Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Теория права и государства

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 4748 / 5048 49 50 > Следующая >>>

471О сущности правосознания

морального и правомерного. А тот, кто не примиряется со своею слабостью, но не может и утвердиться в добре, тот пытается утвер дить свою силу помимо добра или в противовес ему и превращает свою жизнь в своеобразную смесь из цинизма и лицемерия.

Если же, в довершение всего, в душе человека шевелится со знание своей недостойности или плохости, а самолюбие является повышенным и обостренным, то возникает так называемый под польный характер, во всей его несчастности и уродливости. Чело век начинает испытывать свое собственное неуважение к себе как неуважение других к нему; чувство своей исконной неудачливости не дает ему покоя; каждое чужое преимущество является для него как бы оскорблением, и жизнь его постепенно превращается в сплошную, бередящую и непрощаемую обиду. Душа терзается го лодным самочувствием, которого она иногда не может даже осоз нать; это самочувствие не может удовлетвориться никаким внешним успехом; не может насытиться никакою лестью, ибо спасение ее вообще не может прийти извне. Успокоение может наступить только от центростремительного обращения души, только от целительно го акта духовного самоутверждения; а этот акт не может быть осу ществлен по сознательному, произвольному решению, ибо душа бежит от невыносимого зрелища собственной пустоты, недостой ности и уродства и хоронит свой недуг и свои страдания в глубо ком подполье бессознательного; и, вытесняя свой недуг, она теряет доступ к нему и власть над ним, запутываясь в трагической безвы ходности.

И при всех этих исходах человек не находит предметной осно вы жизни и блуждает в страданиях и унижениях, порочный и не счастный, отвергнутый собою, неоправданный и непримиренный.

Утратить предметную основу жизни значит утратить духовное измерение вещей и деяний, утратить всякий критерий объективной ценности. Жизнь такого человека становится истинным царством

пошлости, ибо пошлость есть слепота души к объективной значи тельности предметов. Духовно слепая душа живет убогими содер

жаниями и скудными мерками личного быта; она воспринимает все в плоскости своих потребностей и страстей и измеряет жизнь ин тересом и силою. И именно поэтому ее жизнь превращается в бо лото заблуждений, слабостей и пороков. Но главное заблуждение ее в непризнании духа, его объективности и безусловной ценности. Человек пребывает в наивной, непосредственной уверенности, что

472 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

«главное в жизни — это он», а в нем самом важнее всего — чисто личное, «интимное», эмпирическиединичное, субъективное; а от сюда уже недалеко до предпочтения всему — своей потребности, вспыхнувшей в данный момент. Именно в этом духовный корень всякой продажности.

В основе всякой продажности — взятки, публичной корруп ции, всяческой демагогии1 и международного корыстного преда тельства — лежит духовная слепота и отсутствие собственного ду ховного достоинства. Слепота родит неспособность к ценностной градации целей, а дефект духовного достоинства создает расшатан ную волю, беспринципную готовность отдать духовное, объектив ное, общее за личный интерес и приобретение. Вот почему поли тический режим, не взращивающий в народе чувство собственного достоинства, обречен на то, чтобы разложиться однажды от торже ства частной корысти над общим интересом и пошлости над духом.

Отсюда уже ясно, что человек, лишенный чувства собственно го достоинства, может сохранять обличие человека только под дав лением чужой силы — домовладыки, государственной власти — и личной выгоды; с отпадением обоих факторов он легко теряет чело векообразие, и страсти вовлекают его в падение и хаос. Духовное увечие всегда может повергнуть его в состояние почти невменяе мого слабоволия и малоумия. И в политическом отношении он яв ляется существом недееспособным. Ему недоступны ни здоровое пра восознание, ни истинная лояльность, ни государственный образ мыслей, ни патриотизм: ибо все это имеет духовную природу, для которой он слеп и безразличен. Поэтому он не может осмысленно нести публичные полномочия и строить общественную организа цию. Не уважая себя, он не уважает и гражданина в себе; не пони мая своего духовного достоинства, он не видит духовного достоин ства ни в других гражданах, ни в государстве, ни в государственной власти. Он воспринимает чужое достоинство как чужую силу и ви дит в ней или свое орудие, или свою опасность. Становясь лицом к лицу с государственной властью или хотя бы с ее представителями, он извлекает из души не уважение, не доверие и не чувство живого единства, но притаившуюся покорность, которая изливается в зави симости от обстоятельств то в хитрую лесть, то в дерзкую угрозу. Такой человек не блюдет своего достоинства ни перед высшими,

См. главу четырнадцатую.

