Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия. Путь к возрождению
.pdf
своего народа; и духовности своего народа он служит жизнью
и смертью, ибо его душа и его тело естественно и незаметно следуют за совершившимся отождествлением. Подобно тому, как тело человека живёт только до тех пор, пока оно одушевлено, так душа истинного патриота может жить только до тех пор, пока она пребывает в творческом единении с жизнью своего народа. Ибо между ним
и его народом устанавливается не только общение или единение, но
обнаруживается прямое единство в инстинкте и в духе.
И это единство он передаёт многозначительным и искренним
словом «мы».
Такое отождествление не может быть создано искусственно, произвольно или преднамеренно. Можно желать его — и не достигнуть,
можно мечтать о нём — и не дойти до него. Оно может сложиться
только само собою, естественно и непроизвольно, как бы расцвести
в душе, иррационально распуститься в ней, победить и заполнить
её. Однако это признание «иррациональности» патриотического
чувства отнюдь не следует толковать в смысле отказа от его постижения или в смысле его полной случайности, хаотичности, или
неуло вимой беззаконности. Ибо на самом деле это чувство, иррациональное по переживанию, подчинено совершенно определённым
инстинктивно-духовным формам и законам, которые могут быть
и должны быть постигнуты.
3. ЧТО ЕСТЬ ПАТРИОТИЗМ
Патриотизм есть чувство любви* к родине, и потому он, как и всякое чувство, а особенно чувство любви, уходит корнями в глубину
человеческого бессознательного, в жилище инстинкта и страстей,
* См. главу третью, раздел первый.
191
куда далеко не всякий любопытный глаз имеет доступ. Однако есть
ступень духовного опыта и сила духовного видения, которая этот
доступ открывает. Тогда обнаруживаются следующие формы и законы.
Прежде всего, обретение родины должно быть пережито каждым из людей самостоятельно и самобытно. Никто не может
предписать другому человеку его родину — ни воспитатели, ни
друзья, ни общественное мнение, ни государственная власть, —
ибо любить, и радоваться, и творить по предписанию вообще
невозможно*. Патриотизм, как состояние радостной любви
и вдохновенного творчества, есть состояние духовное, и потому
он может возникнуть только в порядке автономии (свободы) —
в личном, но подлинном и предметном духовном опыте. Всякое
извне идущее предписание может помешать этому опыту и привести к злосчастной симуляции. Любовь возникает «сама», в лёгкой и естественной предметной радости, побеждающей и умиляющей душу. Эта свободная предметная радость или осеняет человека — и тогда он становится живым органом любимого предмета
и не тяготится этим, а радуется своему счастью; или она минует
его душу — и тогда помочь ему может только такое жизненное потрясение, которое раскроет в нём источники духовного опыта
и любви.
Так называемый казённый, внешне принудительный, официальный патриотизм далеко не всегда пробуждает и воспитывает
в душе чувство родины, нередко даже повреждает его. А между тем
опытный и тактичный воспитатель может действительно пробу-
дить в ребёнке настоящий патриотизм. Но именно пробудить,
а не навязать. Для этого он сам должен быть искренним и убеждённым патриотом и уметь убедительно показывать детям те глу-
* См. главу вторую, раздел первый.
192
бины и прекрасности родины, которые на самом деле заслуживают любви и преклонения. Он должен не «проповедовать» любовь
к родине, а увлекательно исповедовать и доказывать её делами,
полными энергии и преданности. Он должен как бы вправить душу ребёнка в духовный опыт его родины, вовлечь её в него и приучить её пребывать в нём и творчески расцветать в нём. Тогда патриотическое самоопределение осуществится свободно и непосредственно. И ребёнок станет незаметно живым органом своей
родины.
В основе такого слияния или сращения лежит всегда некоторая
однородность в путях и способах духовной жизни: человек может
узнать свой народ, прислушиваясь к жизни своего личного духа и к
духовной жизни своего народа и узнавая своё творчество в его путях, а его пути в своём творчестве. Это даёт ему радостное, уверенное чувство, которое можно выразить словами:
Я — как он; он — как я...
