Теория права и государства

Еще до того, как он сам предусмотрел свои будущие действия и подумал о своих свойствах и состояниях, они были в значитель ной части предусмотрены, в общих чертах описаны и рассортиро ваны другими людьми, независимо от того, соответствовало это его личным интересам, желаниям и намерениям или нет; и при этом было установлено, что одни его действия, свойства и состояния «важны» и принимаются во внимание, а другие — безразличны и что из числа предусмотренных одни поступки ему «воспрещены», так что он, хотя и может, но не смеет совершать, другие — «вмене ны ему в обязанность», так что он, хотя и может их не совершать, но должен их выполнить, а третьи — «предоставлены на его усмот рение», однако с тем, что если он их совершит, то ему уже «не по зволено» будет «взять их назад», «аннулировать» при всяких обсто ятельствах и по одному собственному желанию. Он видит, что его жизнь оплетена какоюто сетью так, что он фактически может с нею не считаться, но что она от этого не порывается и не исчезает. И притом эта сеть отнюдь не имеет вещественного характера: ее нельзя ни видеть, ни осязать, ни уничтожить физическими мера ми. Узнать о ней можно из записанных правил, но в этих правилах о нем лично, да и ни о ком другом лично, ничего не говорится. Говорится лишь о «людях вообще», о «свойствах вообще», о «по ступках вообще», а из этого «вытекает», что и он опутан незримою сетью какихто «значений» и «обязанностей». И без труда убежда ется он, что с этими «обязательностями» нередко можно и в самом деле не считаться: сделать запретное, ускользнуть от обязанности, превысить позволенное; часто за это даже «ничего не полагается» (lex imperfecta), а иногда и «полагается» неприятное, но от него уда ется ускользнуть.