473О сущности правосознания

ни перед низшими. С высшими он вкрадчив, угодлив и раболепен; в лучшем случае он служит им как верный холоп; в худшем случае он таит за раболепием злобную готовность унизить своего госпо дина так, как он сам унижался перед ним. С низшими он презрите лен, груб и деспотичен; в лучшем случае он пользуется ими как сво ими орудиями; в худшем случае он вымещает на них все обиды сво его голодного самолюбия и перелагает на их плечи все бремя своего рабства. Диапазон его душевных колебаний определяется пресмы канием Калибана и дерзостью Хама, неуважительностью Терсита и свирепостью Пугачева. И если такой душевный уклад оказывается в известную эпоху типичным или даже преобладающим в народе, то жизнь народа являет картину истинного разложения: темный тре пет сменяется темным бунтом, «бессмысленным и беспощадным», и там, где властвовали «ярмо и бич», осуществляется поругание свя тынь и совлечение неприкосновенного.

Народ, не умеющий уважать свое духовное достоинство, со здает недугующую власть, вынашивая больное самочувствие и боль ную идеологию.

Создавая свою власть, такой народ не умеет передать ей ни чув ства собственного достоинства, ни уважения к себе. Он учреждает власть, которая не верит в духовное назначение государства, не ви дит своих духовных заданий и не соблюдает жизненных форм, не обходимых для духовной культуры; власть, которая не понимает, в чем сущность государственности и для чего необходимо самодея тельное правосознание, которая не уважает своего народа и не вос питывает его, которая тешит себя своею деспотическою неограни ченностью и вырождает государственность в пустую форму покор ности и порядка. Она не понимает, что господство над рабом унижает и развращает самого господина, и не замечает, как недуг рабствующего правосознания разлагает ее собственную волю и ее политическое творчество. Такая власть признает видимость госу дарственной покорности и политическую лесть за верное и доста точное проявление своего достоинства и укрывает за этою видимо стью публичную продажность, разложение нравов и противогосу дарственную политику; она принимает лесть и пресмыкательство за уважение; формальную дисциплину — за правовое повиновение, напуганную покорность — за правосознание, безволие — за лояль ность, политическое бессмыслие народа — за гарантию правопо рядка. Но яснее всего она обнаруживает свою несостоятельность

474 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

тогда, когда народное недовольство начинает грозить ее существо ванию. Тогда она, лишенная уважения к себе, ставит свое самосох ранение выше своего достоинства и предпочитает разложить до кон ца народное правосознание, унизить свое назначение и свое зва ние, расшатать основы государства, его силы и его международное положение, — чтобы только сохранить свой состав, свою форму и свое воленаправление. Соблюдая гибельное в политике правило «divide et impera», она начинает будить и углублять рознь между гражданами, разжигая искусственную дифференциацию и бросая нацию на нацию, класс на класс, детей на отцов. Ложь и угнетение, политический сыск и провокацию, подкуп и террор насаждает она щедрою рукою по всей стране, подрывая в народе самое главное — волю к государственному единению. И все это неудивительно и по нятно: ибо она не уважает ни себя, ни своего призвания и в борьбе за свое существование предает то, чего не умеет ценить: глубочай шую скрепу своего государства, растрачивая это драгоценное ду ховное достояние в порывах личного и группового самовластия или в партийных интересах.

Естественно, что такой народ, слагая свое национальное само чувствие и свою политическую судьбу, идет неверными путями и готовит себе тяжелые исторические испытания. В частности, именно отсюда возникают все тирании и особенно худшая из них — тира ния тоталитарного государства.

Тоталитарное государство даже в своей несуровой разновид ности (итальянский фашизм) не склонно придавать чувству лично го духовного достоинства особое значение. Там, где личность блю дет его как свое основное жизненное условие, тоталитарный ре жим и не возникает. Нужно, чтобы это чувство поколебалось, чтобы народ расшатал или потерял его, для того чтобы возник тоталитар ный режим. Так именно было с итальянцами в конце первой миро вой войны (битва при Капоретто), с немцами (после поражения и разложения 1918 года), в России после поражения 1915 года и во время революции и, наконец, в Китае после затяжной революции и бесконечных внешних и гражданских войн. Острое чувство свое го бессилия и обусловленного им публичного позора, неверие в свои благие силы, щемящее чувство обреченности, унижения и, глав ное, отсутствие живого и глубокого религиозного чувства — все это подготовляет в народе то особое ощущение бесчестия, на котором строят свой успех все демагоги и тираны. Это бесчестие ведет к раз

