Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Университетская реформа 1863 года в России. Учебное пособие
.pdf
§ 2. Учреждение новых императорских университетов XLI
учебного заведения на четыре факультета или отделения: философское,
врачебное, богословское и юридическое.
12 сентября 1803 года император Александр I утвердил «Устав Им-
1
ператорского Дерптского университета»
. В первом его параграфе
говорилось: «Императорский Дерптский университет учрежден в Российской империи для общего блага, в особенности же для пользы Лифляндской, Эстляндской, Курляндской и Финлядской губерний, и потому
университет принимает в студенты людей всякого состояния российских
уроженцов и иностранных, которые предъявят о своем состоянии пись-
2
менные свидетельства»
.
Состав университета определялся в Уставе двояким образом. В двадцатом параграфе сообщалось, что «университет, в пространном смысле,
состоит из профессоров ординарных и экстраординарных, из учителей,
3
чиновников и служителей, так же и из учащихся»
. Двадцать первый параграф добавлял к этому: «В ограниченном смысле университет составляется из всех его ординарных профессоров, которые образуют верхнюю
его инстанцию, называемую собственно Университетским Советом. Сей
то Совет из среды своей составляет прочие сословия, как-то: Университетское правление, Университетский суд, Ректорский суд, Цензурную комис-
4
сию, Экономический комитет и учебные отделения или факультеты»
.
Порядок избрания и утверждения ректора, деканов и профессоров
являлся для Дерптского университета таким же, как и для университета
в Вильно.
В соответствии с § 23 при Университетском совете вводилась должность протосиндика. Он управлял канцелярией Совета и отвечал за порядок в делопроизводстве, за правильное составление различных документов, исходящих от Совета и ректора, которые он, впрочем, в большинстве
сам и составлял. Кроме того, Уставом на протосиндика возлагалась обязанность представлять университет в судах в качестве истца или ответ-
5
. Понятно, что исправление такой должности требовало юридиче-
чика
ских знаний. Поэтому в соответствии с Уставом протосиндиком мог быть
6
только «один из экстраординарных профессоров правоведения»
. При
1
См.: Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Том 1: Цар-
ствование императора Александра I. 1802–1825. СПб., 1864. Стлб. 124–186.
2
Там же. Стлб. 124–125.
3
Там же. Стлб. 128.
4
Там же. Стлб. 129.
5
См.: Там же. Стлб. 172–173.
6
Там же. Стлб. 129.
XLII Российское университетское образование в первой половине XIX века
советах отделений или факультетов подобные обязанности исполнял
1
синдик (§ 228, 230)
.
В Уставе Дерптского университета, высочайше утвержденном 4 июня
1820 года, должности факультетских синдиков не были предусмотрены.
Действовавший же при Университетском совете протосиндик стал именоваться синдиком университета. На него были возложены новым уставом
все функции протосиндика и, кроме того, роль надзирателя за соблюдением законов. § 22 Устава Дерптского университета 1820 года установил,
что «синдик университета должен присутствовать в заседаниях Совета.
Ежели он найдет какое-либо решение Совета несообразным с законами,
то обязан объявить против того свое мнение, с объяснением законных его
причин, которое, если не будет принято Советом, внесется в протокол»
2
§ 162 указанного Устава предписал, что «в Университетском суде, под
председательством ректора, заседают декан юридического отделения и
Университетский синдик как непременный член, который также имеет
решительный голос. Определенный нотариус смотрит за архивом, ведет
протокол под надзором синдика, имеет входящую и исходящую книгу, и
3
заготовляет всякого рода бумаги, а синдик сочиняет экстракты»
.
Введение должности синдика в императорских университетах свидетельствует, что правительство Российской империи придавало огромное
значение поддержанию в этих учебных заведениях режима строгой законности. Факты нарушения законов преподавателями или руководителями университетов пресекались самым решительным образом, а вино-
4
вные в этом несли строгие наказания
.