Или ещё:
Мой дух — как его Дух; его Дух — как мой дух.
И следовательно: я есмь дух от Духа его; я принадлежу ему, а по-
тому — ему моя любовь, моя воля, моя жизнь.
Вникнем в этот процесс основательнее и глубже, и мы найдём
следующее.
Патриотическое единение людей покоится на некоторой со-
принадлежности их, столь необходимой, естественной и священной, сколь необходим, естественен и священен человеку сам духовный Предмет и духовный способ жизни. Люди связуются в единую
нацию и создают единую родину именно в силу подобия их духов-
ного уклада, а этот духовный уклад вырабатывается постепенно,
исторически из эмпирической данности — внутренней, скрытой
в самом человеке (раса, кровь, темперамент, душевные способно-
193
сти и неспособности), и внешней (природа, климат, соседи). Вся
эта внутренняя и внешняя эмпирическая данность, полученная народом от Бога и от истории, должна быть проработана духом, причём она и со своей стороны формирует дух народа, то облегчая
ему его пути, то затрудняя и загромождая их. В результате возникает единый национально-духовный уклад, который и связует людей
в патриотическое единство.
Бремя эмпирического существования вообще преодолевается
только творчеством, т. е. созданием новых ценностей в страдании, в труде, во вдохновении. Человека вообще освобождает только прорыв к духу, только осуществление духовных состояний*.
Личный страх и опасность, личное страдание и гибель перевешиваются и превозмогаются только тою любовью и тем радованием,
которые посвящены не гибнущему, Божественному содержанию.
И вот в этом творчестве и особенно в этом духовном творчестве
каждый народ имеет свои специфические особенности, образующие его национальный духовный уклад, или, выражаясь философически, его национальный духовный акт**.
Так, каждый народ по-своему вступает в брак, рождает, болеет
и умирает;
по-своему ленится, трудится, хозяйствует и отдыхает;
по-своему горюет, плачет, сердится и отчаивается;
по-своему улыбается, смеётся и радуется;
по-своему ходит и пляшет;
по-своему поёт и творит музыку;
по-своему говорит, декламирует, острит и ораторствует;
* См. главу третью, раздел второй.
** Само собою разумеется, что этот акт включает в себя и всю глубину
бессознательного, жизнь инстинкта, страстей и наследственного уклада
жизни.
194
по-своему наблюдает, созерцает и создаёт живопись;
по-своему исследует, познаёт, рассуждает и доказывает;
по-своему нищенствует, благотворит и гостеприимствует;
по-своему строит дома и храмы; по-своему молится и герой-
ствует; он по-своему возносится и падает духом;
по-своему организуется.
У каждого иное чувство права и справедливости, иной характер, иная дисциплина, иное представление о нравственном идеале, иная политическая мечта, иной государственный инстинкт.
Словом, у каждого народа иной и особый национальный духов-
ный акт.
Самые узлы исторически данного характера — инстинкта, страстей, темперамента, чувства, воображения, воли и мысли — распутываются и расплетаются у каждого народа по-своему; и по-своему
же он превращает эти нити в духовную ткань. В борьбе души с её
ограниченностью и с её несчастьем, с её страстями и с её невозможностями каждый индивидуальный человек слагает себе особый
духовный путь; но именно этот путь выстраданной духовности
роднит индивидуальную душу сходством и близостью с другими
душами единого национального лона.
Замечательно, что нити душевного и духовного подобия связу-
ют людей глубже, а потому и крепче других нитей. Самый путь
и способ личного одухотворения, самый ритм духовной жизни
в её созерцании и действии, самый характер умственного интереса, самая степень духовной жажды и удовлетворения, самый
подъём отчаяния и славословия — всё скрепляет души единого народа подобием и близостью. Это подобие ведёт к тому, что люди
связываются взаимным, глубоким тяготением, заставляющим их
дорожить совместною жизнью, устраивать её и совершенствовать
её организацию. Сходство в духовной жизни ведёт незаметно
195
к интенсивному общению и взаимодействию, а это, в свою очередь, порождает и новые творческие усилия, и новые достижения,
и новое уподобление. Духовное подобие родит духовное единение,
и обратно. И весь этот процесс духовного «симбиоза» покоится
в последнем счёте на сходном переживании единого и общего ду-
ховного предмета. Нет более глубокого единения, как в одинаковом созерцании единого Бога, но истинный патриотизм и приближается к такому единению.