475О сущности правосознания

ложению правосознания: в душах возникает разочарование в дис циплине и лояльности и соответственно — готовность ко всякой нелояльности, к презрению запретов, к преступлению, предатель ству и насилию; люди ищут авторитета, который разрешил бы им бесчестие, и передают ему власть. Замечательно, что Муссолини удалось сначала создать новую авторитетную власть, не только не разрешившую бесчестия, но, напротив, воздвигшую идеал новой, фашистской чести.

Со своей стороны, тоталитарная власть строит весь свой ре жим на подавлении и извращении чувства собственного духовного достоинства. Она требует слепой и унизительной покорности, вклю чающей в себя добровольный и вынужденный политический шпи онаж граждан друг за другом; она требует безмерной лести и пуб личного унизительного мнимопокаяния от недостаточно лояльных; она старается вовлечь в свои политические преступления как мож но больше граждан, поставить всех на колени и сломать им духов ный хребет. Рожденная сама из нечестия и бесчестия, она создает новый, невиданный еще режим бесчестия и нечестия и разверты вает потрясающие картины нравственного разложения. После по литического опыта, подаренного нам историей в первую половину 20го века, вряд ли ктонибудь решится оспаривать значение пер вой аксиомы правосознания.

Невозможно допускать, чтобы чувство национальной и госу дарственной сопринадлежности оставалось у народа в смутном, не зрелом, немощном состоянии; чтобы он не испытывал своего един ства, не искал его, не желал его и не умел его создавать; его ин стинкт самосохранения должен не только блюсти личную форму, но и восходить к форме национальной. Тогда он научится бороться за свое государственное существование, увидит грозящие ему опас ности и никогда не оставит дело публичного спасения за частное вожделение и прибыток. Испытывая себя в качестве духовного единства, он увидит свое духовное достоинство, будет уважать себя и окажется способен к активному инициативному самоутвержде нию; тогда он сможет поддерживать свое государственное единство не только в форме учреждения и не распылится при переходе к кор поративному строю. Великая война не явится для него непосиль ным испытанием, и великие исторические унижения не нужны бу дут ему для пробуждения и укрепления в нем способности к духов ному и политическому самоутверждению.

476 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

Понятно, что эти и подобные недуги неизбежно находят себе выражение в духовном творчестве и, в частности, в идеологии на рода.

Оторваться от своего духовного достоинства значит утратить или самостоятельную форму духа, или его безусловные содержа ния, или и то и другое вместе. Народ, не осуществивший еще свое го духовного самоутверждения, не уважает духа ни в себе, ни в пред мете, ни в государственности; поэтому он вырабатывает больные формы духовной жизни и создает больные явления духовной куль туры. Эти формы и явления могут быть, повидимому, лишены вза имной связи, но по существу они обнаруживают единый органи ческий духовный недуг.

Не умея находить достойную середину между самоуничижени ем и самопревознесением, такой народ всегда колеблется между эти ми обеими крайностями и нередко совмещает их самым причудли вым образом. Его религиозность то исходит из чувства личного нич тожества, и тогда питается страхами и суеверием, то из чувства соблазнительной вседозволенности, и тогда исповедует святость греха и принимает форму коллективного извращения (хлыстовство), то из чувства немощи духа, и тогда исповедует греховность плоти и превращает человека в урода (скопчество). Его искусство то отре кается от автономного служения красоте и становится орудием со циальнополитической борьбы и проповеди, то вдруг впадает в ду ховную слепоту, лирически воспевает ничтожные мелочи быта или идеализирует духовное падение и пошлость, то предается культу больных страстей, полагая, что эстетическая форма может ужиться со всяким содержанием; и тогда оно губит и самую форму прекрас ного и достоинство искусства, превращая его в утеху слепых или больных душ («модернизм»).

