная способ ность человека отличать лучшее от худшего, предпочитать именно лучшее, радоваться ему, желать его и любить его. С этого и начи нается духовность человека, в этом и состоит жизнь духа. При этом, говоря о «лучшем», надо разуметь не субъективноприятное или удобное, а объективносовершеннейшее в смысле художественном, нравственном, социальном и религиозном. Человеку дано от Бога и от природы некое инстинктивное чувствилище для объективно лучшего, и воспитать ребенка значит пробудить и укрепить в нем на всю жизнь это инстинктивное чувствилище. В искусстве это называется художественным чутьем или «вкусом», в нравственнос ти — совестью, или чувством справедливости, или еще органичес кой добротой души, в науке — чувством истины или иногда оче видностью, в религии — жаждою Совершенства, молитвою или иногда Богосозерцанием, в общественной жизни это выражается в здоровом и крепком правосознании.
Поэтому правосознание можно было бы описать как естествен ное чувство права и правоты или как особую духовную настроен ность инстинкта в отношении к себе и к другим людям. Правосоз нание есть особого рода инстинктивное правочувствие, в котором
383О сущности правосознания
человек утверждает свою собственную духовность и признает ду ховность других людей; отсюда и основные аксиомы правосознания: чувство собственного духовного достоинства, способность к само обязыванию и самоуправлению и взаимное уважение и доверие лю дей друг к другу. Эти аксиомы учат человека самостоянию, свобо де, совместности, взаимности и солидарности. И прежде всего, и больше всего — духовной воле.
Можно было бы сказать, что правосознание есть инстинктив ная воля к духу, к справедливости и ко всяческому добру. Но имен но поэтому — живой корень его надо искать в религиозном чувстве и в совести. Можно представить себе, конечно, правосознание вне религии и вне совести, но это будет чтото вроде воли, лишенной неба и земли, это будет дисциплина влечений, а не качественное и не творческое начало жизни, черствая форма, лишенная дара люб ви и дара созерцания.
Право в его основной сущности есть необходимый для чело века образ его духовной жизни на земле, или иначе: необходимая форма «встречи» между верховным благом и человеческою душою. Право есть прежде всего право человека быть независимым духом, право бытия и право свободы, право самостоятельно обращаться к Богу, искать, находить, исповедовать и осуществлять узренное и предпочтенное совершенство. Одним словом: право есть атрибут духа, его способ жизни, его необходимое проявление. А правосоз нание есть воля к верному праву и к единой, верховной цели права как таковой.
Эта связь между правом и духом настолько подлинна и суще ственна, что вне признания ее — ясного и зрелого или незрелого, лишь предчувствующего — невозможна жизнь нормального право
сознания. Только духовная жизнь человечества нуждается в есте ственном и содержательносовершенном праве; только душа, имею
щая орган для (сознательной или бессознательной) духовной жиз ни, способна к нормальному правосознанию. Человекуживотному можно совсем обойтись без права; он будет осуществлять торже ство наивной силы. Человеку как созидателю хозяйства невозмож но жить вне права, но зато возможно ограничиться одною поверх ностною видимостью правоты, одною схемою права, культивируя и применяя дурные и несправедливые «положительные» нормы. Только человеку как творцу духовной жизни доступно нормальное правосознание, только ему дано искать и находить правое право, ибо только ему открыта цель права и его живой источник.
384 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина
Разрешить проблему правосознания значит установить и фор мулировать то безусловное основание, которое делает его бытие — необходимым, его внутреннее строение — нормальным, его содер жание — духовно верным и достойным, а его силу — жизненно твор ческою и непобедимою. Это основание должно быть не отвлечен ным принципом, хотя и пригодным для философского построения; но бессильным в действительной жизни человечества; его следует искать среди основных, присущих каждому человеку жизненных влечений и побуждений, выражающих в то же время духовную сущ
ность человека как такового. Таким основанием может быть только мотив, вытекающий из самой природы человека как духовного суще ства и составляющий эту природу. Понятно, что этот мотив как
проявление основной и универсальной жизненной воли человека не может быть наполнен какимнибудь переходящим, или случай ным, или чисто субъективным содержанием, но должен быть при кован к существенному, непреходящему и для каждого доступно му. Такое универсальное жизненное влечение дано каждому живо му человеку в виде воли к духу и духовности.
Как бы ни была темна и скудна жизнь души, как бы неизмен ны и убоги ни были ее обычные содержания, она всегда имеет со стояния, в которых обнаруживается ее воля духу, даже тогда, когда она не думает об этом, не сознает этого и, может быть, даже не знает, что вообще возможна духовная жизнь. Эти состояния обна руживают тяготение души то к форме духа, то к его содержанию.
