Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Невидимая брань
.pdf
НЕВИДИМАЯ БРАНЬ
о равенстве Богу и пал от такого своего мечтания; и за то из
мысленной оной, равноангельской, чистой, разумной и безобразной жизни низринут был в эту чувственную, многосоставную, многовидную, в образы и мечтания погруженную
жизнь, в состояние неразумных животных. Ибо быть погруженными в образы или жить в них и под влиянием их есть
свойство неразумных животных, а не существ разумных.
После же того как ниспал человек в такое состояние, кто
может сказать, в какие страсти, в какое злонравие и в какие
заблуждения введен он был своим воображательным мечтанием? Нравоучение наполнил разными обольщениями, физику — многими лжеучениями, богословие — непотребными и нелепыми догматами и баснями. И не древние только,
но и новейшие мыслители, желая любомудрствовать и говорить о Боге и о божественных, простых и недоступных воображению и фантазии таинствах (ибо в этом труде должна
работать высшая сила души — ум) и приступив к сему делу
прежде очищения своего ума от страстных видов и воображательных образов чувственных вещей, вместо истины
нашли ложь. И, что особенно многобедственно, они эту ложь
свою заключили в объятия души и сердца и держат крепко,
как истину, выражающую действительность. И, таким образом, вместо богословов явились баснословами, предавшись,
по апостолу, в неискусен ум (Рим. 1, 28). (См. о сем Исаака
Сирианина в конце послания св. Симеону, сл. 55-е.)
Итак, брате мой, если ты желаешь легко и удобно освободиться от таких заблуждений и страстей, если ищешь избежать разных сетей и козней диавола, если вожделеваешь соединиться с Богом и улучить божественный свет и истину,
мужественно вступи в брань с своим воображением и борись с ним всеми твоими силами, чтобы обнажить ум свой
111
ПРЕПОДОБНЫЙ НИКОДИМ СВЯТОГОРЕЦ
от всяких видов, цветов и очертаний и вообще от всякого воображения и памяти вещей чувственных, как хороших, так
и худых. Ибо все такое есть запятнание и затемнение чистоты и светлости ума, одебеление его безвеществия и проводник к острастению ума, так как ни одна почти страсть душевная и телесная не может подступить к уму иначе, как
чрез воображение соответственных им вещей чувственных.
Подвизайся же хранить ум свой бесцветным, безобразным,
безвидным и чистым, как создал его Бог.
Но этого достигнуть иначе ты не можешь, как возвратив
ум свой в себя, заключив его в тесном месте сердца своего
и всего внутреннего человека и научив его неотходно пребывать там внутри, то в сокровенной молитве, внутренним
словом возглашая: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, то себе внимая и себя рассуждая, наипаче же Бога
созерцая и в Нем упокоеваясь. Ибо как змий, когда нужно
ему бывает бросить старую кожу свою, идет и с усилием протискивает себя сквозь какой-либо тесный проход, как говорят естествословы, так и ум, чрез теснины сердца и умной
в сердце молитвы протискиваясь, совлекается одежды воображения чувственных вещей и недобрых чувственных впечатлений и делается чистым, светлым и годным к единению
с Богом, ради подобия Ему, какое воспринимает чрез это.
Опять, как вода, чем больше утесняется в тесных проходах,
тем сильнее напирает и быстрее устремляется вверх, так
и ум, чем более стесняется сокровенным в сердце поучением
и себе вниманием, тем делается утонченнее и сильнее и,
устремляясь горе, тем недоступнее бывает для всякой страсти и всякого прилога помыслов, и для всякого образа вещей, не только чувственных, но и мысленных, так как они
в таком случае остаются вне и внутрь войти не могут. Пред-
112
НЕВИДИМАЯ БРАНЬ
ложу и иное сравнение, еще более подходящее. Как лучи
солнца, будучи рассеяны в воздухе и разъединены друг с другом, бывают не так светлы и теплородны, будучи же сосредоточены в одну точку посредством известных стекол, дают ослепительный свет и теплоту зажигательную, так и ум, будучи
собран в центре сердца себе вниманием и сокровенным поучением, делается светоносным и попалительным, тьму вещественную и страстную разгоняющим и всякие такого же
рода образы и движения подпаляющим и уничтожающим.
Это первый и главный способ, как управляться с воображением и памятью, который держать должен ты, возлюбленный, непрерывно. Им ты не только исправишь эти душевные
силы, но изгладишь в них все следы и остатки прежде воспринятых впечатлений и образов вещей чувственных, возбуждающих и питающих страсти. Но чем действеннее и плодоноснее сей способ, тем он притруднее, и чем притруднее,
тем менее ныне имеет он желающих употреблять его, чтоб
не сказать — тем менее верующих в силу его, особенно в среде мудрецов и учителей, не светских только, но и духовных,
которые, не хотя поверить научению Святого Духа и стольких св. отцов, указывающих сей способ в драгоценнейшей
всякого камения честного книге «Добротолюбие», праведно
лишаются плодов Духа, какие сподобляются получить многие неученые и даже неграмотные. Ибо, по слову Спасителя,
Бог утаил их от премудрых и разумных и открыл младенцам
(Лк. 10, 21); потому что которые не верят в силу сего умного
делания и не принимаются за него, те никак не могут понять, сколь оно благотворно, по слову пророка: аще не уве-
рите, ниже имате разумети (Ис. 7, 9).
Когда же увидишь, что ум твой утомляется и не может более держаться внутри сердца в умно-сердечной молитве,
113
ПРЕПОДОБНЫЙ НИКОДИМ СВЯТОГОРЕЦ
тогда употребляй и второй к тому способ, а именно позволь
ему выйти вне и поиметь простор в божественных и духовных размышлениях и созерцаниях, как тех, кои преподает
Священное Писание, так и тех, к которым подает повод
и которые внушает творение Божие. Такие духовные размышления, будучи сродны уму по своей тонкости и безвеществию, не причиняют ему одебеления и не заковывают
его во внешнем, а напротив, удовлетворив в меру его жажду
свободного движения в своей области, содержанием своим
располагают его снова скорее возвратиться внутрь сердца,
к единению с Богом чрез погружение себя в мысленную память о Нем едином. Почему божественный Максим и говорит, что «одно деяние не может сделать ум бесстрастным,
если притом не будет он вдаваться в разные духовные созерцания». Берегись, однако ж, в творениях Божиих, в предметах вещественных и в животных, останавливаться на одной
физической их стороне, пока ты еще страстен. Потому что
в таком случае ум, не будучи еще свободен от страстного
смотрения на чувственные вещи, вместо того чтоб переноситься от них к духовным и невещественным помышлениям, в них кроющимся, будет увлекаться одною внешнею их
красотой и показностью и, усладясь ею, может принять
ложные о них учения и страстные к ним расположения, по
словам св. Максима, как это пострадали столькие и столькие философы-естественники.
Или употреби третий способ для доставления отдохновения и упокоения уму твоему, а именно берись размышлять
о таинствах жизни и страданий Господа, т. е. о рождении Его
в вертепе, обрезании, постановлении пред Богом в сретение,
крещение в Иордане, сорокадневном пощении в пустыне,
о проповедании Им Евангелия, о многообразных чудесах, со-
114
НЕВИДИМАЯ БРАНЬ
творенных Им, о преображении на Фаворе, об омовении ног
ученикам и преподании им таинств на вечери, о предании
Его, о Его страдании, кресте, погребении, воскресении и вознесении на небо, о многообразных истязаниях мучеников
и долголетних строгих подвигах преподобных отцов.
Равным образом можешь ты для сокрушения сердца
и возбуждения покаянных чувств помышлять еще о таинстве страшного часа смертного, о потрясающем дне Суда,
о разных видах вечных мук, как-то: об океанах огня неугасимого, о мрачных в преисподней затворах, о тартарах мрачных, о червях неусыпающих, о сожительстве с демонами;
помышляй также об упокоении и неизреченных радостях
праведников, о Царстве Небесном, вечной славе и непрестающем блаженстве, о гласе празднующих, о совершеннейшем единении там с Богом, о всегдашнем сопребывании
и сожительстве с ангелами и всеми святыми.
Если ты, брате, нарисуешь на хартии воображения своего
такие помышления и представления, то не только избавишься от непотребных воспоминаний и злых помыслов, но стяжешь и великую похвалу в оный день Суда за такой подвиг,
как предвещает тебе св. Василий Великий в слове о девстве,
говоря, что «каждый человек, в теле сем живущий, походит
на живописца, рисующего какой-нибудь образ в сокровенном месте. Как этот живописец, когда, кончив картину, вынесет ее из сокровенности на выставку, хвалим бывает зрителями, если хороший избрал для нее предмет и нарисовал
его хорошо, и, напротив, бывает порицаем, если и предмет
избрал дурной, и нарисовал его плохо, так и каждый человек, когда по смерти предстанет на суд Божий, имеет быть
похвален и ублажен Богом, ангелами и святыми, если украсил ум свой и свое воображение светлыми, божественными
115
ПРЕПОДОБНЫЙ НИКОДИМ СВЯТОГОРЕЦ
и духовными образами и представлениями, и, напротив,
имеет быть посрамлен и осужден, если наполнил свое воображение картинами страстными, срамными и низкими».
И св. Григорий Солунский удивление выражает тому, как от
воздействия вещей чувственных в душе чрез воображение
водворяется или умный свет, доставитель вечно блаженной
жизни, или мысленный мрак, ведущий в адскую тьму (греч.
«Добротолюбие», с. 969).
Ведай, однако ж, что я не то хочу тебе сказать, чтоб ты
всегда занимался этими одними помышлениями, нет, но
употребляй их только иногда, пока ум твой, утомившийся
держать себя в теснотах сердца, отдохнет. Когда же отдохнет,
возвращай его опять в сердце и заставляй держать себя без
мечтаний и образов в сердечной памяти о Боге. Ибо как все
раковинные и черепокожие животные покой себе не находят нигде, как в своих раковинах, в коих укрываются, как
в доме, так и ум, естественно, нигде так не упокоивается,
как в храмине сердца и во внутреннем человеке, где, укрываясь, как в крепости, благоуспешно ведет он брань с помыслами, врагами и страстями, там же внутри кроющимися, хотя большая часть людей этого не ведает.
Что страсти и помыслы кроются внутри нас, в сердце,
и оттуда исходят и борют нас, это не моя мысль. Слушай,
что говорит Господь: от сердца исходят помышления
злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы,
лжесвидетельства, хулы. Сия суть сквернящая человека
(Мф. 15, 19-20). И то, что враги наши демоны укрываются
около сердца, не мое придумание. Так учат Святые Отцы. Из
них с большею определенностью изъясняет сие св. Диадох,
говоря, что прежде Святого Крещения Божественная благодать подвигает человека на добро вовне и сатана кроется
116
НЕВИДИМАЯ БРАНЬ
в глубинах души и сердца; после же того, как примет человек Святое Крещение, демон витает вне сердца, а благодать
вселяется внутрь («Добротолюбие», ч. 4, гл. 76). Впрочем,
и после Крещения, говорит он далее (там же, гл. 82), попускается врагам нашим бывать в глубине тела нашего, как
бы на поверхности сердца, для испытания произволения нашего, и отсюда коптят они на ум мокротностью плотских
сластей. С этим согласно учит и св. Григорий Богослов, толкуя, что сказанное Господом о том, как нечистый дух исходит из человека и опять возвращается в него на наибольшее
ему зло (см.: Мф. 12, 43-45), бывает с крещеными, когда
они вознерадят о пребывании в сердце. «Изгнанный Крещением, нечистый дух, говорит, не любя быть бездомным,
ищет покоя, скитаясь там и сям, и, не находя его, возвращается к дому, из которого вышел, потому что бесстыден. Если
найдет, что Христос, вниманием и любовью крещеного держимый, водворился и пребывает на месте, из которого он
изгнан, т. е. в сердце, то, снова отраженный, уходит без
успеха. Если же найдет в ком прежнее место свое пустым,
никем не занятым, по отсутствию внимания к Господу и памяти о Нем, то поспешно входит, с большею против прежнего злобой. И бывает человеку тому последнее горше первого» (Сл. 40-е). Я намеренно распространился о сем, чтоб
сильнее расположить тебя неотходно пребывать внутри
сердца с памятью о Господе Спасителе и молитвой к Нему,
если желаешь всегда являться победителем в смущениях помыслами и страстными движениями, навеваемыми на сердце. Когда ты там с Господом, враг не посмеет подойти.
Над всем же этим, говорю тебе, бодрствуй над собой и не
давай своему воображению и памяти вспоминать прежде
виденное, слышанное, обонянное, вкушенное и осязанное,
117
ПРЕПОДОБНЫЙ НИКОДИМ СВЯТОГОРЕЦ
особенно, что было в этом срамного и непотребного. В этом
и состоит преимущественно наша брань, и она труднее и неотвязчивее брани с чувствами или употреблением их. Всякий из борющихся знает это по опыту. Чтоб не восприять
что-либо соблазнительное каким-нибудь чувством, с этим
управиться легко; но по восприятии управляться с воображением и памятью о том очень трудно. Чтоб, например, видеть или не видеть какое лицо или посмотреть на него
страстно или бесстрастно, это не так трудно и не представляет большой брани; после же того, как увидишь и взглянешь на него страстно, уже нелегко, а требуется большая
брань и немалый подвиг, чтоб изгнать из памяти своей воображение этого лица. И враг может играть душою твоей,
как мячиком, перебрасывая внимание от одного воспоминания на другое и под ними шевеля пожелания и страсти
и держа тебя таким образом в страстном настроении. Посему и говорю тебе: бодрствуй и паче всего смотри за воображением и памятью.
Глава двадцать седьмая
Воину Христову надлежит всевозможно избегать
тревогисмятений сердечных, если желает добре
препобеждать врагов своих
Как долг неотложный имеет всякий христианин, когда
потеряет сердечный мир, делать все от него зависящее, что
может способствовать к восстановлению его, так не меньше
того обязательно лежит на нем не допускать, чтоб какие-либо случайности текущей жизни возмущали сей мир: разумею болезни, раны, смерть сродников, войны, пожары, вне-
118
НЕВИДИМАЯ БРАНЬ
запные радости, страхи и скорби, воспоминания о прежних
проступках и ошибках — словом все, чем обычно волнуется
и тревожится сердце. Не допускать тревог и волнений в таких случаях обязательно потому, что, поддавшись им, человек теряет самообладание и лишается возможности ясно
понимать события и верно видеть подобающий образ действования, а то и другое дает врагу доступ взволновать его
еще более и направить на какой-либо шаг, трудно поправимый или совсем не поправимый.
Я не то хочу сказать: не допускай скорби, потому что это
не в нашей власти, а то: не допускай скорби возобладать
твоим сердцем и взволновать его, держи ее вне, за пределами сердца и спеши так ее умягчить и укротить, чтоб она
не мешала тебе и здраво рассуждать и право действовать.
Это, при помощи Божией, в нашей власти, если у нас в силе
нравственно-религиозные чувства и расположения.
Из прискорбностей каждая имеет свои особенности
и против каждой есть свои приемы; но я говорю вообще об
них, разумея общее их свойство — растревоживать и возмущать душу, и общее против этого имея в мысли предложить
тебе средство. Средство это есть вера в благое Провидение,
устрояющее течение нашей жизни со всеми ее случайностями в личное каждому из нас благо, и благодушная покорность воле Божией, выражающейся в нашем положении, по
коей в глубине души взывалось бы: буди воля Божия! Якоже
Господеви изволися, тако и бысть, и бысть во благо нам.
Сие благо в разных лицах разно сознается и чувствуется.
Иной сознает: это благость Божия на покаяние меня ведет;
другой чувствует: грех ради моих послал мне это Господь,
чтоб очистить меня от них, несу епитимью Божию; третьему приходит на мысль: испытывает меня Господь, искренно
119
ПРЕПОДОБНЫЙ НИКОДИМ СВЯТОГОРЕЦ
ли я служу Ему. Со стороны смотрящие на подвергавшегося
скорбям могут и четвертое подумать: это ему — да явятся
дела Божии на нем. Но такое решение может иметь место
не иначе как по окончании прискорбностей, и именно при
явной помощи Божией. В душе же скорбящего уместны только три первых чувства. И они все такого свойства и силы,
что какое бы из них ни взошло на сердце, всякое сильно утишить поднимающуюся бурю скорби и водворить в сердце
мирное благодушие.
И вот тебе общее средство к умиротворению сердца, когда прискорбности покушаются возмутить его: восставив
в возможной силе веру в благое Провидение о тебе Божие
и оживив в душе богопреданную покорность воле Божией,
наводи на сердце сказанные выше помышления и понудь его
почувствовать, что настоящею случайностью скорбною или
испытывает тебя Господь, или очистительную епитимью на
тебя налагает, или подвигает на покаяние или вообще, или
частно о каком-нибудь забытом деле неисправном. Как только сердце восчувствует что-либо из сего, скорбь тотчас утихнет и даст ему возможность вслед за сим восприять в себя
и другие два чувства; все же вместе они скорее водворят
в тебе такой мир и благодушие, что ты не возможешь не взывать: буди имя Господне благословенно во веки! Что масло
на волны моря, то сии чувства на скорбное сердце: улегаются волны и бывает тишина великая.
Так умиротворяй сердце, когда оно встревожилось в какой бы то ни было степени. Но если ты долгим над собой
трудом и духовными подвигами так внедришь в сердце сказанные чувства, что они будут преисполнять его неотходно,
то никакая скорбь не потревожит тебя, потому что такое настроение будет для тебя действеннейшим предохранитель-
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]