Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О.Ф. Миллер – первый биограф Ф.М.Достоевского
.pdf
бесспорна. Однако, понимая, что любое автобиографическое повествование есть сочетание реальных фактов и художественного
вымысла, автор «Материалов…» предусмотрительно предупреждает возможные возражения, ссылаясь на Достоевского, который
продиктовал Анне Григорьевне для заграничной биографии, что
он в «Записках из Мертвого дома» «под вымышленными именами рассказал свою жизнь в каторге и описал своих прежних това-
рищей-каторжных»
182
. По цензурным соображениям Достоев-
ский, по Миллеру, изменил срок каторги А.П. Горянчикова и ха-
рактер преступления (с политического на уголовное).
«Живо помнится мне, – вспоминает биограф, – как я в первый раз увидал-услыхал Ф<едора> М<ихайлови>ча именно на
литературном вечере. Он читал тогда из “Мертвого дома” о смер-
ти арестанта в острожной больнице – столь не похожей в его опи-
сании на описание такой же смерти в “Несчастных” Некрасова.
Не знаю, с умыслом ли выбрал Ф<едор> М<ихайлович> такую
сцену, которая ярко выставляла всю особенность его отношений
к народу от отношений к нему приглашавших его читать – ту
особенность, в силу которой он говорил в том же “Мертвом доме”: “не многому могут научить народ мудрецы наши… сами они
еще должны у него научиться”» [С. 171, первая пагинация].
Таким образом, Миллер при составлении биографии писателя широко использует принцип контекстуальной реконструк-
ции, так же, как и принцип классификации фактов по степени их
достоверности.
Необходимо отметить, что биограф Достоевского с большой осторожностью, во-первых, использует разнообразные источники и, во-вторых, цитирует современников. Например, в
примечании к предисловию «Материалов…» объясняет правомерность использования заметок незнакомого позднему окру-
жению Достоевского доктора А.Е. Ризенкампфа: «Указание на
него встречается в двух письмах Федора Михайловича к брату
182
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. / Ф.М. Достоевский. – М.;
Л.: Наука, 1972-1990. – Т. 27. – С. 121.
81
Михаилу Михайловичу…»[С. 4, первая пагинация]. Подчеркивая,
что те или иные сведения записаны со слов воспоминателя («по
словам», «полагает», «в пересказе», «по уверению» и т.д.), он не-
пременно указывает на возможную субъективность рассказчика.
Миллер старается проверить рассказанное, установить степень объективности. Причем, учитывая пределы компетентности
рассказчика и достоверности его суждений о жизни и творчестве
писателя, профессор различает добросовестные заблуждения, когда упрощенно или ошибочно трактуется описываемый факт,
представляя события такими, какими он их действительно пом-
нит и понимает, и заведомо сознательные искажения.
Такой, например, бессмысленной выдумкой называет Миллер легенду об «ободке» – якобы высказанном желании Достоевского обвести свое первое произведение в рамочку, – о чем вспомнил П.В.
Анненков в «Замечательном десятилетии»
183
. «…Стоит только
востребовать в Публичной библиотеке и поискать, где в нем бор-
дюр вокруг «Бедных людей» [С. 67, первая пагинация], – замечает профессор.
Другой неоправданной легендой он считал то, что Достоев-
ский был высечен на каторге из-за заступничества за «товари-
щей». Полемика, начавшаяся в печати после заявления А.С. Суворина о времени и причине заболевания Достоевского эпилепсией,
вызвала различные толки. А.С. Суворин, а вслед за ним С.Д. Яновский, Вс. Соловьев, А.П. Милюков, М.А. Языков полагали, что
«нечто страшное, незабываемое, мучащее случилось с ним в детстве, результатом чего явилась падучая болезнь»
184
. С опровержением дважды выступил А.М.Достоевский, который утверждал,
что «падучую болезнь брат Федор приобрел не в отцовском доме,
не в детстве, а в Сибири»
185
. В подтверждение этому Андрей Ми-
хайлович отправил копию письма А.Е. Ризенкампфа, сообщив-
183
Аненнков П.В. Замечательное десятилетие / П.В. Аненнков // ВЕ. – 1880. – № 4.
184
Суворин А.С. О покойном / А.С. Суворин // Ф.М.Достоевский в воспоминаниях
современников: в 2 т. – М.: Художественная литература, 1990. – Т 2. – С. 465.
185
Достоевский А.М. Письмо к издателю / А.М. Достоевский // НВ. – 1881. – №
1798.
