Невидимая брань

смирение и простоту, располагает придавать себе большую цену и вес и чувствовать себя чем-то важным, покрывая заб­вением действие благодати Божией, без коей никто не может даже имени Господа назвать, как свидетельствует св. Павел, говоря: никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Ду- хом Святым (1 Кор. 12, 3). Сия благодать всем верующим по­дается, и присутствие ее служит признаком того, что кто­нибудь есть истинно верующий. Прияв же ее, верующий не делает уже и не может делать ничего истинно доброго без ее помощи; и она всегда с ним есть по обетованию Господа, и враг ничего не может сделать с ним, пока она есть в нем и осеняет его. Ее-то отдалить и силится всячески враг, и пер­вое, что делает для сего, есть, как сказано, внушение самоце­нения, или чувства, что мы не ничто, а нечто, и притом нема­ловажное. Затем принявшему такие внушения враг подлагает новое мнение, состоящее в уверенности, что он лучше других, ревностнее и богаче делами. Успевши всадить такое мнение, враг далее проводит его к осуждению других и презрению, за коими неотступно следует гордыня. Все сие может произойти в сердце в одно мгновение; конечно, однако ж, благодать тот­час сокращает свое действие, вследствие чего появляется не­внимание к себе, ослабление ревности, возникновение по­мыслов, сначала пустых, а потом страстных, далее движение самих страстей, с чем неразрывна буря в сердце. Мир внутрен­ний потерян. Это однократное состояние, и если опомнится пострадавший сие, то приходит в себя, сокрушается, кается и молитвой восстановляет обычный ему покой. Враг прогнан, но он не отчаивается, а снова и снова приступает с теми же внушениями и с тою же целью — расстроить внутренний мир.

с безнадежною скорбью, внушая ей, что такое оскудение не для блага ее Богом попущено, но что, значит, все ее дела и труды ни к чему не ведут и что потому лучше бросить все это, и чрез это доводит ее наконец до столь великого смуще­ния и безнадежия, что она и в самом деле думать начинает, будто все, что ни делает, бесполезно и бесплодно, и что Бог забыл ее совершенно и оставил.

которого так желает от нас Бог, к тому же воодушевляется взыскать теплейшей к Богу любви, тщательнейшего внима­ния к своим помыслам и сильнейшего мужества к перенесе­нию таких искушений без вреда, и выходит из борьбы сей с чувствами, обученными к вернейшему различению добра же и зла, как сказал св. Павел (см.: Евр. 5, 14); хотя, повто­рю опять, она, не видя сих сокровенных благих плодов, сму­щается и бежит сказанной горечи, так как не желает и малое время пребыть без вкушения духовных утешений, и без них всякое другое упражнение духовное почитает временем, на­прасно потерянным, и трудом бесплодным.