Каждому человеку как таковому присуще тяготение к жизнен ной самостоятельности и самодеятельности, к автономному само определению; значительность и зрелость индивидуальной души оп ределяются прежде всего глубиною и объемом этой автономии. Эта самозаконность в ее простейшем виде распространяется лишь на житейские функции человека — физиологические, хозяйственные и душевнобытовые стороны жизни, и постольку, не находя себе достойного содержания, она изливается нередко в часто субъектив ные проявления: в прихоть, каприз, произвол, упрямство, своево лие и оригинальничанье. Эти низшие проявления самобытности, сами по себе еще не духовные, обнаруживают, однако, формальную потенцию духа: искание автономной жизни есть уже тяготение к духу, ибо самозаконность есть именно его конститутивная форма. Но это искание есть не более, чем «потенция», потому что истин ное достижение и удовлетворение возможно только на безуслов
385О сущности правосознания
ных предметных содержаниях; низшие содержания оставляют душу всегда голодной и именно потому легко уводят ее к пустой форме, т. е. к бессодержательной независимости, — на путь непомерного властолюбия, преступного честолюбия и безудержного любостяжа ния.
Точно так же каждому человеку присуще тяготение к тому, что бы найти некоторое безусловное по своей ценности жизненное со держание и прилепиться к нему своею верою и своею любовью; зна чительность и зрелость индивидуальной души определяется объек тивным достоинством этого содержания и интенсивностью личного прикрепления к нему. Это содержание избирается людьми обык новенно из среды житейского обихода — из физиологических, хо зяйственных и душевнобытовых сторон жизни, и постольку люди осуществляют содержательное вырождение духа: вера становится непредметным суеверием, радость жизни связуется с эфемерным и пошлым, сила любви остается инстинктивным влечением, разрас тается в уродливую страсть или вырождается в беспредметную ме ланхолию. Духовное содержание подменяется более или менее нич тожным и жалким суррогатом, а душа вынашивает бесплодную ску ку (taedium vitae) или влачится в низинах животной страсти. И тем не менее эта потребность в «главной», любимой, безусловной жиз ненной ценности обнаруживает в человеке содержательную потен цию духа: искание ее есть уже тяготение к духу, ибо безусловная ценность есть объективное свойство его содержаний и предметов. Но такое тяготение есть не более чем «потенция»: безусловную по достоинству и по силе жизненную опору может дать только авто номное и предметное искание, творческий акт, а не пассивная при лепленность, предметноверный выбор, а не случайная определен ность души приятным содержанием. Отсутствие такого искания все гда отдает душу в рабство низшим содержаниям и потому делает ее жертвою самообмана, позволяя принимать мелкое за великое и нич тожное за абсолютную ценность.
Однако во всех этих явлениях духовного искажения и содер жательного вырождения мудрый и зоркий глаз сумеет узнать пер воначальное и первобытное тяготение к духу — к его самозаконно му способу жизни и к его абсолютноценным предметным содер жаниям. Это тяготение при всей своей явной неопределенности и бессознательности есть низшая и наиболее элементарная ступень воли к духу. Мудрый воспитатель должен найти эту смутную волю
386 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина
в каждой душе с тем, чтобы превратить ее в высшее состояние — в определенную и сознательную, жизнеопределяющую и могучую волю к духу, т. е. к свободной и активной жизни, посвященной пред
метному знанию и самодеятельному осуществлению высших, безуслов ных ценностей. Каждый человек не просто «имеет душу», но сам
есть индивидуальный дух, т. е. самодеятельный центр возможной и уже наличной (хотя бы в зачатках «очевидности», «совести», «вку са», «исповедания» и правосознания») духовной жизни. Быть чело веком — значит быть индивидуальным духом и сознательно или бес сознательно хотеть быть им. Но хотеть быть индивидуальным духом значит нуждаться в естественном, а потом и в положитель ном праве, а это значит иметь — сознательную или бессознатель ную — волю к праву и к его цели.
Воля к духу, т. е. воля к автономной жизни, посвященной аб солютноценному, есть именно тот мотив, который лежит в осно ве нормального правосознания и который должен лечь в основу вся кого правосознания как такового. Это есть тот универсальный мо тив, который уже присущ каждому человеку и который в своем истинном развитии и углублении неизбежно выковывает в душе волю к цели права.
Так, воля к духу, единая и цельная по существу, ведет к праву и к его цели — во всех трех возможных тяготениях своих: предмет ном, индивидуальном и социальном.