82
шего, что «в 1851 году в первый раз поражен был припадком
эпилепсии, повторявшемся после того ежемесячно»
186
. Произошло это, по свидетельству А.Е. Ризенкамфа, вследствие экзекуции,
которой подвергся писатель на каторге «со стороны омского ко-
менданта генерала-майора де-Граве и ближайшего его сподвижника, тогдашнего плац-майора Кривцова»
187
.
«Ф<едор> М<ихайлович>, – пишет Миллер, – прямо не
признавал в своей каторжной жизни этого случая (экзекуции. –
К.О.), с которой легенда тенденциозно связывает начало его эпи-
лептического недуга (падучей), хотя Ф<едор> М<ихайлович>
приписывал свой недуг каторге» [С. 139, первая пагинация]. По
мнению биографа, Достоевский не стал бы скрывать факт экзеку-
ции «из ложного стыда или чести, а если бы это соединилось с
его стороны с защитой прочих каторжников, то он тем более не
скрыл, хотя бы в беседе с близкими людьми…» [Там же]. «Что
касается… времени появления и развития болезни, то сущест-
вующие в этом отношении противоречия могут, кажется, быть
примирены таким образом, что, появившись еще до ссылки и непризнанная за падучую самим Ф<едором> М<ихайлови>чем, она
окончательно развилась у него в Сибири и дошла затем до такой
степени, что не было уже никакой возможности и ему самому
убедиться в ее настоящем характере» [С. 140, первая пагинация], – заключает Миллер. В то же время скрупулезный и поря-
дочный профессор в примечании сообщает об известном ему
(якобы происшедшим с писателем в детстве) факте, который мог
бы спровоцировать начало болезни: «Но хотя это и передано мне
на словах очень близким к Ф<едору> М<ихайловичу> человеком,
я ниоткуда более не встречал подтверждения этому слуху, а по-
тому и не решаюсь подробно и точно его изложить» [С. 141, первая пагинация].
Многократно непосредственно и косвенно Миллер полеми-
зирует с профессором Казанского университета Н.Н. Буличем.
186
Достоевский А.М. Письмо к издателю / А.М. Достоевский // НВ. – 1881. –
№ 1798.
187
Там же.
83
Так, например, он подчеркивает безосновательность отождествлений героев произведений Достоевского с самим писателем.
Миллер не исключает возможность при составлении биографии
писателя использование его произведений, однако считает, что
обращение к творениям художника в качестве подтверждения тех
или иных событий в жизни автора, как и объяснение его мыслей,
поступков, должно производиться с величайшей осторожностью
и обязательно в совокупности всех биографических материалов:
«Такая осторожность соблюдена далеко не везде», в частности, по
поводу того, что Н.Н. Булич увидел в «Записках из подполья» авто-
биографический материал. «…Герой «Подполья»… очень мало
похож на самого Федора Михайловича» [С. 46, первая пагинация], – подчеркивает Миллер и объясняет: «Достоевского… отвез
в училище сам отец и ни о каких попреках родни мы из писем
Ф<едора>М<ихайловича> ничего не знаем» [Там же]. «Предназначая своих детей в это заведение (Инженерное училище. –
К.О.), Достоевский-отец руководствовался, конечно, понятными
при небогатом его состоянии расчетами на выгодную карьеру…
Но не следует при этом забывать, что Инженерное училище…
выделялось в научном отношении из ряда остальных тогдашних
военно-учебных заведений» [С. 30, первая пагинация], в которое
можно было поступить только при хорошей подготовке.
Другое дело, замечает Миллер, «само по себе… заведение –
с математикой, черчением и выправкой – не могло представляться привлекательным для того, кто бредил поэзией» [С. 30, первая
пагинация].
По мнению ученого, в «Записках из подполья» «есть только
одна, несомненно, автобиографическая черта, которая, должно
быть, и соблазнила проф<ессора> Булича истолковать в таком же
смысле и остальное» [С. 47, первая пагинация] – это желание ге-
роя оставить «ту специальную службу, к которой… предназна-
чался…» [Там же].
Спорит Миллер с Н.Н. Буличем и об образованности Достоевского: «Трудно, кажется, не сознаться, что эти письма свиде-
84
тельствуют о большой литературной начитанности, носят на себе
отпечаток такой образованности (курсив Миллера. – К.О.), с ка-
кой далеко не всегда выходят и из университетов. Можно жалеть
о том, что Достоевский все-таки попал не в свое заведение, но
относить его к числу каких-то полуневежд (курсив Миллера. –
К.О.) собственно потому, что он не был в университете, значит
доводить уважение к академической науке до какого-то фетишизма» [С. 41, первая пагинация].
