Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия. Путь к возрождению
.pdf
Идя по этому пути, мы должны искать разрешения проблем,
возникающих в связи с частной собственностью, прежде всего через внутреннее воспитание и просветление человеческого суще-
ства, с тем, однако, чтобы постоянно отыскивать и проводить те
духовно-верные и целесообразные государственные, мероприя-
тия, которые могли бы внешним образом исправить внешние последствия внутреннего несовершенства людей.
Согласно этому, вся проблема хозяйства, и в особенности частноправового хозяйства, должна быть поставлена заново как в науке, так и на практике: это есть проблема хозяйствующей души и её
верной мотивации; это есть проб лема духа, строящего культуру,
и его верных жизненных форм. Те способы хозяйствования, которые повреждают естественную мотивацию человеческой души,
должны быть отклонены с самого начала. Отклонению подлежат
и все хозяйственные формы и установления, которые противоре-
чат человеческому духу. И в то же время в людях должна непрерывно воспитываться жизненно-целесообразная и духовно-достойная
мотивация хозяйственного труда и творчества. Напрасно думать, что повреждённый инстинкт и разложившийся дух могут создать могучее и цветущее хозяйство. На самом деле только здоровый инстинкт в сочетании с сильным и воспитанным духом смогут
найти верный исход и создать хозяйственное изобилие при соци-
ально-справедливом строе.
Вся человеческая духовная культура — «многоличная» по субъекту и «сверхличная» по своей ценности — возникла из личной
духовности, из той первичной ячейки Духа, которая именуется
духовной личностью. Человек восходит к Богу и совершенству не
через отвержение природы, не мимо её и не вопреки ей, а через
неё. Кто хочет подняться к сверхличному, тот должен принять
личное начало и творить из него. Сто невежд не создадут науки;
301
тысяча трусов не образует боеспособного отряда; миллион нищих не создадут цветущего народного хозяйства. Во всех областях человеческой культуры личное начало подлежит не подавлению и искоренению, а приятию, утверждению, воспитанию, одухотворению и гармоническому дисциплинированию. Нужно не
погасить «частное», а создать гармонию и равновесие множества
«частных». Вредна не частная инициатива, а противообщественное настроение и поведение единичного человека. Опасно не
личное творчество, а безудержное своекорыстие невоспитанного
индивидуума. Спасителен не социализм, а творческое сочетание
свободы и справедливости.
Но социальная справедливость должна быть найдена без того,
чтобы душа была изуродована, а духовность утрачена: ибо стадо
деморализованных варваров погубит и утратит всякую справедливость, если бы даже удалось её найти. И свобода личного творчества должна быть утверждена без того, чтобы в общественной жизни водворилась несправедливость капиталистической эксплуатации и массовой безработицы, ибо кому нужна «свобода»
безработицы и голодной смерти?
Каждый человек должен иметь в жизни такое «место», где он
мог бы хозяйственно-творчески стоять на ногах; ту сферу, о которой он имел бы право сказать: «моё, а не твоё». Это создаст из
него живую ячейку общественного хозяйства и облегчит ему беззавистное и лояльное признание чужого достояния: «твоё, а не
моё». Чем больше в народе таких живых хозяйственных ячеек,
тем прочнее частнособственнический строй жизни*. Напротив,
чем больше в стране омертвевших хозяйственных ячеек, чем
больше людей утратило хозяйственно-творческую почву под ногами, чем больше в народе кандидатов на звание «безработного»,
* В этом состоит идея аграрной реформы П. А. Столыпина.
302
а потом и настоящих безработных — тем ближе частнособственнический строй к катастрофе. Опасно не различие между богатым и бедным, а хозяйственная беспочвенность среди бедноты,
творческая бесперспективность среди низшего имущественного слоя.
Безнадёжно теряя «моё», масса перестаёт чтить «твоё», т. е. всё
чужое; она незаметно начинает склоняться к «кулачному» или
«разбойничьему» решению вопроса: «что моё — моё, а что твоё —
моё же». Чтобы увести её от этого соблазна, неправильно звать её
на пути апостольского и аскетического отречения от всего, что
есть на земле «моё»: это не идеал для земной жизни; это есть идеал ухода от земного строительства, идеал для немногих избранных, призванных строить «землю» именно этим своим уходом от
неё*; масса за этим зовом не пойдёт в силу здорового жизненного
инстинкта, а если бы она пошла, то погубила бы и себя, и духовную культуру на земле. Но ещё неправильнее, подобно коммунистам, внушать массе, что ни «моего», ни «твоего» вообще не должно быть, что можно иметь «общее» и «только общее», не имея
«моего»: если народы пойдёт за этим зовом, то они скоро убедятся, что «общее» без «моего» есть «ничьё» и что до «ничьего» никому и нет дела.