Это не значит, что все сыны единой родины должны быть одного религиозного исповедания и принадлежать к единой церкви.
Однако патриотическое единение будет несомненно более тесным,
интимным и прочным там, где народ связан не только единой территорией и климатом, не только государственной властью и законами, не только хозяйством и бытом, но и духовной однородностью, которая доходит до единства религиозного исповедания и до
принадлежности единой и единственной церкви. Патриотическое
единение есть разновидность духовного единения, а поклонение
Богу есть одно из самых глубоких и сильных проявлений человеческого духа.
Эту религиозную основу патриотизма культивировали ещё
древние, языческие народы. Для них гражданственный патриотизм
был прежде всего делом поклонения богам родного города. Клятва
юноши, вступающего в кадр граждан, гласила: «Буду оборонять святилища и священные обряды и почитать святыни моей родины»
78
(Поллукс)
но «соучастию в жертвоприношениях» (Демосфен)*
; согласно этому «быть гражданином» было равносиль-
79
. Подобное
этому мы находим и у римлян, например, у Цицерона, этого холод-
* См. по этому вопросу поучительный материал справок в замечатель-
ном исследовании Фюстеля де Куланжа «Древняя гражданская община»
(La cite antique), гл. 3–7.
196
ного мастера огненных слов: «Здесь моя вера, здесь мой род, здесь
след моих отцов; я не могу выговорить, какой восторг охватывает
моё сердце и моё чувство...»*
Так, в древности начало религиозного единения и начало патриотического единения просто совпадали: единый народ творил
единую духовную культуру и имел единую веру. В дальнейшем процессе исторической дифференциации появились патриотические
общины, не связанные единой религией, а также религиозные союзы (церкви), члены коих принадлежат к различным нациям, родинам и государствам.
Различие между религиозной и патриотической общиной состоит в том, что в религии люди любят Бога и верят в Бога, а в патриотическом единении люди любят свой народ в его духовном
своеобразии и верят в духовную силу и в духовное творчество свое-
го народа. Народ — не Бог, и возносить его на уровень Бога — сле-
по и грешно. Но народ, создавший свою родину, есть носитель
и служитель Божьего дела на земле, как бы сосуд и орган Божественного начала. Это относится не только к «моему» народу (кто
бы он ни был), но и ко всем другим народам, создавшим свою духовную культуру. Следовательно, это относится и к моему народу,
а это для меня теперь важнее всего.
И вот, если мы взглянем глубже и пристальнее, то мы увидим,
что каждый духовный акт имеет своё особое душевно-духовное
строение, слагаясь по-своему из инстинктивных влечений, чувства, воли, воображения, мысли, ощущения и внешних поступков.
Так обстоит и в религиозной вере, и в познании, и в нравственности, и в искусстве, и в правосознании, и в труде, и в хозяйственной
деятельности — словом, во всей духовной жизни человека. Оказывается, что так обстоит дело не только в личной жизни каждого
* Cicero. De legibus. II. 1.
197
данного человека, но и в жизни целых народов. Каждый народ вынашивает и осуществляет в своей истории душевно-духовные ак-
ты особого национального строения, которые и придают всей его
культуре своеобразный характер. И каждое создание этой культуры, начиная от резного украшения на избе и кончая учёным трактатом, начиная от национальной пляски и кончая музыкальной
сонатой, начиная от простонародного костюма и кончая национальным героем или собором, расцветает и цветёт в его духовном
саду и слагается как бы в духовную гирлянду, которая связует его
в единство крепче всяких законов или оков. Каждое духовное достижение народа является единым, общим для всех очагом, от которого размножается, не убывая, огонь духовного горения; так что
вся система национальной духовной культуры предстаёт в виде
множества общих возжжённых огней, у которых каждый может
и должен воспламенить огонь своего личного духа. И пламя это,
перекидываясь на новые очаги, сохраняет свою изначальную однородность — и в ритме, и в силе, и в окраске, и во всём характере
горения. Так народы слагаются в своеобразные духовные един-
ства, а отсюда — всякая внешняя эмпирическая связь (расовая,
пространственная, историческая) получает своё истинное и глубокое значение.