Симпатизируя своему герою, Миллер всегда ищет оправдания его поступкам. Например, не отрицая представление современников о «зазнавшемся Достоевском» после успеха «Бедных
людей», он пишет: «…похвалы положительно вскружили моло-
дому писателю голову» [С. 64, первая пагинация]. И тут же, под-
черкивая самокритичность Достоевского, приводит, по его сло-
вам, «привлекательную своей искренностью» [Там же] приписку
Федора Михайловича в письме к брату от 16 ноября 1845 г: «Я
перечел письмо и нашел, что я во 1-х безграмотен, а во 2-х самохвал» [Там же]. Или: объясняет причину, по которой будущий
писатель остался повторно в третьем классе. «…Давая себя поглощать литературному чтению, Достоевский, конечно, не мог
особенно усердно заниматься чертежами, хотя и понимал, – домысливает за Федора Михайловича Миллер, – что этак, пожалуй,
его оставят еще на год в этом классе» [С. 33, первая пагинация].
В 1845 году Достоевский пишет брату о «Минушках, Кларушках, Маринах и т.п.», которые «похорошели донельзя, но стоят страшных денег. На днях Тургенев и Белинский разбранили
меня в прах за беспорядочную жизнь» [С. 64, первая пагинация].
«Почтительный и целомудренный профессор»
188
, как назвал его
бывший ученик Д.С.Мережковский, объясняет это «беспутство»
Достоевского бесхозяйственностью и денежной беспорядочностью, ссылаясь на А.Е. Ризенкампфа, который сообщил Миллеру,
что Федор Михайлович казался ему всегда равнодушным к жен-
188
Мережковский Д.С. Лев Толстой и Достоевский. Вечные спутники. – М.: Рес-
публика, 1995. – С. 64.
85
скому полу и «даже чуть ли не имел к нему какую-то антипатию»
[С. 64, первая пагинация], впрочем, Александр Егорович тут же
оговаривается: «может быть, и в этом отношении он скрывал коечто» [Там же].
Но Миллер не сомневается, что приписка Достоевского о
своей беспорядочности – плод воображения писателя, связана
она с его бытовой неприспособленностью: «О каком беспутстве
можно говорить так прямо и так спокойно» [С. 65, первая пагинация].
Говоря о проблеме безденежья писателя, Миллер широко
цитирует воспоминания Ризенкампфа (который, по просьбе
старшего брата Михаила поселился вместе с «расточительным» и
«неприспособленным» писателем, дабы «подействовать на него
примером немецкой аккуратности» [С. 51, первая пагинация]) и
возводит в заслугу щедрость и широту души Достоевского, рядом
с которым «живется всем хорошо» [Там же]. «Его обкрадывали
немилосердно, но при своей доверчивости и доброте он не хотел
вникать в дело и обличать прислугу и ее приживалок, пользовав-
шихся его беспечностью» [Там же], – рассказывает Ризенкампф.
Профессор его дополняет: «Самое сожительство с доктором чуть
было не обратилось для Федора Михайловича в постоянный источник новых расходов. Каждого бедняка, приходившего к док-
тору… он готов был принять, как дорого гостя» [Там же]. И даже
с некоторой долей удовлетворенности Миллер иронично заключает: «В марте доктору Ризенкампфу пришлось оставить Петербург, не успев приучить Федора Михайловича к немецкой акку-
ратности» [С. 53, первая пагинация].
Миллер стремился создать и укрепить в сознании читателей
добродетельный образ писателя и ради этой цели, с одной сторо-
ны, искал оправдания поступкам «уважаемого автора», с другой –
опускал все, что не соответствовало его личным представлениям о
Достоевском как учителе молодежи, писателе-христианине.