Задача не в том, чтобы на земле от праведности угасло хозяй-
ство и с ним культура и человечество (Будда, Толстой). Но задача
не состоит и в том, чтобы хозяйство стало самодовлеющей силой
человеческой жизни, поработило людей и погасило и справедливость, и нравственное существо человека (коммунизм).
Разрешение проблемы состоит в том, чтобы сочетать строй
частной собственности с «социальным» настроением души: свободное хозяйство с организованной братской справедливостью.
* См. мою книгу «О сопротивлении злу силой», глава 22.
303
Чувствовать и действовать «социально» значит прежде всего
признавать на деле начало христианской любви и братства; это
значит, далее, руководиться не уравнивающей справедливостью
(«всем поровну»), а распределяющей («каждому своё, кто чего заслужил»); это значит — оберегать слабых, нуждающихся, больных
и беспомощных, связывать благополучие целого с благоденствием личности и, наконец, будить и поощрять во всех слоях народа
ка чественные, творческие силы человеческого инстинкта и духа.
За последние десятилетия сложился предрассудок, будто «социальный образ мыслей» составляет монополию социалистов, которые предлагают будто бы наилучшее, хотя и радикальное разрешение вопроса о социальной справедливости. Трагический опыт
коммунизма смыл этот предрассудок, ибо он показ ал, к каким мучительным и унизительным антисоциальным последствиям ведёт
водворение социализма в практике. И ныне человечество будет
искать новую социальную идею, новое социальное понимание
собст венности.
Это новое понимание будет исходить из древних христианских
основ*. Основы его можно было бы вкратце формулировать так.
1. Иметь частную собственность и проистекающую из неё хозяйственную самостоятельность есть великое благо. Чем меньше
людей лишено этого блага, тем лучше. Чем больше людей оторвано
от собственности, тем несправедливее общественный строй, тем
менее жизнеспособно государство.
2. Количественное поравнение имущества бесцельно и вредно:
естественное неравенство человеческих сил, способностей и желаний всё равно скоро опять приведёт к имущественному неравен-
ству. Имущественное неравенство преодолевается не переделом
* В поисках такого понимания начертана знаменитая булла папы
Льва XIII «Rerum novarum»
92
.
304
богатств, а освобождением души от зависти, естественным, братским доброжелательством, искусством довольствоваться тем, что
есть, помышлением не о тех, кто «богаче меня», а о тех, кто «беднее
меня», уверенностью, что богатство не определяет человеческого
достоинства, и творческим трудолюбием. Воспитание должно давать людям умение духовно переносить неравенство.
3. Существенно не владение человека, а его сердце и воля, а также дела, проистекающие из его внутреннего мира. Есть люди, достойные всяческого богатства; и есть люди, не умеющие употребить во благо даже свою нищенскую суму.
4. Важно не то, чтобы не было имущественного неравенства,
а то, чтобы в стране не было хозяйственно-беспочвенных, бес-
сильных, безработных, бесперспективных людей. Каждый такой
человек должен испытываться всеми как национально-хозяй ственная рана, вредная и опасная для всего народа. Важно, чтобы
у каждого был хозяйственно-отправной пункт; чтобы подъём
к благосостоянию не был искусственно затруднён; чтобы полезный и продуктивный труд реально обогащал трудящегося; чтобы
масса живо чувствовала поощряющее влияние частной собствен-
ности, а также успешность и почётность честного труда.
5. Новые поколения должны воспитываться в убеждении, что
частная собственность не просто «право», а нравственно обязыва-
ющее право. Собственность обязывает каждого к творческому использованию всех её возможностей; к несению больших общественных тягот и государственных повинностей; к человеческому
обхождению со всеми, кто так или иначе зависит от вещной власти
собственника; к постоянной заботе о хозяйственно-беспоч вен ных
людях.
6. В частном хозяйстве заложена тяга к самодовлению и самосильности. Этой тяге должны быть противопоставлены поиски но-
305
вых форм солидаризации и сотрудничества частных хозяйств
(«кооперация» в широком и тесном смысле слова). Каждый частный хозяин должен чувствовать себя связанным законами хозяй-
ственного инстинкта (рынок) и законами хозяйствующего духа
(родина) со всею системою частных хозяйств своей страны.
7. Три требования: изобилия, качества продукта и щедрости
должны быть включены в нравы народа. Первые два требования
приведут к строгой экономии, к дисциплинированности труда и к
поднятию техники в производстве. Третье требование придаст
распределению дохода и продукта характер мягкой социальности
и доступности.
