Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Буддизм основы философии, психологии, этики, художественной культуры. Монография
.pdf
Йогачара не могла ограничиться такими классификациями.
Поэтому ее создатели дополнили перечень видов сознания еще двумя
типами. Ими были введены так называемые седьмое и восьмое сознания: манас (клиштамановиджняна) и алая-виджняна. Слово
«клиштамановиджняна» означает «загрязненный» или «омраченный
ум», но йогачарины обычно называют его просто манасом. Его также
называют «цепляющимся» или «хватающимся умом», поскольку
именно манас образует тот центр эмпирической личности, который
человек принимает за «Я». Именно манас ответствен за возникновение иллюзии существования самостоятельной индивидуальности,
отличной как от других индивидуальностей, так и от внешнего мира.
Манас порождает активно заинтересованное отношение к внешнему
миру, формируя чувства – «это я, а это другие люди», «это я, а это
внешний мир», «это мое, а это не мое» – и вытекающие из них многообразные по своим проявлениям привязанности, влечения и отторжения. Манас – корень всех форм эгоизма и эгоцентризма. Феноменологически манас также является осью, объединяющей все данные
восприятий и все формы психической деятельности в единое целое,
называемое «личностью».
Однако и манас не является коренным, или базовым, сознанием, поскольку для него также существует нечто, воспринимаемое им
в качестве Атмана – простого вечного субстанциального «Я», или души. Это «нечто» и есть восьмое сознание – алая-виджняна («сознаниесокровищница», «сознание-хранилище»).
Алая-виджняна, таким образом, является коренным сознанием.
Все остальные виды сознания проистекают из алая-виджняны, а, точнее, являются формами ее инобытия, ее превращенными формами.
Но алая-виджняна никоим образом не Абсолют и не субстанция.
Во-первых, алая-виджняна попадает под уровень относительно реального, а не совершенно реального. Во-вторых, алая-виджняна представляет собой не покоящуюся субстанцию, а континуум, и в текстах ее
часто сравнивают с рекой или потоком. Алая-виджняна, как и все проистекшее из нее, непостоянна и мгновенна. В-третьих, алая-виджнян
неизмеримо много: каждое живое существо с переживаемым им миром сводится к «своей» алая-виджняне.
Сама алая-виджняна пассивна и ничего не производит, будучи
своего рода текучей «оболочкой», «контейнером». Но в этом контейнере, как зерна в мешке, покоятся «семена». Эти «семена» суть не что
61
иное, как элементарные единицы информации (в самом широком
смысле этого слова), закладывающиеся в алая-виджняну с безначальных времен в процессе развертывания психического опыта субъекта.
Все воспринятое и пережитое субъектом попадает в «сознаниесокровищницу» и хранится в ней в виде «семян» опыта. Но в надлежащий момент, определенный кармой существа, эти семена под воздействием присущей им силы, или энергии сознания, начинают «прорастать», то есть проецировать свое содержание вовне. В результате
алая-виджняна полагает себя в виде эмпирического субъекта, с которым она себя и отождествляет, и коррелирующего с ним мира чувственно воспринимаемых объектов. Понятно, что «костяком» эмпирического субъекта являются семь форм сознания, в свою очередь представляющих собой превращенные формы базового сознания.. В процессе восприятия в алая-виджняну закладываются новые семена,
и весь процесс повторяется. Эти процессы не имели никакого абсолютного начала, они безначальны.
Здесь уместен такой пример. Представьте себе спящего человека, видящего сны. Его мозг – алая-виджняна. Этот мозг полагает
свои содержания в виде эмпирического субъекта сновидения (то есть
того «Я», с которым отождествляет себя во сне спящий человек)
и множества объектов, которые этот субъект принимает за реальные
вещи объективного мира, хотя и он, и объекты представляют собой
лишь проекции мозга спящего и сводятся к нему (при этом мозг
как бы трансцендентен субъект-объектной дихотомии сновидения).
Но мы во сне, как правило, черпаем материал для сновидений из опыта бодрствования, а алая-виджняна получает материал для новых
«порций» психического опыта исключительно из предшествующего
психического опыта. То есть спящий из нашего примера всегда спит,
черпая материал для своих сновидений из предыдущих сновидений.
Почему семена вообще проецируют свои содержания вовне?
Здесь следует разъяснить еще один йогачаринский термин – «васана».
Васана – это некое остаточное впечатление, привычка, склонность
к определенному поведению. Йогачара полагает, что с безначальных
времен в алая-виджняне накопилась васана (тенденция) к проецированию «семян» вовне. Таким образом, сознание всегда интенционально, однако сила васан определяет эту интенциональность исключительно как направленность вовне, устремленность к опредмечиванию и
конструированию иллюзорной субъект-объектной дихотомии, в основе
62
которой лежат влечение и жажда обладания. Для достижения освобождения от сансарического существования, суть которого – страдание, йогину следует радикальным образом трансформировать сознание, полностью изменив его интенциональность. Этот поворот алаявиджняны от проецирования вовне к обращенности на себя самое получил название «поворота в (самом) основании». С него начинается
долгий путь к обретению состояния Будды и окончательной нирване.
Прежде всего, йогину следует «опустошить» алая-виджняну
от семян – носителей информации подобно тому, как из мешка высыпают зерно. Попутно преодолеваются васаны – сформировавшиеся
с безначальных времен тенденции к проецированию содержимого
алая-виджняны вовне. Тогда алая-виджняна оказывается направленной
на самое себя. Теперь это чистое сознание. Утратив свои различающие
функции, алая-виджняна, собственно, перестает быть виджняной, сознанием. Теперь это чистая зеркальная мудрость. На этом путь к нирване завершен. Однако следует отметить, что йогачарины как махаянисты не ограничивались хинаянским идеалом нирваны, сделав очень
многое для разработки учения о бодхисаттвах и пути бодхисаттв.
Именно йогачаринам принадлежит заслуга окончательного для традиции и максимально полного описания пути бодхисаттвы.
Распространяясь среди самых разных народов, адаптируясь
к самым разным культурным и цивилизационным условиям, буддизм
Махаяны проявлял чудеса гибкости и приспособляемости. И эта гибкость отнюдь не была беспринципностью: ни одной из своих формообразующих доктрин буддизм никогда не поступался и ими не жертвовал. Идея «упаи», благой уловки, которая должна помочь вывести
существа из полыхающего пламенем страданий дома сансары, вдохновляла махаянских монахов и в горной выси Тибета, и на бескрайних
степях Монголии, и на Великой Китайской равнине, и на островах
Японии. Придя в новые земли и увидев, что их жители поклоняются
многочисленным богам и демонам (как это было, например, в Тибете),
буддисты отнюдь не спешили объявлять этих божеств бесами или
утверждать, что их вовсе нет. Напротив, они говорили местному населению, что их боги тоже познали Четыре Благородные Истины, стали
буддистами и теперь будут изо всех своих сил защищать Дхарму Будды и охранять верующих в нее. Или, как это часто бывало в Японии,
буддисты объявляли местных богов воплощениями или проявлениями
63
сил Будд и бодхисаттв, после чего они оставались в пантеоне, но уже
в буддийском облике.
В настоящее время буддизм Махаяны существует в двух вариантах, достаточно сильно отличающихся друг от друга: это тибетомонгольская Махаяна с каноническими текстами на тибетском языке
(Тибет, Монголия, некоторые народы России – буряты, калмыки, тувинцы, население различных областей Гималаев и некоторых других
мест) и дальневосточная Махаяна (на основе китайского буддизма
и с каноническими текстами на китайском языке) – Китай, Корея, Япония, Вьетнам.
Одним из крупнейших регионов распространения буддизма
является Китай, куда он проник в I в. н. э. Несмотря на сложности
и проблемы, а иногда и на открытые гонения, буддизм закрепляется
в Китае и вместе с даосизмом и конфуцианством образует «триаду
учений» (сань цзяо), определявшую лицо традиционной китайской
культуры на протяжении почти двух тысячелетий. Период наивысшего расцвета буддизма в Китае приходится на VI–Х вв. н. э. Буддизм
в Китае получает свое распространение в виде Махаяны. Махаяна была гораздо доступнее для понимания простого человека и содержала
в своем учении ряд моментов, которые оказались более привлекательными для широких масс. Так, если в учении Хинаяны нирвана выступает как субъективное переживание, внутренняя реальность, то в Махаяне вводится представление о мировой нирване, которая называется
мировым телом Будды или просто природой Будды. Эта природа Будды представляется как великая пустота (шуньята). Махаянская вера
в просветляющую пустоту и стала одним из краеугольных камней китайского буддизма, который получил название чань-буддизм. Слово
«чань» (японский вариант «дзен») произошло от индийского «дхьяна» –
сосредоточение, медитация. По преданию, чань-буддизм принес
в Китай буддийский проповедник Бодхидхарма в VI в. н. э. Свое развитие он получил в работах Хуанженя (605–675 гг.), Хуан-Нэня (638–
713 гг.), Мадзу (709–788 гг.).
Чань-буддизм характеризует идея освобождения как процесса
внутреннего слияния человека с миром, вплоть до отказа от своего
собственного «Я», а формой осуществления такого слияния выступает
недеяние, в котором реализуется истинная природа человека. Так,
Бодхидхарма проповедывал учение об отказе от внешних форм спасе-
64
ния (обрядов, строительства монастырей и т. д.) и необходимости сосредоточения на внутреннем мире верующего.
Чань-буддизм значительно меняет трактовку медитации. Медитация осмысливается как внутреннее сосредоточение, погружение в
мир собственного «Я». «Если вы не ищете Будду в самих себе, а ищите
вовне, значит, вы уподобились заблудшим людям. Если внутри вашей
природы вы отрешитесь от ваших страстей, то вы сразу же узрите собственную природу, а это и есть истинный Будда», – учил Хуан-Нэнь.
Таким образом, с точки зрения чань-буддизма, достичь просветления – значит воссоединиться с изначальной и всеобъемлющей
природой Будды, а для этого вовсе не требуются изнурительная сидячая медитация или бесконечное повторение священных текстов. Последователь чань-буддизма исходит из установки: если Будда уже есть
внутри нас, тогда не нужны специальные усилия, или если в нас нет
Будды, тогда все усилия бесполезны. Поэтому главной формой обретения Будды является недеяние.
Еще одна важная особенность чань-буддизма состоит в том,
что его последователи не рассматривают в качестве конечной цели
религиозной жизни достижение нирваны в том смысле, в котором
это имеет в виду Сиддхартха Гаутама и его последователи – сторонники Хинаяны. Главной целью чань-буддиста является достижение просветления в форме озарения. Хуан-Нэнь доказывал, что истину невозможно выразить человеческим языком, что разум бессилен перед
настоящим знанием и что откровение («дау») можно получить только
внезапно и сразу. Получение «дау» и есть реальное просветление.
Чань-буддисты отрицают богословскую литературу и предпочитают
так называемые коаны – истории-загадки, демонстрирующие полную
беспомощность и бессмысленность рационального мышления. В чаньбуддийских монастырях была разработана и система медитации, погружения в себя, при помощи которой возможно достичь «дау».
В Хинаяне это лишь подготовительная стадия в нирване, одна
из ступеней на пути к абсолютному покою. Для чань-буддиста это конечная стадия религиозной жизни, тот идеал, к которому он стремится. Просветление – это путь внутреннего самоизменения человека,
в процессе которого происходит перестройка не только интеллектуальной цели, но всей глубины его психического и духовного «Я».
Просветление несет человеку внутреннее освобождение от власти об-
65
стоятельств и пробуждает полноту творческой интуиции. Сознание
просветленного человека как бы сливается со всем миром, начинает
работать в его ритме, сознательный контроль уступает место бессознательной регуляции поведения человека, и нужный результат достигается будто бы без усилий, в ходе осуществления человеком своей
внутренней сущности.
Остановимся подробнее на особенностях чань-буддизма. Чань
трактуется как школа внезапности. «Сатори» – неожиданное просветление, заключающееся во внезапном постижении мудрости Будды,
возникает в преображенном сознании, чему способствует медитация.
В отличие от других форм буддизма, чань придерживается четырех правил:
1) особая форма передачи учения (непосредственно, от сердца
к сердцу, минуя Писание);
2) независимость от слов, книг и вообще каких бы то ни было
письменных знаков;
3) прямой контакт с духовной сущностью человека;
4) постижение совершенства Будды посредством обращения
к внутреннему миру человека.
Истолковываются они следующим образом. Объясненная истина перестает быть истиной, слова неотъемлемы от интеллекта.
А чань находится «по ту сторону» интеллекта, где рассудок теряет
свою власть и единственным средством передачи знания остаются парадокс, символ и безмолвное общение просветленных умов.
Наивысшие истины не могут содержаться в священных книгах.
Они на протяжении веков передаются от учителя к ученику. Никакой
рационалистический метод для передачи секрета просветления
не годится, поскольку он вносит искажения. Поэтому общение должно
происходить на интуитивном уровне.
Методы наставления в чань-буддизме иррациональны, часто
они кажутся абсурдными и бессмысленными. Однако считается,
что только таким образом ученик может до конца освободить свой разум от пут. Просветление достигается, например, в результате размышлений над загадками типа: «Корова проходила через окно.
Ее голова, тело, ноги прошли легко, только ее хвост не смог пройти
через окно. Почему он не смог пройти?» Нередко размышления ученика прерываются громким криком учителя или резким ударом
66
в наиболее уязвимые части тела, что призвано способствовать появлению сатори.
Впрочем, единой методики, обязательной для всех,
не существует. Есть лишь несколько правил самого общего характера.
Одно из них гласит: «Медитация должна быть непрерывной». Можно
медитировать, даже занимаясь работой. В монастырях она проходит
коллективно. Монахи сидят вместе в особом зале на специальных подушках и сосредотачиваются на теме, данной каждому из них наставником. Тема для медитации называется коан. Если ученик усваивает
смысл коана, то мастер даст следующее задание. В общении между собой мастер и ученик редко пользуются словами, чаще обходятся взглядами и жестами. Причем сатори каждым достигается индивидуальным
путем. Помощь учителя состоит лишь в указании направления пути и
«подталкивании» размышлений ученика в нужном направлении.
Коан помогает освободиться от засилья форм, окутывающих
сознание, постичь обнаженную реальность, без чего невозможно спонтанное просветление. Только коан, не поддающийся интеллектуальному анализу, способен разорвать путь привычного мышления. Чтобы
понять коан, ученик должен воспроизвести в себе то же самое состояние сознания, в котором этот коан возник. Коан не предназначен для
рационального осмысления, появляющиеся при прослушивании ассоциации обращены только к опыту.
Приведем несколько наиболее распространенных коанов: «Когда хлопают две ладоши, возникает определенный звук. А каков звук
хлопка одной ладони?», «Все вещи можно свести к единому, а к чему
сводится единое?», «Когда я перехожу мост, вода неподвижна, а мост
движется». Коан требует подъема на качественно новый уровень сознания, так как на обычном уровне подобные высказывания просто
бессмысленны. Коан имеет своей целью просветление (сатори), то есть
непосредственное усмотрение природы вещей, минуя логические ступени.
Назначение медитации буддизм трактует следующим образом.
Во-первых, достигается господство над собственным «низшим Я». Вовторых, развиваются высшие свойства ума в направлении «видения
существенного единства жизни». В-третьих, этот двойной процесс
объединяется в единое непрерывное духовное развитие.
67
Достижение господства над отдельными «Я» – первый шаг
на пути к просветлению. Само по себе, это уже значительное событие:
«Если кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей,
а другой победил бы себя одного, то именно этот другой – величайший победитель в битве». Под высшими свойствами ума понимаются
не феноменальные способности, а лишь пробуждение дремавших сил
внутреннего мира человека, расширение сознания. В результате медитации достигается сочетание самообладания с пониманием человеческого «Я». Самообладание часто трактуется по аналогии с прудом:
«Ум – это пруд, поверхность которого, если она взволнована ветром
гнева или желания, не способна отражать солнце».
Разумеется, медитация требует также и своего философского
обоснования. Все религии, использующие медитацию, – это, образно
говоря, религии знания, ибо достижение просветления возможно только на пути познания. Соответственно, мышление и дух абсолютизируются, отрываются от материи и противопоставляются ей: «Все, что
мы есть, является результатом того, что мы мыслим, оно основано на
наших мыслях, оно основано из наших мыслей».
Чань-буддизм распространен в Корее, Вьетнаме, Японии, довольно успешно распространяется в настоящее время в странах Запада, особенно в своей японской разновидности – дзэн.
В Японии Махаяна распространилась в конце XII в., где стала
называться «дзэн-буддизм». Японский дзэн-буддизм провозглашал
главной целью верующего достижение сатори – непосредственного
озарения, для чего был создан целый курс обучения «дзадзэн». Основой «дзадзэна» было беспрекословное подчинение духовному наставнику и упражнения в полной неподвижности, во время которых только
и возможно достижение сатори.
У этой религии, в основе которой лежит вера в то, что путем созерцания и самосовершенствования можно достичь просветления, постижения подлинной сущности мира, здесь и по сей день множество
верных последователей. Дзэн привлекает своих поклонников возможностью спасения «здесь и теперь», обещанием морального, духовного и
интеллектуального освобождения, достигаемого интуитивно, без логического анализа действительности. Он привлекателен тем, что обещает
людям достижение полной внутренней независимости от общества без
68
ухода в отшельничество, без принятия на себя строгих обетов, которые
могли бы в какой-то степени нарушить обычный уклад жизни.
Еще одной разновидностью буддизма является ламаизм.
Название этого особого направления в буддизме, бытующее
в европейских языках, произошло от слова «лама» – названия монаха
или жреца. Ламаизм сформировался в VII в. н. э. На территорию Монголии он проник в конце XVI в.
С 1741 г. (указ императрицы Елизаветы Петровны) буддизм
в его тибето-монгольской форме официально считался одной
из признанных религий Российской империи и получил распространение среди бурят, тувинцев и калмыков. После упадка буддийской традиции в России, связанного со сталинскими репрессиями
и насаждением официального атеизма, наметилось возрождение этой
религии в регионах ее традиционного распространения: открываются
новые храмы и монастыри (дацаны), создаются культурные и учебные
центры, расширяются международные связи.
В ламаизме наиболее ярко проявилась одна из главных закономерностей формирования мировых религий. Чем дальше от места
возникновения проникает то или иное религиозное течение, тем больше оно удаляется от первоначального, исходного варианта
и насыщается элементами местных религиозных верований, культов,
обычаев и традиций. Ламаизм представляет собой довольно причудливый синтез Махаяны, тибетского буддизма – ваджраяны –
и добуддийских архаичных верований народов, населяющих эти территории.
Вероучение ламаизма содержит довольно примитивную космологию. Согласно ему Земля является плоским кругом (мандалой), на
котором расположены четыре материка, омываемые океаном. Эти материки имеют различную форму: круг, полукруг или трапецию, треугольник и квадрат. Посреди круга возвышается гора Сумеру, вокруг
которой движутся Солнце и Луна, от чего происходит смена дня и ночи. Земля лежит на слоне, слон стоит на черепахе, черепаха плавает в
море. Когда на земле накапливается много грехов, черепаха начинает
шевелиться, от чего происходят землетрясения. Любой факт землетрясения – это сигнал неблагополучия и, следовательно, необходимости
усиления культовой деятельности, обращения за помощью к богам.
69
Ламаизм располагает довольно обширным и разветвленным
пантеоном богов. На вершине этого пантеона располагается Будда
Шакьямуни – будда современной космической эпохи. Вместе с ним
большую роль играет Будда Майтрейя – будущий будда, своеобразный
мессия. Для ламаизма характерно и учение о грядущем царстве справедливости, которое обычно связывается со сказанием о таинственной
стране Шамбале, которая скрыта где-то в глубине Тибетского нагорья.
Из Шамбалы должен появиться Майтрейя-Майдари, легендарный спаситель человечества в «последние времена». Войско Шамбалы начнет
последнюю войну со злом за торжество буддизма. После неизбежной
победы буддийского воинства на всей Земле установится мир и благоденствие под мудрым правлением самого Майтрейи.
Развитие ламаизма на Тибете сделало этот район организационным и духовным центром. В столице Тибета Лхаса до 1959 г. находилась резиденция главы ламаизма Далай-ламы (монг. – Лама великий, как море). Далай-лама рассматривается как высшее из всех переродившихся существ, живой бог. Смерть его становится началом его
нового земного воплощения, поэтому специальная, наделенная высокими полномочиями комиссия, отыскивала среди младенцев, родившихся на протяжении года после смерти Далай-ламы того, в ком воплотилась его божественная сущность. Младенец помещался в монастырь, где получал соответствующее воспитание. До достижения совершеннолетия нового Далай-ламы его функции выполнялись регентом. После подавления восстания в Тибетском районе Китая в 1959 г.
Далай-лама и более ста тысяч его приверженцев покинули Китай и
перебрались в соседние Индию, Непал, Бутан. Сам Далай-лама проживает в Индии.
Центром религиозной жизни ламаизма являются монастыри,
в которых осуществляют культовую, ритуальную, просветительскую
и политическую деятельность иерархически организованные ламы,
воплощенцы («живые боги»), настоятели, монахи, послушники, ученики. В ламаизме большое развитие получила обрядовая сторона. Одной из ведущих форм ламаистского обряда являются молитвы, которые должны произноситься на тибетском языке и которые заучиваются механически.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]