Так, например, цитируя характеристику Достоевского из
воспоминаний А.Е. Ризенкампфа, Миллер опускает нелицеприятные отзывы мемуариста о писателе. Ризенкампф, сравнивая
86
старшего брата с Федором Михайловичем, явно с большей сим-
патией характеризует личность Михаила Михайловича (пропущенный Миллером текст выделен курсивом): «Он (Ф.М. Досто-
евский. – К.О.) был далеко живее, подвижнее, горячее степенного
своего брата, который при совместном жительстве нередко его
удерживал от неосторожных поступков, слов и вредных знакомств; он любил поэзию страстно, но писал только прозою, по-
тому что на обработку рифмы не хватало у него терпения; хватаясь за какой-нибудь предмет, постепенно им одушевляясь, он, казалось, весь кипел; мысли в его голове рождались подобно брыз-
гам в водовороте; в это время он доходил до какого-то исступ-
ления, природная прекрасная декламация выходила из границ ар-
тистического самообладания; сиплый от природы голос его делался крикливым, пена собиралась у рта, он жестикулировал,
кричал, плевал около себя. Притом ему вредили испорченные от
постоянной привычки к курению трубки зубы. Михаила Михайловича я никогда не видел сердитым; в минуту неудовольствия он
разве пустит, бывало, какую-нибудь тонкую, нередко едкую насмешку; это был человек общества, не увлекавшийся, большей
частью ласковый, хотя часто холодный, обходительный вследствие природной доброты всегда склонный к оптимизму; Федор
Михайлович был не менее добр, обходителен, но, будучи не в духе,
он часто смотрел на все сквозь черные очки, разгорячась, он забывал приличие и увлекался иногда до брани и самозабвения»
189
.
Опустил Миллер и историю гневной вспышки Достоевского
против иностранцев: «… Федор Михайлович часто разгорячался,
начинал плевать и сердиться, и в один вечер разразился такой
филиппикой против иностранцев, что изумленные швейцарцы
его приняли за какого-то «enragé» (безумца. – К.О.) и почли луч-
ше ретироваться»
190
.
189
Ризенкампф А.Е. Вопоминания о Федоре Михайловиче Достоевском / А.Е. Ризенкампф // Литературное наследство. – М.: Наука, 1973. – Т. 86: Ф.М. Достоевский. Новые материалы и исследования. – С. 325.
190
Ризенкампф А.Е. Вопоминания о Федоре Михайловиче Достоевском / А.Е. Ризенкампф // Литературное наследство. – М.: Наука, 1973. – Т. 86: Ф.М. Достоевский. Новые материалы и исследования. – С. 330.
87
Пересказывая А.Е. Ризенкампфа, Миллер особенно подчер-
кивает негативное отношение Достоевского к немецкой нации, в
частности, к ревельскому обществу, с которым писатель познакомился во время поездки к брату Михаилу в июле 1843 г. Биограф, цитируя Ризенкампфа, говорит о тяжелом впечатлении,
которое вызвало у Достоевского ревельское общество «своим
традиционным, кастовым духом, своим непотизмом и ханжеством, своим пиетизмом, разжигаемым фанатическими проповедями тогдашнего модного пастера гернгутера Гуна, своею нетерпи-
мостью, особенно военного элемента» [С. 51, первая пагинация].
«Оно так и не изгладилось в нем во всю жизнь» [Там же], – поды-
тоживает профессор, разделявший антинемецкую позицию Дос-
тоевского.
Ученый в целом не отрицает впечатлительность, нервность,
«странность» и замкнутость личности Достоевского, но стремится подчеркнуть другое: цельность личности Достоевского, яс-
ность и последовательность его идейно-нравственной позиции.
Четвертый принцип работы Миллера: полнота представ-
ления биографического материала. Главным экспертом в отборе
материалов для биографии писателя стала для Миллера Достоевская, которая всегда корректировала и дополняла информацию:
«…что Вы пропустите сквозь Вашу цензуру, то и пройдет в печать»
191
. В одних случаях Миллер ссылается на Достоевскую от-
крыто («как сообщила Анна Григорьевна», «по словам Анны
Григорьевны» и т.д.), в других опосредованно («как говорят род-
ственники», «другие родственники сообщают» и т.д.).
Однако Миллер не слепо подчиняется требованиям Достоевской,
которая, как известно, не пропускала в печать материалы, касающиеся, по ее мнению, личной жизни их семьи, в том числе и
здравствующих еще современников. В частности, Анна Григорьевна считала невозможным обнародование писем к ней Федора
Михайловича, вычеркивала сведения, касающиеся пасынка Павла,
191
Достоевский Ф.М. Письма О.Ф. Миллера к А.Г. Достоевской 1880-1882 гг.
(31 июля 1881) // ОР РГБ. Ф. 93. Р. 2. К. 6. Ед. хр. 86.
88
вдовы М.М. Достоевского – Эмилии Федоровны, а главное, первой
жены писателя – Марии Дмитриевны Исаевой.
