Национализм. Пять путей к современности

своих несчастьях и выместить на них свою злость. Уже в шестидесятые годы XVI в. появляются местные ка толические лиги, а в 1576 г. они объединились в Священную Като лическую Лигу. Во главе ее встали герцоги Гизы. Недоволь­ство, спро воцированное централистской политикой короны и увеличивающи­мися экономическими трудностями значительных слоев населения, вылилось в религиозный конфликт. Во всяком случае, лидеры обеих партий сожалели о добром старом феодализме, но вместо того чтобы открыто нападать на мо­нархию, которая все еще была неприкасаемой, они ввязались в жесточайшую гражданскую войну. Она продолжалась почти 40 лет (1562—1598), и обе сторо­ны заявляли, что они защищают истинные интересы короля от дурных совет­ников, шумно требуя, чтобы на троне сидел законный наследник. Вокруг этой ситуации дей ствительно возникло много шума, поскольку здесь были все более за мешаны сложные и тонкие обстоятельства, связанные с природой француз­ской идентичности. Двое из троих последних, немощных Ва луа умерли один за другим, а третьего убили бездетным, но он успел назвать своим преемником вождя гугенотов и своего дальнего родст венника Генриха Наваррского. Как было поступить? Назвать ли коро лем Франции француза, действительно ис­тинного наследника трона по легитимной линии, согласно салическому закону, но не католика, или отдать этот трон иностранцу, верному священной религии наихристи аннейшего королевства? Реформация, имевшая широкий отклик во Франции, хотя и способствовавшая усилению французского католи цизма, нанесла непоправимый ущерб католическому самовосприятию страны. Фран­цузский католицизм с течением времени становился все более идиосинкратиче­ским, и короли, носящие титул Rex Cristianissimus, делали все от них зависящее, чтобы отделиться от всеоб щей церкви и ее Римского главы. Но эта настойчивая декатолизация никогда не проявлялась явно. Скорее уж Папу обвиняли в недо­статке истинной веры. Французский католицизм был безупречным по опреде­лению. Говорилось, что французы никогда не знали, что такое ересь. Теперь же им это было даже слишком хорошо известно. Когда новое учение в 1519 г. впервые достигло Франции, наихристианней ший король Франциск Первый довольно лениво поиграл своими като лическими мускулами. В 1521 г. он за­претил публикацию лютеран ских текстов, но битвы Рима он своими не считал. Однако позднее, ко гда ситуация, казалось, стала выходить из-под контроля и антикатоли ческие прокламации стали предметом огорчения для граждан Па­рижа, он начал преследовать протестантов всерьез. Генрих II продолжил высо­комерную политику своего отца. Два этих сильных короля не могли себе пред­ставить и, собственно, никогда и не испы тали на деле бунт против своей власти, поэтому они считали, что им достаточно просто рассказать своим подданным, в чем состоит этих подданных, истинная идентичность. Вдова Генриха II Екате­рина Медичи уже так не считала. Она сознавала слабость и свою, и своих не­совершеннолетних сыновей. Королева-мать благоразумно ос лабила гонения на гугенотов. Как бы ни было огорчительно для почи тателей Дюма расставаться с неотразимым образом королевы-отрави тельницы, вдохновительницы резни Варфоломеевской ночи, следует отметить, что в ее царствование гугенотам де­лались систематические уступки. Корона вообще не симпатизировала католи­ческой реакции, и последний Валуа, бессильный, увы, по воле самой судьбы,