Структура Дерптского университета существенно отличалась от структуры университета в Вильно. Здесь, как и там, имелось медицинское отделение. Был и факультет для подготовки юристов. Правда, если в Виленском университете он именовался «отделением наук нравственных
и политических», то в Дерптском — «юридическим отделением». В Виленском университете отсутствовал богословский факультет. Не было
его, как известно, и в Московском университете. А вот в университете
Дерп та богословский факультет имелся. Здесь постарались воспроизвести структуру университета, характерную для Западной Европы. Помимо
.
1
Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Том 1: Царство-
вание императора Александра I. 1802–1825. Стлб. 172.
2
Высочайше утвержденный Устав Императорского Дерптского университета от
4 июня 1820 года // 1-ПСЗРИ. Том 37. № 28302. С. 256.
3
Там же. С. 272.
4
См. подробнее об этом: Томсинов В. А. Юридическое образование и юриспруденция
в России в первой трети XIX века. М.: Зерцало, 2010. С. 23–26.
§ 3. Учреждение императорских университетов в Харькове и Казани XLIII
названных трех факультетов в Дерптском университете существовал, так
же как и в Московском университете, факультет философский. В § 65 его
устава о нем говорилось следующее: «Обыкновенное разделение преподавания всех наук на четыре отделения, употребляемое в иностранных
университетах, удерживается и в Дерптском. Но философское отделение,
в рассуждении разнообразия и различия предметов наук, его составляющих, разделяется на четыре особенные класса: 1-е, философских и математических наук; 2-е, естественных наук; 3-е, филолого-исторический и
1
4-е, технолого-экономический классы»
.
Юридический факультет выступал в составе Дерптского университета не только в качестве учебного заведения, в рамках которого преподавались юридические науки, — он был важнейшим элементом всей
его конструкции. Университет являлся по своему статусу и внутреннему
устройству государством в государстве, причем государством с республиканской формой правления. Это была особого рода республика — университетская республика, но ее внутреннее содержание было аналогичным внутреннему содержанию любого настоящего республиканского
государства: его сущность составлял правопорядок, поддерживаемый общественными институтами и судебными органами.
§ 3. Учреждение императорских университетов
в Харькове и Казани. Утвердительные грамоты
и уставы Московского, Харьковского
и Казанского университетов 1804 года
5 ноября 1804 года император Александр I подписал Утвердительные
грамоты и Уставы для императорских университетов в Москве, Харькове
и Казани. Торжественное открытие Харьковского университета состоялось 17 января 1805 года,
Казанский же университет торжественно открывался дважды: 14 февраля 1805 года и 5 июля 1814 года. Дело в том, что первые десять лет своего существования он действовал в слиянии с Казанской гимназией. В здании этого учебного заведения размещались университетские аудитории.
Лучшие из его учителей становились преподавателями университета.
Его ректором выступал соответственно директор Казанской гимназии.
Существование Казанского университета в качестве самостоятельного
1
Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Том 1: Царство-
вание императора Александра I. 1802–1825. Стлб. 137. Структура Дерптского уни-
верситета, закрепленная Уставом 1803 г., была сохранена и в Уставе 1820 г.
XLIV Российское университетское образование в первой половине XIX века
высшего учебного заведения началось только в 1814 году и начало это
было освящено торжественной церемонией, состоявшейся 5 июля.
Каждая из трех утвердительных грамот имела свою собственную преамбулу, но основные их тексты были составлены по одному образцу. Расхождений между ними было мало, и касались они только деталей.
Утвердительная грамота Харьковского императорского университета
начиналась со следующего заявления Его Величества: «Божиею поспешествующею милостию Мы, Александр Первый, Император и Самодержец Всероссийский и прочая и прочая и прочая. Учреждая новый образ
существования училищной части в империи, с сердечным удовольствием
увидели Мы поревнование слободского украинского дворянства и гражданства, которые ускорив верноподданническим прошением о устроении
в Харькове университета, в пользу онаго от собственных своих стяжаний принесли государству достойное признательности нашей и вечной
памяти потомков пожертвование. Приятно Нам ныне утвердить навсегда
основание сего высшего училища и даровать ему следующие права и
1
преимущества»
. Далее излагался основной текст Утвердительной гра-
моты для Харьковского университета.
