Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Университетская реформа 1863 года в России. Учебное пособие
.pdf
§ 6. Общий устав императорских российских университетов 1835 года LXI
советов университетов С.-Петербургского, Московского, Харьковского и
Казанского о применении отдельных статей Устава Киевского универси-
1
тета, составленных в течение 1834 г., к другим университетам»
.
К сентябрю 1834 года в Министерстве народного просвещения накопилось достаточное количество материалов и предложений по реформе
университетского образования для того, чтобы можно было начать разработку окончательного проекта нового Университетского устава. И Комитет устройства учебных заведений приступил к этой работе.
§ 6. Общий устав императорских
российских университетов 1835 года
25 июня 1835 года император Николай I утвердил Именным указом, данным Сенату, «Положение об Учебных округах Министерства народного
просвещения»
ситетов. Они освобождались от управления гимназиями и училищами
Учебных округов, возложенного на них в 1803 году «Предварительными правилами народного просвещения»
к дальнейшей реформе системы университетского образования.
Главным актом этой реформы стал принятый 26 июля 1835 года Общий Устав императорских российских университетов. В изданном по
этому случаю Именном указе, данном Сенату, Николай I заявлял: «Утвердив в 25 день июня сего года положение об Учебных округах Министерства народного просвещения, Мы обратили деятельность университетов
на существенную пользу наук и публичного воспитания. Желая довершить устройство высших учебных заведений и поставить их на степень
им следующую, Мы признали за благо даровать им новое учреждение,
более приспособленное к дальнейшему их усовершенствованию»
Новый университетский устав не случайно назывался «общим» —
его статьи получали «силу и действие во всех вообще российских университетах, кроме тех изъятий, кои постановлены для университета
Дерптского в особенном его уставе и для Университета Св. Владимира
2
, которое коренным образом изменяло статус универ-
3
. Тем самым открывался путь
4
.
1
Этот документ никогда не публиковался. Он хранится в Российском государствен-
ном историческом архиве (фонд 737. Опись 1. Ед. хр. 7).
2
См. текст этого документа в издании: 2-ПСЗРИ. Том 10. Отделение 1. № 8262.
С. 756–758.
3
См. об этих «Правилах» в издании: Томсинов В. А. Юридическое образование и
юрис пруденция в России в первой трети XIX века. М.: Зерцало-М, 2010. С. 15–17.
4
Именной указ, данный Сенату, от 26 июля 1835 года // 2-ПСЗРИ. Том 10. Отделение
1. № 8337. С. 841.
LXII Российское университетское образование в первой половине XIX века
в проекте правил, предначертанных для него на время»1. Он определял:
«1) состав и предметы каждого факультета, 2) предметы и обязанности
Совета, 3) предметы и обязанности Правления, 4) порядок определения
и главные обязанности лиц, принадлежащих к университету, 5) порядок
курсов, лекций, задач и испытаний, 6) права и преимущества университетов, 7) особенные установления при университете, и 8) учебные и вспо-
2
могательные пособия»
.
В Уставах Московского, Харьковского и Казанского университетов,
высочайше утвержденных 5 ноября 1804 года, университет определялся
3
как «высшее ученое сословие, для преподавания наук учрежденное»
.
В Общем уставе Императорских российских университетов 1835 года
4
термин «ученое сословие» отсутствовал
. Об университете здесь говорилось, что он «составляется: 1) из определенного числа факультетов, 2) из Совета, 3) из Правления. В полном составе университета полагаются три факультета: философский, юридический, медицинский.
5
Каждый факультет состоит из учащих и учащихся»
. Ординарные и
экстраординарные профессоры, а также их помощники — адъюнк ты
относились данным уставом к категории чиновников «по ученой
6
части»
.
Согласно статье 5 Совет университета составляли ординарные и экстраординарные профессора, заседавшие под председательством ректора.