«С грустью сижу над письмами к Врангелю, – пишет Миллер Достоевской 23 июля 1883 г. – Неотмоленный грех берете Вы
на душу, скрывая от общества такую великодушную черту, как
отношение Ф<едора> М<ихайловича> к М<арии> Д<митриевне>
и Вергунову. Этой черты не понял Добролюбов в «Униженных и
оскорбленных»; Вам ли с ним соглашаться? Нет, не «смешон»
тут Ф<едор> М<ихайлович>, а велик. Ведь и «идиот» по мнению
многих просто идиот, да и евангельское подставление щеки –
юродство! Простите – из сердца вылилось»
192
.
О первой жене Достоевского Миллер говорит осторожно и
мало, глухо намекая на любовный треугольник «Достоевский –
Мария Дмитриевна – Вергунов». Полностью имя претендента в мужья М.Д. Исаевой в тексте «Материалов…» биограф не называет,
обозначив его литерой «В.».
Миллер, пожалуй, первым отметил автобиографическую
основу романа «Униженные и оскорбленные». «Близкое знаком-
ство с письмами к А.Е. Врангелю в их полном (курсив Миллера. –
К.О.) виде кидает новый свет на роман… “Униженные и оскорб-
ленные”» [С. 151, первая пагинация]. Автобиографизм, замечает
биограф, «сказывается не в одной авторской участи Ивана Петровича, а до некоторой степени и в его отношениях к Наташе, так
легкомысленно понятых современною критикой» [С. 151, первая
пагинация].
Вынужденный считаться с этическими требованиями Достоевской
и современников, Миллер должен был опускать некоторые факты
жизни писателя. Так, например, А.Н. Майков, разделявший одну
из популярных для своего времени мысль о том, что «босвел-
лизм», то есть частная жизнь писателя, детали его быта есть «мелочная обстановка» жизни писателя [С. 55-56, первая пагинация], с
большой неохотой (по настоятельной просьбе Миллера) передал А.Г.
192
Достоевский Ф.М. Письма О.Ф. Миллера к А.Г. Достоевской 1883 г. (23 ию-
ля 1883) // ОР РГБ. Ф. 93. Р. 2. К.6. Ед. хр. 87.
89
Достоевской адресованные ему письма Федора Михайловича: «…
в этих письмах столько интимного, что… предать их “благоде-
тельной гласности” (или, по-моему, бабьей болтовне), невозмож-
но…»
193
.
В связи с этим Анна Григорьевна выразила Миллеру свои и
А.Н. Майкова сомнения и опасения по поводу обнародования отдельных фактов биографии Достоевского. В ответном письме от
31 июля 1881 г. Миллер сформулировал свою позицию как био-
графа: «Из писем к А<поллону> Н<иколаевичу> Майкову многое
должно быть… пропущено (имеется в виду баденская ссора в
1867 г. между Достоевским и Тургеневым. – К.О.) <…> – дело
может быть изложено вкратце, а равно все, что касается родственников вообще и Паши (Павла Александровича) в частности.
Но в биографию все это, разумеется, должно войти – только с
эпическим спокойствием (подчеркнуто О.Ф.Миллером. – К.О.),
которого нет и не может быть в письмах. К сожалению (подчеркнуто Миллером. – К.О.), нельзя целиком напечатать всего о Тур-
геневе, так как Ф<едор> М<ихайлович> отделал его великолепно,
но теперь <…> еще рано публиковать»
194
. То же самое в конце
письма сказано и о В.Г. Белинском: «И отзывы об нем в письмах
по резкости едва ли может быть вполне напечатано, а опять-таки
очень жаль»
195
.
Через три года, в 1884 году, уже после смерти
И.С.Тургенева, публикации биографии и писем Достоевского, а
также ряда статей
196
, затрагивающих взаимоотношения двух име-
нитых писателей, в работе «О взаимных отношениях Достоевско-
193
Достоевский Ф.М. Письма А.Н. Майкова к А.Г. Достоевской // ОР РГБ. Ф. 93.
Р. 2. К.6. Ед. хр. 46.
194
Достоевский Ф.М. Письма О.Ф. Миллера к А.Г. Достоевской 1880-1882 гг. //
ОР РГБ. Ф. 93. Р. 2. К. 6. Ед. хр. 86.
195
Там же.
196
Гаршин Е.М. Воспоминания об И.С. Тургеневе / Е.М. Гаршин // ИВ. – 1883. –
№ 11; Полонский Я.П. Воспоминания об И.С. Тургеневе / Я.П. Полонский // Нива.
– 1884. – № 4; Арсеньев К.К. Многострадальный писатель / К.К. Арсеньев //
ВЕ. – 1884. – № 1; Бартенев П.И. // Русский архив. – 1884. – № 3.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]