В преамбуле Утвердительной грамоты Казанского императорского
университета говорилось о том, как появилась сама идея его создания.
«Блаженной памяти августейшая Прабабка Наша Государыня Императрица Елисавета Петровна, — напоминал Александр I, — шествуя по стезям великого преобразителя России, между прочими славными подвигами благоволила основать в Казани 1758 года гимназию и даровать ей
некоторые права, незадолго перед тем Московскому университету пожалованные. Предположив сообразно степени просвещения настоящих времен в сем самом месте учредить университет, дабы существование сего
благотворного заведения соделать навсегда неприкосновенным и даровать ему возможность к достижению важного назначения, образования
полезных граждан на службу отечества и распространения в нем нужных
познаний, Мы соизволили Императорским Нашим словом за Нас и за
2
преемников Наших постановить следующее»
. После этих слов следовал
основной текст Утвердительной грамоты Казанского университета.
Московский университет, в отличие от Харьковского и Казанского,
на момент издания для него Утвердительной грамоты существовал уже
почти полвека. Поэтому в ее преамбуле речь шла не об учреждении этого
1
Утвердительная грамота Харьковского Императорского университета от 5 ноября
1804 года // 1-ПСЗРИ. Том 28. № 21503. С. 650.
2
Утвердительная грамота Казанского Императорского университета от 5 ноября
1804 года // 1-ПСЗРИ. Том 28. № 21504. С. 653.
§ 3. Учреждение императорских университетов в Харькове и Казани XLV
учебного заведения, а о даровании ему «новых прав и преимуществ, бо-
1
лее сообразных с просвещением текущего времени»
.
Первая статья основного текста Утвердительной грамоты представляла университет в качестве «сословия ученых мужей», находящегося
под покровительством императора и управляемого на основании высо-
2
чайше утвержденного устава
.
Вторая статья определяла, что в университете преподаваемы будут
науки, «как общие, каждому человеку нужные, так и особенные, служащие к образованию гражданина для разных родов государственной
3
службы»
.
Третья статья устанавливала, что «университет состоит под главным
начальством Министра народного просвещения и вверяется члену Глав-
4
ного училищ правления»
.
В последующих статьях Утвердительной грамоты формулировались
права и привилегии университета и его преподавателей.
Утвердительные грамоты Московского, Харьковского и Казанского
университетов обеспечивали достаточно высокий общественный статус
и прочное материальное положение университетским преподавателям.
Ординарный профессор университета автоматически получал чин, соответствовавший седьмому классу по Табели о рангах, экстраординарный
профессор, адъюнкт, а также лицо, удостоенное ученой степени доктора
наук, зачислялись в восьмой класс, магистры — в девятый. Ректору университета присваивался чин пятого класса (ст. 16). Согласно статье во-
семнадцатой любой профессор и адъюнкт, «беспорочно и усердно в звании своем 25 лет прослуживший», удостаивался имени «заслуженного».
Одновременно он получал право на пенсию в размере своего оклада,
которою он мог пользоваться, «жительствуя где заблагорассудит, в го-
5
сударстве или вне онаго»
. В рассматриваемых документах были предусмотрены и меры по материальному обеспечению преподавателей, выходивших в отставку по болезни и до выслуги 25-летнего срока, также
семей умерших преподавателей: их вдовам и детям назначались пенсии.
Статьи Утвердительных грамот Московского, Харьковского и Казанского
университетов, посвященные общественному статусу и материальному
1
Утвердительная грамота Московского Императорского университета от 5 ноября
1804 года // 1-ПСЗРИ. Том 28. № 21502. С. 647.
2
1-ПСЗРИ. Том 28. № 21502. С. 648; № 21503. С. 650; № 21503. С. 653.
3
Там же.
4
Там же. № 21502. С. 648; № 21503. С. 651; № 21503. С. 653.
5
Там же. № 21502. С. 649; № 21503. С. 652; № 21503. С. 655.