В Правление же, в соответствии со статьей 6, входили: ректор, как его
председатель, деканы факультетов и синдик. И Совет, и Правление не
обладали по Общему университетскому уставу 1835 года судебными
1
Общий устав императорских российских университетов от 26 июля 1835 года //
2-ПСЗРИ. Том 8. № 6670. С. 842.
2
Там же.
3
1-ПСЗРИ. Том 28. № 21498. С. 571; № 21499. С. 589; № 21500. С. 607.
4
Данный термин появился в Уставе Императорской Санкт-Петербургской Акаде-
мии наук, высочайше утвержденном 8 января 1836 г. В первом параграфе его да-
валось следующее определение данному учреждению: «Академия Наук есть пер-
венствующее ученое сословие в Российской Империи» (Устав Императорской
Санкт-Петербургской Академии наук // ЖМНП. 1836. Ч. 9. № 2. С. XXX).
5
Общий устав Императорских российских университетов от 26 июля 1835 года //
2-ПСЗРИ. Том 10. Отделение 1. № 8337. С. 842.
6
Это явствует из названия отд. II главы V Общего устава — «Порядок определения
чиновников по нравственной и ученой части» (там же. С. 847), в которой регулиру-
ется статус инспекторов и преподавателей. К чиновникам «по нравственной части»
здесь относятся инспектор и его помощники. «Особенный и ближайший надзор за
нравственностию всех учащихся в Университете поручается Инспектору», — гласит
статья 71 Общего устава (там же).
§ 6. Общий устав императорских российских университетов 1835 года LXIII
функциями, которыми эти органы наделялись уставами российских университетов 1803–1804 годов.
Статья 61 устанавливала, что «ректор избирается на четыре года, из
ординарных профессоров, по большинству голосов в Совете, и утверж-
1
дается в сем звании Высочайшею властию»
. Статья 62 определяла, что
«ректор, имея ближайшее попечение о благоустройстве университета,
наблюдает: 1) чтобы принадлежащие к оному места и лица исполняли
в точности свои обязанности, и 2) чтоб университетские преподавания
2
шли с успехом и в надлежащей постепенности»
.
Деканы, согласно статье 68, избирались факультетами из ординарных
профессоров на четырехлетний срок и утверждались в этих званиях министром народного просвещения.
Преподававшие в университетах профессора и адъюнкты подлежали
избранию университетским Советом и также утверждались министром.
Статья 80 Общего устава российских университетов предоставляла министру народного просвещения «право и по собственному своему смотрению назначать в профессоры и адъюнкты на вакантные кафедры людей отличных ученостью и даром преподавания, с требуемыми для сих
3
званий учеными степенями»
.
Синдик избирался, в соответствии со статьей 95 Общего университетского устава, Попечителем «из чиновников, имеющих ученые степени по
юридическому факультету», и утверждался в этом звании министром
4
Статья 29 устанавливала, что «синдик имеет надзор за канцеляриею Совета, присутствует в заседаниях онаго и наблюдает, чтобы производство
и решение дел было согласно с законами. В случае замеченной им в сем
отношении неправильности или отступления от порядка, он подает письменное мнение. Если за сим Совет останется при прежнем своем заключении, то к исполнению онаго может приступить не иначе, как с разрешения
Попечителя, который в то же время об обстоятельствах дела и данном им
5
предписании доводит до сведения министра народного просвещения»
.
Общий устав императорских российских университетов 1835 года сохранял правило прежних университетских уставов, согласно которому
ректор считался состоявшим в пятом классе, если не имел чина более
.
1
Общий устав Императорских российских университетов от 26 июля 1835 года //
2-ПСЗРИ. Том 10. Отделение 1. № 8337. С. 846.
2
Там же.
3
Там же. С. 848.
4
Там же. С. 849.
5
Там же. С. 844.
LXIV Российское университетское образование в первой половине XIX века
высокого класса по Табели о рангах. Ординарным профессорам присваивался чин седьмого класса, экстраординарным профессорам и адъюнктам — чин восьмого класса. Удостоенные ученых степеней утверждались, при вступлении в гражданскую службу, в следующих классах:
доктор наук — в восьмом, магистр — в девятом, кандидат — в десятом.
Студенты, успешно окончившие университетский курс, получали в соответствии со статьей 128 Устава чин двенадцатого класса.
Статья 12 Общего университетского устава 1835 года представляла
основные контуры учебной программы юридического факультета. Согласно ей здесь должны были преподаваться:
«1) Энциклопедия или общее обозрение системы законоведения, российские государственные законы, т. е. законы основные, законы о состояниях и государственные учреждения. 2) Римское законодательство
и история онаго. 3) Гражданские законы, общие, особенные и местные.
4) Законы благоустройства и благочиния. 5) Законы о государственных
повинностях и финансах. 6) Законы полицейские и уголовные. 7) Начала
1
общенародного правоведения ( Jus gentium)»
.
Предусматривалось также изучение студентами юридического факультета предмета под названием «догматическая и нравоучительная
богословия», а также церковной истории и церковного права. Однако,
в отличие от Устава Университета Св. Владимира, в Общем уставе императорских российских университетов для преподавания последнего
определялась одна, «особая, не принадлежащая ни к какому факультету
2
кафедра для всех вообще студентов греко-российского исповедания»
.
Сравнение программы преподавания юридических наук, предусмотренной Общим Университетским уставом 1835 года с перечнем кафедр
юридического факультета, установленного Проектом Устава Университета Св. Владимира, показывает в ней единственное существенное нововведение — кафедру «начал общенародного правоведения», то есть
международного права. Остальные различия несущественны. Например,
если в Университете Св. Владимира энциклопедия прав и основные законы Российской империи должны были преподаваться по разным кафедрам, то в Общем уставе императорских российских университетов
эти предметы объединялись в рамках одной кафедры. Уголовные законы должны были преподаваться в Общем университетском уставе
по одной кафед ре с законами полицейскими, тогда как в Университете
1
Общий устав Императорских российских университетов от 26 июля 1835 года //
2-ПСЗРИ. Том 10. Отделение 1. № 8337. С. 843.
2
Там же.
§ 7. Изменение порядка назначения ректоров и деканов LXV
Св. Владимира предусматривалось преподавание только российских уголовных законов. К законам благочиния Общий устав добавлял законы
благоустройства.
Таким образом, принятый в 1835 году новый университетский устав
окончательно закреплял тенденции развития юридического образования и юриспруденции в России, воплощенные в проектах университетского устава 1829 и 1832 годов и развитые в Проекте Устава Университета Св. Владимира.
Статья 21 Общего университетского устава 1835 года предоставляла министру народного просвещения право умножать или сокращать на какое-то время количество предметов преподавания, «смотря
по местным обстоятельствам и по удобности приискания способных
1
преподавателей»
. Смысл всех подобных нововведений в университетские порядки очевиден: государственная власть стремилась усилить свое
влияние на университеты.
Общий устав 1835 года не содержал определения цели университетской деятельности. Но характер учебной программы, предписанной им
для юридического факультета, показывает, что подготовка молодых людей для государственной службы составляла главную задачу данного
учебного заведения. Студенты-юристы должны были изучать, с одной
стороны, отрасли права, составляющие основу внутригосударственного
правопорядка (государственное право, законодательство о государственных повинностях и финансах, полицейское и уголовное право), с другой стороны — предметы, воспитывающие государственное сознание
(историко-правовые дисциплины, русскую историю). Направленность
юридического образования на воспитание людей, проникнутых духом
патриотизма и обладающих государственным мышлением, не оставляла
в учебной программе юридического факультета места для такого предмета, как естественное право.
§ 7. Изменение порядка назначения ректоров и деканов
11 октября 1849 года Именным указом, данным Сенату, император Николай I внес изменения в порядок назначения на должности ректоров и
деканов в пяти российских университетах: Санкт-Петербургском, Московском, Св. Владимира, Харьковском и Казанском. В начале данного
акта констатировалось, что «срочное назначение ректоров с соединением
1
Общий устав Императорских российских университетов от 26 июля 1835 года //
2-ПСЗРИ. Том 10. Отделение 1. № 8337. С. 844.
LXVI Российское университетское образование в первой половине XIX века
в одном лице непосредственного начальства над университетом и преподавания по званию профессора не соответствует вообще пользе сих высших учебных заведений» и что «образ действия ректора и факультетских
деканов, как помощников его в надзоре за преподаванием, не довольно
1
определительно обозначен в уставах университетов»
. В связи с этим его
величество объявлял, что признал «за благо направить всю деятельность
этого чиновника к одной славной его обязанности и при ближайшем участии деканов доставить ему более средств к неупустительному прохождению своего важного звания.
Повелением императора ректор, который по Общему уставу российских университетов 1835 года избирался на четыре года из ординарных
профессоров «по большинству голосов в Совете» и утверждался в этом
звании «высочайшею властию», должен был отныне избираться для названных университетов министром народного просвещения из лиц, имеющих ученые степени, и на неопределенное время и, как прежде, представляться на высочайшее утверждение.
Вторым пунктом указанного повеления административная служба
ректоров и деканов относилась к учебной, с присвоением им всех преимуществ, которыми пользовались профессора. Третьим пунктом устанавливалось, что избрание деканов остается на прежнем основании, то
есть на 4 года, однако министру народного просвещения предоставлялось
право «продолжить пребывание профессоров в этом звании и увольнять
от оного прежде срока, по своему усмотрению», с представлением императору, «в случае надобности, о назначении декана из профессоров фа-
2
культета и независимо от университетских выборов»
.
Н. Х. Бунге писал, оценивая данное нововведение: «Определение бессменного ректора, не обязанного читать лекции, внесло, правда, в управление нашего университета более порядка, потому что лицо, поставленное во главе университета, могло посвятить себя вполне исполнению
своих административных обязанностей. Но при всей осторожности правительства, определившего на ректорские места таких лиц, которые, по
их прежним занятиям и заслугам, могли бы быть истинными представителями ученых интересов, нет сомнения, что университеты утратили
весьма важный элемент подвижности. Смена ректора, по истечении каждых четырех лет, приносила пользу во многих отношениях: во-первых,
по влиянию на ход ученой и учебной деятельности, как вообще, так и
1
Именной указ, данный Сенату, от 11 октября 1849 года «О избрании в Университе-
ты: С.-Петербургский, Московский, Св. Владимира, Харьковский и Казанский рек-
торов и деканов // 2-ПСЗРИ. Том 24. № 23561. С. 85.
2
Там же. С. 86.
§ 7. Изменение порядка назначения ректоров и деканов LXVII
в частности в факультете, из которого был взят представитель университета; во-вторых, по влиянию на пополнение факультетов; ректор не
мог читать прежнего числа лекций и заботился об избрании себе адъюнкта; таким образом, не только обновлялось ученое направление целого,
но и самый состав факультетов. Наконец, что всего важнее, избираемый
ректор был представителем потребностей университетского сословия,
он был обязанным защитником и интересов науки, и интересов преподавателей, между тем как ректор-администратор стоит вне университетского сословия, не всегда может пользоваться полным доверием его
и оказывать на него нравственное влияние, а нередко, увлекаемый властию, приходит к мысли ставить себя выше университетского совета, то
есть на мес то, занимаемое попечителем. Правительственные интересы
несравненно лучше могут быть охраняемы влиянием, предоставленным
одному лицу попечителя, нежели двумя властями, которые нередко могут служить одна для другой помехою. Итак, если от назначения бессменного ректора некоторые университеты выиграли в правильности делопроизводства, то все бесспорно много потеряли в ученом и учебном
1
отношении»
.
1
Бунге Н. Х. Об устройстве учебной части в наших университетах // Русский вестник.
1858. Том 17. № 10. С. 482–483.
ПОДГОТОВКА И ПРОВЕДЕНИЕ
УНИВЕРСИТЕТСКОЙ РЕФОРМЫ
1863 ГОДА
§ 1. Разработка нового Университетского устава
Подготовка университетской реформы началась в 1856 году и до начала 60-х годов шла без особой спешки. К февралю 1858 года попечитель
Санкт-Петербургского учебного округа князь Г. А. Щербатов составил
с помощью профессора К. Д. Кавелина предварительный проект нового
устава для Санкт-Петербургского университета
параграфов, разделенных на шесть глав. Университет мыслился в нем учреждением, предназначенным служить рассадником «высшего теорети-
2
ческого образования в Империи»
. В связи с этим существенно расши-
рялась автономия университетской организации и повышался статус
3
профессоров
.
Университетское образование делалось по проекту устава, разработанного Г. А. Щербатовым и К. Д. Кавелиным, более доступным: отменялись вступительные экзамены, бедные студенты освобождались от платы
за обучение в университете. В рамках юридического факультета указанный проект предполагал наличие двух отделений: наук юридических и
наук административных. Преподавание этих наук должно было вестись
по четырнадцати кафедрам вместо семи, предусматривавшихся Общим
уставом российских императорских университетов 1835 года.
1
, включавший в себя 245
1
Ординарный профессор Санкт-Петербургского университета по кафедре русской
словесности Александр Васильевич Никитенко (1804–1877) записал 24 февраля
1858 г. в своем дневнике: «Вчера князь Щербатов читал мне свой устав университе-
та. Сомнительный успех, ибо тут требуются деньги и новые права» (Никитенко А. В.
Записки и дневник (1826–1877). СПб., 1893. Т. 2. С. 80).
2
РГИА. Фонд 733. Оп. 88. Ед. хр. 261. Л. 76, 81. См. подробнее об этом проекте в кни-
ге: Зипунникова Н. Н. «Университеты учреждаются для преподавания наук в высшей
степени». Российское законодательство об университетах XVIII – начала ХХ века.
Екатеринбург, 2009. С. 122–124.
3
В частности, министр народного просвещения лишался правомочия назначать кого-
либо на профессорские должности по своему усмотрению.
§ 1. Разработка нового Университетского устава LXIX
В сопроводительном письме к своему проекту устава Санкт-Петербургского университета князь Щербатов предлагал распространить
этот документ, после одобрения Министерством народного просвещения, на все российские университеты, внеся в него соответствующие
1
изменения
.
30 апреля 1858 года проект Щербатова–Кавелина был представлен
Совету Санкт-Петербургского университета. Сам попечитель учебного
округа не только присутствовал, но и председательствовал на этом заседании Университетского совета. На нем было решено образовать специальную комиссию для более внимательного рассмотрения проекта.
А. В. Никитенко, вошедший в состав данной комиссии, записал в свой
дневник после первого ее заседания, которое прошло вечером 7 мая: «Это
труд, кажется, как и многие другие подобного рода, на ветер. Такие улучшения университета, какие мы предполагаем, — чистая утопия. У нас нет
еще твердого убеждения в том, что науке нужны и простор, и средства, и
уважение ее интересов. Напрасно обрадовались некоторые, что вот, дескать, теперь настоящее торжество науки. Мы далеки еще от этого торжества. Оно наступит тогда, когда будут оказывать ей почести не на словах,
а в сердцах; когда ее не будут считать только потребностью государства,
2
а потребностью человеческой природы»
.
Помимо Санкт-Петербургского университета, проект нового университетского устава, подготовленный Г. А. Щербатовым и К. Д. Кавелиным,
обсуждался в 1859–1860 годах в Московском и Киевском университетах. Совет Московского университета представил в Министерство народного просвещения целый ряд предложений по организации внутриуниверситетского управления, а также относительно статуса преподавателей
3
и содержания учебных программ
. Ректор Университета Св. Владимира
Н. Х. Бунге предложил придать университетам характер юридических
лиц с правомочиями владеть и распоряжаться движимым и недвижимым
имуществом, совершать сделки и отстаивать свои имущественные инте-
4
ресы в суде
. В целом же ни университетские советы, ни Министерство не
поддержали этого проекта.
Между тем к началу 1861 года стало очевидным, что оставлять уни-
верситеты в прежнем состоянии значит губить университетское обра-
1
РГИА. Фонд 733. Оп. 88. Ед. хр. 186. Л. 1 об.; Зипунникова Н. Н. Указ. соч. С. 124.
2
Никитенко А. В. Записки и дневник (1826–1877). Т. 2. С. 91.
3
РГИА. Фонд 733. Оп. 88. Ед. хр. 261. Л. 182–182 об.; Зипунникова Н. Н. Указ. соч.
С. 124.
4
РГИА. Фонд 733. Оп. 88. Ед. хр. 186. Л. 23 об.; Зипунникова Н. Н. Указ. соч. С. 124.
LXX Подготовка и проведение университетской реформы 1863 года
зование в России. А. В. Никитенко записал 16 марта указанного года
в своем дневнике: «Судьба наших университетов должна бы обратить
на себя внимание наших мыслящих людей и общества, если бы они способны были заниматься такими безделицами. Университеты наши, очевидно, клонятся к упадку. Юношество в них деморализовано; профес-
1
сора лишены всякого значения… Многие кафедры пусты
, другие скоро
будут пусты, и некем их заместить, потому что молодые даровитые люди
службе университета предпочитают другие карьеры, — одним словом,
полное оскудение. Право, никогда еще, кажется, даже при Николае I,
в 1848 году, университеты наши не были в таком критическом положе-
2
нии, как теперь»
.
Серьезная угроза для университетов вообще и для юридического образования в особенности таилась и в стремительно усиливавшейся с конца
50-х годов XIX века политизации студенчества. Вовлекаясь в политическую деятельность, студенты тем самым отвращались от учебы, превращались в недоучек. Будущие же юристы, проникаясь теми или иными политическими идеалами, начинали смотреть на свою профессию не как на
поприще служения правде, закону, общественной пользе, но как на инструмент защиты интересов тех или иных политических группировок.
Осенью 1861 года барон М. А. Корф представил в Министерство народного просвещения проект преобразования университетов, предполагавший ликвидацию в них экзаменов и деления на курсы, т. е. превращавший
их в совершенно открытые для всех просветительские заведения. Модест
Андреевич считал, что только такая мера позволит предотвратить создание в университетах студенческих политических обществ. 21 октяб ря того
же года этот проект обсуждался в министерстве на специальном совеща-
3
нии. Он был поддержан рядом профессоров
, однако министр А. В. Го-
1
По сведениям, приводившимся в «Журнале Министерства народного просвещения»,
к началу 1862/1863 учебного года в российских университетах оставалась незанятой
31 кафедра. Из них 13 было только в одном Санкт-Петербургском университете. На
юридическом факультете здесь пустовали, в частности, кафедры «государственного
права Российской империи и энциклопедии законоведения», «российских граждан-
ских законов», «сравнительной истории положительных законодательств», «прак-
тического судопроизводства», «гражданских законов царства Польского», «уго-
ловных и административных законов царства Польского» (Заметка о вакантных
кафедрах в наших университетах // ЖМНП. 1862. Ч. 115. № 9. Отдел 1. С. 131),
2
Никитенко А. В. Записки и дневник (1826–1877). Т. 2. С. 249.
3
Профессор А. В. Никитенко, присутствовавший на этом обсуждении проекта
М. А. Корфа, записал в своем дневнике: «Я подал голос в пользу этого проекта, по-
лагая, что в настоящее время это чуть ли не единственное средство борьбы с корпо-
ративным духом молодых людей в университетах. Дух этот в своем настоящем виде
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]