Эти недуги искажают и национальную идеологию такого наро да. С одной стороны, неудавшееся или еще не состоявшееся духов ное самоутверждение подрывает его веру в свои способности и на рушает цельность его самоуважения. Это мешает ему подойти к сво им недостаткам и порокам с чувством собственного достоинства: он созерцает их в преувеличенном, карикатурном, подчас кошмар ном виде, воспринимает их как чтото исключительное и неисцели мое, как своего рода национальное проклятие. И тогда его идеоло гия переполняется чувством национальной ничтожности и обречен ности; она предается чрезмерному и потому бесплодному, больному

477О сущности правосознания

самобичеванию, вселяя в души уныние и упадок духа. Из этого со знания, что «мы гнилы», проистекает преувеличенная оценка дру гих народов, исторически ушедших вперед; возникает вера в ино родного учителя, в «варяга», и эта вера питает и закрепляет неверие в свои силы, пассивность, безволие, готовность покоряться другим народам и служить им. Однако наличность такого сознания и та кой идеологии не мешает ему предаваться своим осужденным по рокам, предаваться с вызывающим легкомыслием и самодовольной рисовкой.

С другой стороны, голодное самолюбие и самочувствие вну шает национальному сознанию, творящему идеологию страны, нео бычайную самоуверенность и самодовольство. Здоровая потреб ность в самоуважении, не находя себе правильного удовлетворения, вызывает непреодолимую склонность к самоидеализации, к выде лению в национальном характере одних светлых черт и вслед за тем к превознесению национальных недостатков. Сознание обнаружи вает сентиментальную нежность к своему обиженному самочув ствию и умиленно вознаграждает его фимиамом преклонения. Сла гается учение о «высшем из народов», о народемессии, избранном вожде; выдвигается идеология самовосхваления, опьяняющая умы и обессиливающая волю; появляются идеологи национальных не дугов, доказывающие моральное преимущество духовной отстало сти и темноты (толстовство), идеологи, усматривающие в незрело сти и уродливости публичного правосознания ключ к разрешению социальной проблемы (анархисты). Возникает слепой и пагубный национализм, проповедующий презрение к иноземцам, усыпляю щий народную совесть и разлагающий корни истинного патрио тизма. Предметное самосознание смолкает, и идеологи оказывают ся слепыми вождями слепых.

Таковы духовные недуги, возникающие из нарушения первой аксиоматической основы духа и правосознания. Утратить свое ду ховное достоинство значит утратить в самом себе тот жизненный центр, из которого творится духовная жизнь, который нуждается в естественном праве, формулирует его и учреждает правопорядок; это значит лишиться того жизненного корня, из которого выраста ет правосознание, т. е. воля к праву, воля к цели права и способность самозаконно мотивировать свои поступки сознанием этой цели.

Такова первая из наших аксиом.

478 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ВТОРАЯ АКСИОМА ПРАВОСОЗНАНИЯ

Человеку как существу духовному невозможно жить на земле вне права, ибо оно определяет и поддерживает социальные грани ин дивидуального духа. Именно для этого право необходимо живому духу; оно свойственно ему и только ему. В качестве материальной вещи человек совсем не нуждается в праве: груда камней или тру пов индифферентна ко всякому правовому определению; она про сто не подлежит правовому измерению. Но в качестве живого орга низма, хотя бы одушевленного и сознательного, человек может обойтись без права в его истинном и глубоком значении; он будет заменять его суррогатами: произвольными велениями, выработан ными душевными механизмами, привычками, закрепленными стра хом, обманом и настойчивостью, а в критические моменты пря мым насилием — поединком, «наводкою», набегом, убийством, вой ною. Именно духовный и только духовный состав человека может решать столкновения человеческих притязаний на основе идеи пра ва, исходя из подлинной воли к объективному благу.

Но в таком случае право есть знак духа, его создание, орудие, его способ жизни лее или менее совершенно выражает природу духа. Так, абсолют ная ценность духовных содержаний сообщает праву его значение, его безусловную основу, его достоинство, а необходимая духу фор

ма или способ его жизни сообщает праву его основной закон — ав тономию.

Именно этим определяется вторая аксиома правосознания.

Автономия, или самозаконность, есть подлинная, основная форма духа: это присущий ему, необходимый для него способ бы тия и деятельности.

Быть духом — индивидуумом или социальной организацией — значит определять себя и управлять собою; это значит иметь силу, направляющую жизнь к благим целям. Управлять собою значит во лею решать о своих действиях и выбирать свои жизненные содер жания, утверждать свое достоинство и свои силы и в то же время устанавливать и соблюдать свои пределы, отстаивать свои полно

. Оно должно выражать и в действительности бо

См. главу девятую и пятнадцатую.

479О сущности правосознания

мочия и исполнять свои обязанности. Духовному существу подо бает самому усматривать и знать, что такое добро и зло, где конча ется право и где начинается обязанность, самому искать и нахо дить, находить и решать, решать и поступать согласно своему ре шению и, совершив деяние, открыто исповедовать, что совершил его сознательно и преднамеренно, следуя собственному убеждению и заранее принимая на себя всю ответственность за содеянное. И если деяние окажется ошибочным и виновным, то мужественно принимать и нести свою вину, не отыскивая мнимых оправданий и не унижая себя малодушною ложью; если же деяние окажется вер ным и правым, то спокойно признавать свою заслугу, не впадая в уничижение, не придаваясь гордыне и памятуя о смирении перед лицом Божиим.

Духовная жизнь есть самодеятельность в осуществлении выс

ших предметных ценностей1.

Она есть прежде всего деятельность. Быть духом значит опре делять себя любовью к некоему объективноценному предмету2. Но духовная любовь есть состояние не расслабляющее, а творчески напрягающее душевные силы; любить значит иметь активное же лание, значит питать некий предметный голод, добиваться неосу ществленного или, по слову Платона, испытывать подъем и богат ство сил от чувства лишенности. Любовь есть самый могучий дви гатель; пассивная любовь есть не любовь, а мечта о любви или больное вожделение. Поэтому духовное состояние есть состояние активное; оно естественно изливается в систему организующих дей ствий, в осуществляющую борьбу. И там, где царит пассивность, где активность пресекается расчетом, страхами, ленью или просто инстинктом самосохранения, там нет любви, нет духовной жизни, нет ни патриотизма, ни религии. Быть духом значит найти в самом себе живой источник для деятельности во имя любимого предмета. Вот почему духовная жизнь есть самодеятельность.

Однако это есть самодеятельность, направленная именно на осуществление высших, безусловных ценностей. Это есть самоопре деление в мысли, активно восходящей к истинному знанию, в во лении, свободно обретающем свой совестный корень, в воображе нии, самобытно осуществляющем законы подлинной красоты, в

См. главы девятую и пятнадцатую.

См. главу десятую.

480 Часть вторая. Произведения И. А. Ильина

чувствовании, искренно любящем все живое и целостно радующем ся совершенству Божества

, в труде, умножающем достояние и бо гатство семьи и родины. Вот способ бытия и жизненные содержа ния, присущие духу. Вне этих ценностей и вне автономии нет ду ховной жизни; приближение к ним есть приближение к ней. И все, что нарушает этот способ жизни и эту самодеятельность, все, что не служит автономности и предметности

человеческой жизни, — все является враждебным единому, общему интересу народа, госу дарства и человечества.

Согласно этому гражданин есть не отвлеченная единица, не объект власти и не просто психофизиологический индивидуум, но существо духовное, такое, для которого автономия нужна как воз дух. Быть, гражданином в истинном смысле слова значит вести ав тономную духовную жизнь, иметь автономное правосознание и строить им свою жизнь и жизнь своего государства.

Быть гражданином значит прежде всего иметь самостоятель ные убеждения в том, что есть добро и зло, в чем состоит сущность человека и его назначение, что такое право и государство и какова их высшая цель. Гражданину необходимо иметь самостоятельные убеждения по вопросам политики: он должен понимать сущность государства и власти, он должен понимать духовную природу и на значение политики и, главное, он должен иметь сознательную и зрелую волю к объективной цели права и государства. Вне этого гражданин не способен ни к личному, ни к политическому самоуп равлению, и если он всетаки именуется гражданином, то являет собою нечто, не соответствующее этому званию. Звание дееспо собного гражданина предполагает в человеке умственную и воле вую — духовную зрелость. Подавленная, угнетенная личность, «при частная разуму лишь настолько, чтобы понимать чужую волю, но не настолько, чтобы иметь свои убеждения и решения» (Аристо тель), неспособна к устроению жизни — ни своей, ни семейной, ни общинной, ни государственной. Ибо признание блага, выбор цели и организация ее осуществления недоступны существу, страдаю щему духовным малоумием.

Напротив, гражданин, ведущий автономную духовную жизнь, является истинным строителем жизни — как внутренней, душев

См. главы пятую, шестую, девятую, десятую и пятнадцатую.

Под «предметностью» следует разуметь верность души созерцаемому и осу

ществляемому предмету. См. главу пятнадцатую.

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 4748 / 5048 49 50 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]