Вот почему национальный гений и его творчество оказываются
нередко предметом особенной патриотической любви.
Жизнь народного духа находит себе в творчестве гения сосредоточенное и зрелое выражение. Гений говорит от себя, но не за
себя только, а за весь свой народ; и то, о чём он говорит, есть единый для всех, но неясный большинству, а многим, может быть,
и недоступный Предмет; и то, что он говорит о нём, есть истинное, подлинное слово, раскрывающее и природу Предмета, и сущность народного духа; и то, как он говорит это слово, разрешает
198
скованность и томление народного духа, ибо слово его рождено
духовным актом национального строения и несомо подлинным
ритмом народной жизни.
Гений подъемлет и несёт бремя своего народа, бремя его несчастий, его исканий, его жизни, его исторического и естественного
существования; и, подняв его, он несёт его творчески к духовному
разрешению всех его узлов и трудностей. Он одолевает это бремя,
он торжествует, он одерживает победу, и притом так, что его победа становится — на путях непосредственного или опосредствованного общения — источником победы для всех, связанных с ним
национально-духовным подобием. Гению дана та мощь, о которой
томились и ради которой страдали целые поколения в прошлом;
и от этой мощи исходит и будет исходить духовная помощь и радость для целых поколений в будущем. Он учит своих братьев духовной победе; он показывает им, как они могут сами стать духовными победителями.
Творческое достижение гения указывает путь всем ведущим полутворческую жизнь; им стоит только воспринять его создание
и его творчество, художественно отождествиться с ним — и в этом
воспроизведении и подражании они найдут себе ту духовную сво-
боду*, без которой они остались бы обречёнными на томление
и соблазны.
Вот почему гений всегда остаётся для своего народа живым источником духовного освобождения, радости и любви. Он есть тот
очаг, на котором, прорвавшись, вспыхнуло пламя национального
духа. Он есть тот вождь, который открывает своему народу прямой
доступ к свободе и к Божественным содержаниям, — Прометей, дарящий ему небесный огонь; Атлас, несущий на своих плечах духовное небо своего народа; Геракл, совершающий от его лица свои
* См. главу третью, раздел второй.
199
подвиги. Его акт есть акт всенародного, национального самоопределения в духе; и к творчеству его потомки стекаются как к единому
и общему алтарю национального Богу служения.
Гений ставит свой народ перед лицом Божиим и выговаривает за Него и от Его имени символ его предметной веры, его пред-
метного созерцания, знания и воли. Этим он открывает и утверждает национальное духовное единство, то великое духовное «Мы»,
которое обозначает самую сущность родины. Гений есть тот
творческий центр, который оформляет духовную жизнь и завершает духовное творчество своего народа; этим он оправдывает
жизнь своего народа перед Богом и потому перед всеми остальными народами истории — и становится истинным зиждите-
лем родины...
Итак, обосновать идею родины и чувство патриотизма значит
показать не только их неизбежность и естественность в историческом развитии народов, и не просто их государственное значение
и их культурную продуктивность, но — их верность перед Богом,
их религиозную (сверх-исповедную и сверх-церковную) священность, а потому их правоту перед всем человечеством, что мы
и сделали.
Тот, кто говорит о родине, разумеет (сознательно или бессознательно) духовное единство своего народа. Это есть единство,
возникшее из инстинктивного подобия, общения и взаимодей-
ствия людей в их обращении к Богу, к данной от Бога внешней
природе и друг к другу. Это единство вырабатывается исторически, в борьбе с природой, в создании единой духовной культуры
и в самообороне от вторгающихся нарушителей. Это единство
закреп ляется своеобразием национально-духовного акта и систе-
мой навязывающихся исторически-культурных и государственнохозяйственных задач. Каждый народ призван к тому, чтобы при-
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]