8. Особые меры необходимы для борьбы с противообществен-
ным пользованием собственности (эксплуатация, «потогонный
труд», ростовщичество и шикана). Должны быть проведены законы, которые сделали бы социальное пользование собственностью
выгодным, а антисоциальное — невыгодным. Собственник, лишённый чувства ответственности и чувства сверхклассовой солидарности, распоряжающийся своим имуществом ко вреду других и поступающий антисоциально, должен убедиться в том, что его образ
действия предосудителен, что собственность его пользуется мень-
шей защитой, что такое ведение хозяйства оказывается экономически, юридически и нравственно невыгодным для него самого так,
чтобы он сам захотел вступить на другой путь, и т. д.
Всё это, вместе взятое, может быть выражено так: частная собственность должна быть утверждена, но народ должен систематически воспитываться к верному пониманию её идеи. Это воспита-
ние должно связать внутреннее переживание частной собственности и внешнее распоряжение ею — с благородными мотивами
и социальными побуждениями человеческой души и, соответственно, вскрывать и обезвреживать дурные мотивы и побуждения. Част-
306
ная собственность есть власть: непосредственно — над вещами, но
опосредствованно — и над людьми. Нельзя давать власть, не вос-
питывая к ней. Частная собственность есть свобода. Нельзя представлять свободу, не приучая к её благоупотреблению. Частная
собственность есть право: этому праву соответствуют не только
юридически-выговоренные обязанности, но и нравственно-социальные, и патриотические, нигде не оформленные и не выговоренные обязательства. Частная собственность означает самостоятельность и самодеятельность человека: нельзя исходить от предположения, что каждый из нас «от природы» созрел к ней и умеет
её осуществлять в жизни.
Только сильный и духовно воспитанный дух сумеет верно разрешить проблему частной собственности и создать на основании
её цветущее и социальное хозяйство.
И в этом отношении частная собственность подчинена всем
основным законам человеческого духа.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
аков утверждаемый нами путь духовного обновления. Таковы первые, фундаментальные вопросы человеческого
Т
новой очевидности, нового постижения и нового осуществления.
Это необходимые человеку формы духовной жизни. Они представляют собою некое органическое единство, цельное и нерасторжимое; и ни одна из этих форм не может быть по произволу отвергнута или отдана в жертву мировому соблазну.
оснований, от страха и растерянности, а веровать цельно, вместе
с разумом, веровать в силу очевидности, загоревшейся в личном
духовном опыте и не могущей угаснуть.
шённому. Верование и любовь связаны воедино: в человеческой
душе, в глубине личного сердца (субъективно) и там, вверху, в самом духовном Предмете (объективно). Кто полюбит качество, тот
уверует в Бога; кто полюбит Бога, тот уверует в качество и возжелает совершенного в земных делах.
ное. Так, смысл свободы в том, чтобы самому полюбить, через любовь самому увидеть и через очевидность — самому уверовать; сво-
бытия, древние как мир и в то же время требующие от нас
1. Надо научиться веровать. Не — «верить» вопреки разуму и без
2. Такая вера добывается любовью, духовною любовью к совер-
Через веру и любовь постигается и осмысливается всё осталь-
309
бода есть самостоятельная, самобытная, творческая любовь и вера.
И совесть движется силою веры и любви. И семья есть первое лоно
любви и веры. И родина постигается любовью и строится верою.
И национализм есть не что иное, как любовь к своеобразной духовности своего народа и вера в его творческие богоданные силы. Без
любви и веры невозможно правосознание, необходимое для государственности, оберегающей нацию, и для справедливой организации хозяйственного труда.
3. Мы должны научиться свободе. Ибо свобода не есть удобство
жизни или приятность, или «развязание» и «облегчение», но претрудное задание, с которым надо внутренне справиться. Свобода
есть бремя, которое надо поднять и понести, чтобы не уронить его
и не пасть самому. Надо воспитывать себя к свободе, надо созреть к ней, дорасти до неё, иначе она станет источником соблазна и гибели.
Свобода необходима верующему и любящему, чтобы любить
любимое цельно и веровать искренно. Без свободы не будет настоящей веры и любви.
Но первым проявлением свободы должен быть совестный акт.
И первым жилищем свободы должна быть семья, чтобы человек
в семейной жизни созрел к свободному патриотизму, свободному
национализму и свободной государственности.
4. Мы должны научиться совестному акту. Он откроет нам живой путь к восприятию Бога и к вере. Он научит нас самоотверженной любви. Он даст нам величайшую радость — радость быть сво-
бодным в добре.
Совесть научает нас строить здоровую, духовную семью. Она
откроет нам искусство любить родину и служить ей. Она предохранит нас от всех соблазнов и извращений ложно понятого национализма.
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]