Предметное тяготение воли к Духу требует того, чтобы в жиз ни человека вообще осуществлялось истинное знание, подлинная доброта и объективная красота как закон и присутствие Божества. Но это осуществление, как уже показано выше, возможно только в виде множества одинаково одиноких и самобытных индивидуаль ных процессов, протекающих по своему внешнему существованию в единой, общей среде и требующих поэтому правого размежева ния, т. е. права. Воля к Духу есть воля к его необходимым услови ям; такими условиями являются — естественноправовая самопри надлежность индивидуальных духов и положительноправовая орга низация их внешнего сосуществования. Дух есть цель права, а право его необходимое средство, но не всякое право, а лишь духовновер ное, свободное и справедливое право. Так возникает нормальное правосознание.
Индивидуальное тяготение воли к духу, требующее, чтобы «моя личная жизнь» восприняла абсолютноценное содержание и осу
387О сущности правосознания
ществила в нем форму автономии, — ведет к тому же самому ре зультату. Для того чтобы я мог вести духовную жизнь, необходимо, вопервых, чтобы центр моего духовного изволения был огражден от насильственных вторжений извне; вовторых, чтобы я имел до суг и доступ к созданным и осуществленным уже духовным обсто яниям. Правовые гарантии личности и правовая организация достой ной жизни необходимы «мне», как существу, движимому волею к духу. Правое право остается необходимым средством и в том слу чае, когда целью является бытие индивидуального духа. И снова от крывается путь к нормальному правосознанию.
Наконец, социальное тяготение воли к духу требует, чтобы дру гие, и притом все другие, выковали себе автономное самоопределе ние в абсолютноценных содержаниях. Этот духовный расцвет дру гих и всех является для «меня» не только подчиненною целью — необходимою для «моего» духовного роста, обогащения и огражде ния, но и самостоятельною целью, которую «я» признаю и в чисто духовном, и в чисто нравственном порядке. Предметная воля к Духу глубже и шире, чем воля к его индивидуальному осуществлению и расцвету «во мне». Тот, кто действительно любит Дух как самосто ятельный предмет, тот естественно и незаметно живет любовью ко всему сонму действительных и возможных индивидуальных духов, и эта любовь его получает всю глубину нравственного и религиоз ного оправдания. Понятно, что такое искание духа во всех и для всех заставляет волю сосредоточиться с особенною силою на создании общего и правого правопорядка. Духовное единение людей, раскры вающее им духовное единство человека, есть одна из самых суще ственных основ нормального правосознания; оно обнаруживает с очевидностью духовную природу права и общества и обнажает в глу бине правосознания его нравственный корень.
Итак, истинною основою нормального правосознания может быть только воля к духовной жизни как верховному благу.
Нормальное правосознание подходит к праву не с точки зре ния частных, чисто личных интересов, но отправляясь прежде все го от его основной, единой и всеобщей цели. Право как совокуп ность объективно значащих правил внешнего социального поведе ния создается людьми ради этой единой и универсальной цели, которая состоит в ограждении и организации духовной жизни челове чества на земле. Необходимость права есть необходимость его для жизни духа; содержание права определяется основными законами
388 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина
духовной жизни; творческая жизнь права есть жизнь его в челове ческом духе и ради человеческого духа. Поэтому всякое право дол жно быть признано тем более совершенным, чем полнее и точнее оно выражает эти законы, чем успешнее оно организует мирное и справедливое равновесие субъективных притязающих кругов и чем быстрее и безболезненнее оно воспитывает в душах автономное пра восознание.
Нормальное правосознание приемлет право, культивирует и совершенствует его, движимое волею к его верховной цели, т. е. к духовной жизни и ее организации. Оно усматривает в этой жиз ни, посвященной свободному, предметному обретению и осуще ствлению высших и безусловных ценностей, — верховное благо и согласно этому переносит свое волевое утверждение на все то, что необходимо ведет к его правому осуществлению. Нормальное пра
восознание есть воля к праву, проистекающая из воли к духу.
Эту волю надлежит понимать не как «решение» одной только сознательноразумной части души, но как целостное стремление, охватывающее и неразумные тайники ее и в них именно почерпа ющее свою жизненную силу. Такое состояние целостного, гармо нического и разумнооправданного хотения, направленного на вер ховное и универсальное благо, является само по себе одним из выс ших достижений в нравственной жизни человека. А это означает, что нормальное правосознание может быть развито и упрочено в душе только в связи с ее общим, моральным и нравственным вос питанием. Это воспитание должно прикрепить смутную и элемен тарную «духовную волю» к инстинктивному корню жизни и ука зать ей предметный путь к достойным ее, безусловным содержани ям. Оно должно ввести правосознание в жизнь нравственнодоброй души.