XLVI Российское университетское образование в первой половине XIX века
положению преподавателей, были аналогичны соответствующим статьям в уставах Виленского и Дерптского университетов.
Главные положения Утвердительных грамот Московского, Харьковского и Казанского университетов закреплялись в их уставах. Тексты
этих документов были составлены по тому же образцу, по которому составлялся текст Устава императорского Дерптского университета. Вместе
с тем специфика данного университета среди российских учебных заведений такого рода предопределила наличие в его Уставе норм и формулировок параграфов, свойственных исключительно ему и не повторявшихся в других университетских уставах.
Уставы Московского, Харьковского и Казанского университетов так
же, как и Устав Дерптского университета, определяли университет как
«вышнее ученое сословие, для преподавания наук учрежденное», в котором «приуготовляется юношество для вступления в различные звания
1
государственной службы»
. Вместе с тем они представляли университет
в качестве высшего учебного заведения, пребывающего под покровительством императора, а также состоящего «под главным начальством Министра народного просвещения и в особом ведении того из членов Главного училищ правления, на которого о нем попечение возложено» (§ 2)
2
Наряду с этим Уставы придавали университетам характер самоуправленческой организации. В соответствии с § 4 названных уставов профессора
университета составляли Совет, или Общее собрание, действовавший под
председательством ректора в качестве высшей инстанции по делам учебным и судебным. § 5 предусматривал наличие в университете собственного Правления. Его председателем являлся ректор, а членами — деканы
факультетов. В ведении Правления находилась вся хозяйственная часть
университета, а также «суд и расправа между чинами, к университету
3
принадлежащими»
. Помимо деканов, в состав этого органа входил также
назначавшийся Попечителем из ординарных профессоров «непременный заседатель». § 135 Устава Московского университета и § 132 Уста-
4
вов Харьковского и Казанского университетов
определяли его функции
.
1
1-ПСЗРИ. Том 28. № 21498. С. 571; № 21499. С. 589; № 21500. С. 607.
2
Там же.
3
Там же. № 21498. С. 571; № 21499. С. 589; № 21500. С. 608.
4
Это расхождение в нумерации параграфов между Уставом Московского университе-
та, с одной стороны, и Уставами Харьковского и Казанского университетов, с другой,
было вызвано тем, что в последних не воспроизводились два параграфа первого, а
именно: § 9, в котором говорилось об Академической гимназии и Благородном пансионе, существовавших при Московском университете, и § 10, где шла речь о Ярославском высших наук училище, которое состояло «беспосредственно под ведением
§ 3. Учреждение императорских университетов в Харькове и Казани XLVII
следующим образом: «Непременный заседатель есть ближайший помощник ректору в делах, к Правлению и Университетскому суду принадлежащих. Он наипаче печется, чтоб в отправлении текущих дел соблюдаем
был порядок, сохранены были законы и непоколебимы были полезные
и опытом утвержденные постановления: в противном случае, учиня ректору благопристойное представление, доносит Попечителю»
1
.
Из содержания приведенного параграфа очевидно, что «непременный заседатель» был в руках Попечителя университета и учебного округа
инструментом для надзора за соблюдением законов в университетских
делах.
При рассмотрении споров надзор за законностью осуществляло
должностное лицо, называвшееся «синдиком». Согласно § 152 Устава
Московского университета (§ 149 Уставов Харьковского и Казанского
университетов) «синдик при разбирательстве в Правлении тяжебных
дел, соображает оные с государственными законами и приуготовляет
к решению»
2
. Отправление этой должности требовало знания действующего законодательства, не случайно Устав Дерптского университета
прямо оговаривал, что на нее мог быть назначен только преподаватель
юридических наук («один из экстраординарных профессоров правоведения»). Уставы Московского, Харьковского и Казанского университетов
такого требования не содержали, но оно явно подразумевалось.
§ 13 Устава Московского университета (§ 11 Уставов Харьковского
и Казанского университетов) устанавливал, что «ректор университета
избирается ежегодно Общим собранием из ординарных профессоров и
представляется Главным училищ правлением чрез Министра народного
просвещения на высочайшее утверждение»
3
. Введением столь короткого
срока пребывания в ректорской должности составители указанных уставов желали, во-первых, «предупредить и отвратить всякое злоупотребление власти, которое могло бы подрывать пользу сих вышних училищных
заведений, как то дознано разными учеными особами во время пребывания их в подобных сословиях», а во-вторых, «облегчить каждого профессора в главной обязанности звания его преподавать возложенные на
него предметы».
Эти причины были названы в докладе Главного правления учи-
лищ, высочайше утвержденном 16 сентября 1809 года. В нем излагалось
и покровительством Совета или общего собрания Московского университета» до 24
ноября 1824 г.
1
1-ПСЗРИ. Том 28. № 21498. С. 584; № 21499. С. 602; № 21500. С. 620.
2
Там же. № 21498. С. 585; № 21499. С. 604; № 21500. С. 622.
3
Там же. № 21498. С. 572; № 21499. С. 590; № 21500. С. 608.
XLVIII Российское университетское образование в первой половине XIX века
предложение Попечителя Московского университета графа Разумовского сделать ректора «бессменным или, по крайней мере, через не-
1
сколько лет сменяемым»
. Необходимость данного нововведения Попечитель обосновывал тем, что ежегодная перемена ректора в университете
сопряжена с великими неудобствами, поскольку «должность сия требует
неусыпного попечения, занятия множеством подробностей, строгого наблюдения и взыскания на учащих и учащихся и на всех чиновниках, по
хозяйственной части употребляемых, к чему не инако достигнуть можно,
2
как опытностию, чрез долговременное упражнение получаемою»
. По
мнению графа Разумовского, при частой перемене ректор едва успеет
«приглядеться ко всему, как уже наступает срок его смены. Во время ректорства, замечая разные неисправности, побуждаемый участием в общественной пользе, обращением на себя внимания начальства, он употреблял бы все старание к изобретению средств противу неисправностей; но
все таковые побуждения ослабевают при краткости времени его начальства, рождающей опасения оставить другому плоды трудов его. Опасаясь оскорбить того, кто вскоре может заступить его место, он предпочтет
снисхождением своим обрести и для себя подобное снисхождение. Наконец, долговременная привычка подчиненных видеть над собою одного и
3
того же начальника усугубляет уважением к нему и повиновение»
. Приведенные доводы Попечителя Московского университета Главное правление училищ сочло достаточно убедительными и признало за полезное
«вместо ежегодного избрания ректора учредить оное в сем университете
4
чрез каждые три года»
.
26 мая 1811 года император Александр I утвердил доклад А. К. Разумовского, выступавшего на этот раз в качестве министра народного
просвещения, «Об избрании ректоров в Харьковского и Казанском уни-
5
верситетах чрез каждые три года»
. Граф повторил в нем аргументы, которые приводил, отстаивая увеличение срока пребывание ректора на
должности для Московского университета. При этом он сослался и на тот
факт, что в этом университете, а равно и в Виленском, ректор избирается
на три года.
1
Высочайше утвержденный доклад Главного правления училищ «Об избирании рек-
тора в Московском университете чрез каждые три года» от 16 сентября 1809 года //
1-ПСЗРИ. Том 30. № 23841. С. 1154.
2
Там же. С. 1153.
3
Там же. С. 1154.
4
Там же.
5
См.: 1-ПСЗРИ. Том 31. № 24653. С. 665–666.
§ 3. Учреждение императорских университетов в Харькове и Казани XLIX
Утвердительные грамоты и уставы Московского, Харьковского и Казанского императорских университетов, принятые 5 ноября 1804 года,
юридически оформили новую модель государственного учебного заведения высшего уровня. Российский университет являлся по этой модели корпорацией, которая действовала под строгим контролем государственной
власти, но при этом сохраняла самостоятельность, обеспечивавшую поддержание духа свободы, необходимого для развития наук. «Внутреннее
устройство университетов, — писал М. И. Сухомлинов, характеризуя статус данных учебных заведений в Российской империи начала XIX века, —
давало им независимое и почетное положение в общественной среде и благотворно действовало на дух ученой корпорации. Ректор был не только
на бумаге, но и в действительности представителем университета, и защищал его интересы с тем достоинством и энергиею, которые даются только
сознанием своих прав и обязанностей и свободою действовать по своему
убеждению и долгу. Каждому профессору предоставлена была свобода
преподавания с обязанностью поставить его в уровень с современным состоянием науки. Всякое вмешательство в преподавание лиц менее компетентных было удалено как общим духом университета, так и действиями
Главного правления училищ. Когда поднят был вопрос о праве деканов посещать лекции, защищавший это право потерпел решительное поражение
в Совете; попечитель с своей стороны представил, что находит такое посещение унизительным для профессоров; а Главное правление училищ, заметив, что дело должно было покончить в самом университете, отказалось
от вмешательства во внутреннее устройство университета. Попечители,
принимая непосредственное участие в действиях Главного правления училищ, уважали права университетов, и достоинством своего поведения возвышали в глазах общества свое звание, которое, по выражению одного из
первых попечителей, почитали “драгоценным для души благородной, любящей просвещение и благо отечества”. Автономия и права, дарованные
университетам уставом, сохранялись долгое время неприкосновенными.
По случаю беспорядков в одной гимназии, послан был на ревизию не член
университета, а вопреки уставу, чиновник канцелярии министра. Профессора университета, к округу которого принадлежала гимназия, обратились
в Петербург с жалобою на это нарушение. Комитет министров прислал им
выговор, но они вошли с новым представлением, в котором опирались на
устав университета, и Комитет министров, найдя доводы их совершенно
1
законными, изменил свое решение»
.
1
Сухомлинов М. И. Материалы для истории просвещения в России в царствование
императора Александра I. СПб., 1866. Том 1. С. 126–127.
L Российское университетское образование в первой половине XIX века
Уставы Московского, Харьковского и Казанского университетов
предусмотрели деление университетской организации на четыре факультета или отделения: 1) Отделение нравственных и политических наук,
2) Отделение физических и математических наук, 3) Отделение врачебных или медицинских наук, 4) Отделение словесных наук.
В соответствии с § 27 Устава Московского университета (§ 24 Уставов Харьковского и Казанского университетов) каждое отделение имело
своего старейшину или декана, который ежегодно, в одно время с ректором, избирался Общим собранием университета из числа заслуженных
или ординарных профессоров и затем представлялся Попечителем на утверждение Министра народного просвещения.
Наименование факультета, осуществлявшего подготовку правоведов, «отделением нравственных и политических наук» в университетских уставах 1803–1804 годов прежде всего отражало представление их
составителей о научной юриспруденции как о совокупности знаний о поведении человека. Юридические науки в соответствии с таким пониманием их сущности считались науками «нравственными». Тесная связь
их с науками «политическими» была очевидной: об этом писал, например, в своей записке «Пользы и затруднения государственного знания»
составитель проекта устава Московского университета М. Н. Муравьев.
По его словам, «знание законов, существенно занимающее одно состояние в государстве и необходимое всем другим, не может быть разлучено
1
с градоправительством»
.
Согласно университетским уставам, главное предназначение университетов заключалось в подготовке юношества «для вступления
в различные звания государственной службы». В наибольшей степени
соответствовала данному предназначению деятельность отделения нравственных и политических наук. Это отделение было ведущим в российских университетах начала XIX века, и не случайно оно стояло первым
в перечне университетских отделений.
Наименование его «отделением нравственных и политических наук»
было лишь вывеской, за которой скрывался прежний юридический факультет. Любопытно, что в «Положении о производстве в ученые степени», высочайше утвержденном 20 января 1819 года, использовалось
именно это первоначальное название. § 1 этого документа гласил: «В отношении к производству испытания и к получению ученых степеней все
роды наук и познаний для лучшей в том удобности разделяются вообще
1
Цит. по: Петров Ф. А. Формирование системы университетского образования в Рос-
сии. Том 1: Российские университеты и Устав 1804 года. М., 2002. С. 143.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]