Правосознание можно рассматривать отдельно от морали и нравственности как сферу, расположенную рядом со всею сферою этики. Тогда обнаружится, что правосознание и нравственное со знание суть особые проявления и стороны духовной жизни челове ка, одинаково определенные способом бытия, заданиями и преде лами человеческого духа. Однако такое обособленное рассмотре ние, допустимое по методологическим соображениям, нисколько не упускает из вида того обстоятельства, что в реальной жизни и духе эти стороны стоят в необходимом и плодотворном взаимодей ствии и что разрешение духовных заданий возможно только при целостном и гармоническом способе жизни.
389О сущности правосознания
С одной стороны, самая воля к духу в ее истинном значении слагается как зрелый итог личной и общественной нравственной культуры. Так, она возникает лишь в результате примирения ра зумносознательной силы души с бессознательными влечениями инстинкта, и притом не только в порядке их дисциплинирования, но в порядке их содержательного перерождения и одухотворения; она остается всегда разновидностью единого и универсального начала любви в его наиболее чистом и благородном — христианском — виде; она требует непрестанного самоотвержения и своеобразного, утон ченного бескорыстия; наконец, она расцветает свободно и прино сит плоды только там, где имеется налицо высокий общественный уровень, создающий нравственную атмосферу предметного служе ния.
С другой стороны, духовная жизнь сама по себе является все гда орудием морального воспитания души и источником ее нрав ственной силы. Предметное служение безусловным ценностям удер живает душу в своеобразном чистилище, научая ее самопознанию и самообладанию, выковывая в ней способность к самоотречению и воспитывая ее к бескорыстной радости предметного совершенства. В то же время это служение сообщает душе ту силу и ту власть, ко торая дается только в результате действительной предметной одер жимости, и то уверенное спокойствие, которое порождается толь ко слиянием своей судьбы с судьбою подлинно реального верхов ного блага.
Наконец, нравственнозрелая воля несет с собою и духовному служению, и правосознанию великий дар: искусство предметного исследования «совести», на котором может воспитываться и ори ентироваться всякое вообще предметное познание. В частности, раз витая и углубленная нравственная воля может иногда сама по себе поглотить и заменить своими мотивами — волю к праву: так, на пример, признание чужих прав на свободу и на достойную жизнь может проистекать не только из сознания сущности духовной жиз ни и всеобщей взаимной связи субъективных кругов, но и из глу бочайшего источника — духовной любви к каждому явлению жи вого духа.
Так, в целостной жизни души воля к добру питает собою и об служивает волю к духу, и обратно. Это не может быть иначе пото му, что добро само по себе входит в состав духовных предметов и жизнь его в душе есть уже реальная жизнь духа.
390 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина
И обе эти воли, каждая порознь и сообща порождают и воспи тывают волю к правому праву. Но в порядке обоснования, воля к духу как более общее и конститутивное состояние имеет первен ство и определяющее значение. Воля к добру в конечном счете тя готеет к тому, чтобы заменить «право» собою и сделать его ненуж ным. Наоборот, воля к духу утверждает право и правосознание в самой его сущности.
Правосознание, постигающее свой духовный корень, находит свою существенную основу и источник своего содержания. Оно со вершает как бы акт самопознания и раз навсегда перестает видеть в праве подкарауливающего врага и насильника. Оно знает отныне, чему оно повинуется, и признает его объективное значение; оно повинуется тому, что признает необходимым и что уважает, в чем полагает духовную ценность. Человек, живущий таким правосоз нанием, обладает тем правовым органом, который может разрешить самые с виду безнадежные проблемы правовой жизни. Так, имен но правосознание, созерцающее цель права и осуществляющее в себе акт правовой совести, способно к тому индивидуализирующе му усмотрению при применении права, которое должно основы ваться на подлинной и предметной, правовой интуиции и не по зволять, чтобы summus jus превращалось в summa injuria. Именно такое правосознание сумеет найти правый выход из необходимос ти повиноваться неправому праву и невозможности правомерно преобразить его неправоту. Оно способно разрешить проблему пра вовой вины и указать положительному праву его идеал.
Такое правосознание, исходя из воли к духу и питаясь волею к добру, начинает неминуемо перестраивать социальную жизнь лю дей на принципах духовного самоуправления, чувства собственного
достоинства, уважения, доверия и справедливости.
Истинный патриотизм и чувство государственности будут его зрелыми плодами.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
О ПАТРИОТИЗМЕ
Воля к духу, т. е. желание самому вести духовную жизнь и обес печивать ее другим, есть безусловная и универсальная основа право сознания.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности