Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория дискурса от истоков к современному дискурс-анализу. Монография
.pdf
51
Поскольку лингвистика маргинализировала проблему смысла после
Ф. де Соссюра, М. Пешё, рассматривая методы анализа текста, нашедшие свой
путь в социальных науках, сталкивается с вопросом о том, как они методически
решают проблему смысла. М. Пешё сначала критикует контент-анализ (в его
форме частотного анализа как «контент-анализа») за то, что набор распределения слов не может охватить организацию текста, его структуру. Здесь, как и в
соссюровской лингвистике, становится очевидным отсутствие теории смысла.
Это происходит потому, что частоты слов в тексте ничего не говорят о значениях, которые возникают из контекста, т. е. структурной интеграции слов в тексте. Контент-анализ смещает проблему смысла, предполагая консенсус относительно интерпретации текста среди кодировщиков. Вопрос о значении смещается в фазу концептуализации и операционализации системы категорий.
Согласно М. Пеше, лингвистический и идеологический анализ дискурса
должны быть жестко дистанцированы друг от друга, что не только не ограничивает лингвистическую аналитику текстовых сред, но, напротив, приводит, по
мнению М. Пеше, «к плодотворной переформулировке лингвистической проблематики с учетом процессов производства актов высказывания» [Pêcheux
1995: 73]. Что же касается автоматического анализа дискурса, то он, учитывая
как языковую, так и социокультурную артикулированность любого дискурсивного акта, принципиально противостоит и сугубо лингвистическому рассмотрению дискурсивных феноменов, и сугубо социологистскому выведению их
характеристик из факта социокультурной обусловленности последней.
М. Пешё формулирует проблему значения как проблему понимания при
чтении текстов. Метод должен рассматривать проблему значения как проблему
(методического) «чтения» текстов рефлексивным образом: «Мы должны предположить существование явного или неявного консенсуса между кодировщиками относительно модальностей их чтения; другими словами, текст может быть
проанализирован только в рамках общей системы ценностей, которая имеет значение для кодировщиков и которая составляет их способ чтения. Этот метод
подразумевает отношение между выражением и средствами выражения в тексте,
а именно связь между теоретической функцией аналитика и практической функцией говорящего. В конечном итоге результаты анализа воспроизведут сетку
чтения, которая сделала данный вариант понимания возможным» [Pêcheux 1995:
67]. Иными словами, теория смысла воспроизводит себя в анализе.
52
«Автоматический анализ дискурса» (и его дополнение в 1970-х гг.) включает в себя теорию дискурса, которая, следуя М. Фуко, вводит дискурс как отдельный уровень, таким образом, помещая его между уровнем языковой структуры (langue) и уровнем речи или речевых актов (paroles). М. Пешё различает
дискурс (процесс дискурса) и тексты, с которыми дискурс не следует отождествлять. То, что говорится (сюда входят как тексты, так и речь), представляет
собой только дискурсивную поверхность [Там же: 96]. Дискурс не является
просто расширением речевых актов социальным измерением, но представляет
собой собственную реальность. Дискурс содержит свою собственную ненормативную грамматику, которая разворачивается в серии высказываний. М. Пешё
критикует также модель отправитель-сообщение-получатель, лежащую в основе контент-анализа. «Значение» не обсуждается, не обменивается и не передается между субъектами.
Для М. Пешё дискурс не может быть прослежен до намерений говорящего, но, скорее, предшествует им и вызывает конституирование смысловых эффектов. Дискурсивный процесс подчиняется определенным условиям производства, которые устанавливают его единство. Эти условия производства дискурса также касаются феноменов, которые говорящие воспринимают как
«понимание». Они являются не логико-грамматическими, а социальноисторическими, вписанными в поле, характеризующееся отношениями власти.
М. Пешё интегрирует социальную структуру в свою модель дискурса. Однако
последняя не просто предшествует дискурсу как внедискурсивная объективная
структура. Скорее, социальные позиции представлены в дискурсе как таковые.
М. Пешё теперь использует определение дискурсивного процесса, которое очень близко к определению дискурсивного формирования М. Фуко. «Мы
можем утверждать, что процесс высказывания состоит из ряда последовательных определений, которые постепенно составляют высказывание и которые характеризуются своей способностью утверждать то, что сказано, и отвергать то,
что не сказано [Pêcheux 1995: 137]. М. Пешё рассматривает это индивидуальное
понимание как «кодирование» и «декодирование», предположение о социальных формациях — как группировках позиций и знаний. Предположение о существовании социальных формаций в дискурсе, таким образом, понимается как
часть условий его производства [Там же: 88].
М. Пешё утверждает, что задача анализа дискурса состоит в том, чтобы
раскрыть невидимую структуру дискурсивного процесса, который производит
53
дискурсивную поверхность. Занимаясь разработкой инструментария, который
позволит несубъективистски читать структуру дискурса, французский ученый
следует работам американского лингвиста Зеллига С. Харриса. При этом значение элементов дискурса понимается как метафорический эффект. В эссе под
названием «Анализ дискурса» [Хэррис 1962] З. Харрис разбил рекламный текст
на утверждения и сравнил ряд утверждений, содержащихся в этом тексте. Как
только различные серии утверждений содержали одни и те же элементы,
З. Харрис смог найти семантические эквиваленты и, таким образом, разбить
текст на структуру, состоящую всего из нескольких классов эквивалентных
утверждений. М. Пешё и его коллеги применили этот метод к более крупным
текстовым корпусам. Теория значения М. Пешё рассматривает значение утверждения как создаваемое контекстом утверждений в том же корпусе. Значение
состоит в эквивалентностях, которые существуют наряду с другими утверждениями, которые появляются в эквивалентных позициях в корпусе. К середине
1970-х гг. М. Пешё и его коллеги разбили различные текстовые корпуса на такие утверждения и подвергли эти серии утверждений алгоритмической процедуре, которая преобразовала текстовые корпуса в сетевую структуру. М. Пешё
называет эту сеть утверждений и отношения между ними «семантическим доменом» или «дискурсивными потоками» [Pêcheux 1988: 8; 1995: 131]. Автоматический анализ дискурса был описан М. Пешё` как «контролируемая археология». Метод построения дискурсивных формаций, достигнутый таким образом,
выявил ряд методологических и теоретических проблем для М. Пешё, которые
в последующие годы привели к серии расширений и пересмотров теории дискурса и связанного с ней анализа дискурса.
3.2. ТЕОРИЯ КРИТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ДИСКУРСА (Н. ФЭРКЛАФ)
Опираясь на учение британского лингвиста М. А. К. Холлидея и теории
дискурса М. Фуко и М. Пешё, английский языковед Норман Фэрклаф в своем
«Критическом анализе дискурса» объединяет стратегии лингвистического анализа текста с социологической ориентацией концепции дискурса (см.:
[Fairclough 1992, 1995a, 1995b]). Норман Фэрклаф (Norman Fairclough) — британский лингвист, один из основателей критического дискурс-анализа (CDA) —
междисциплинарного подхода к изучению дискурса, который рассматривает
язык как форму социальной практики. Цель CDA — анализ роли языковой
54
коммуникации (письменной и устной речи или визуального сообщения) в строении знаний, идеологии и власти. Подход не ограничивает анализ конкретными
структурами текста или выступления, но систематически соотносит их со
структурами социально-политического контекста. Отправной точкой Н. Фэрклаф является критика отсутствия текстоориентированной методологии в анализе дискурса М. Фуко. Теория дискурсивной практики как теория правил формирования заменяется концепцией дискурса, которая понимает дискурсивную
практику как практику производства и восприятия текста и помещает эту практику в социологическую аналитическую структуру. Социологический вывод о
формах социальной структуры и социальных процессах делается на основе текста. Дискурс находится в диалектическом отношении к социальной структуре
(дискурсы формируются социальным аспектом) и в то же время оказывает влияние на конституирование социума. Анализ текста, оснащенный лингвистическими инструментами, таким образом, становится стратегией социального исследования. Н. Фэрклаф провел несколько небольших анализов дискурса и объяснил основные принципы своего метода [Fairclough 1992: 225]. В отличие от
ранних социолингвистических подходов, в данном учении социальное не сводится к ситуации говорящего и анализ грамматической структуры текста также
не является целью.
Н. Фэрклаф разработал трёхмерную модель дискурс-анализа:
1. Описание (текстуальный анализ) — детальный лингвистический анализ
формальных свойств текста (грамматика, лексика, синтаксис и структур).
2. Интерпретация (дискурсивная практика) — исследование процессов
производства, распространения и потребления текстов (контекст и интертекстуальность).
3. Объяснение (социокультурная практика) — анализ отношений между
дискурсом и более широкими социальными и культурными практиками (властные отношения и идеологии).
Данный анализ опирается на такие теоретические концепции как синте-
тическая персонализация — процесс обращения к массовой аудитории как к
отдельным индивидам посредством использования инклюзивной лексики;
власть в дискурсе и власть за дискурсом. Н. Фэрклаф различает два типа власти
в языке: власть в дискурсе — властные отношения, которые разыгрываются,
исполняются или обсуждаются в дискурсах. Власть за дискурсом — социальная
и идеологическая установка, которая формирует и влияет на дискурсы.
55
3.2.1. Соотношение интердискурсивного порядка
и динамики дискурсивных событий
Н. Фэрклаф вводит «многомерную» концепцию дискурса. В отличие от
определения М. Фуко, он не рассматривает дискурс как структурированную
сущность или практику, управляемую правилами sui generis (своего рода), а,
скорее, понимает дискурс как используемый язык, будь то устный или письменный [Fairclough 1992, Олешкова 2020], встроенный в социальные контексты. Теория дискурса Н. Фэрклаф также помещает дискурсивную практику в
центр теоретического внимания как опосредующее звено между текстом, с одной стороны, и социальной практикой и социальной структурой — с другой.
Тем не менее социолингвистическая редукция моделей дискурса к использованию языка говорящими, рассматриваемого только в ситуативном смысле, при
игнорировании более широкого социального контекста и предполагаемого недискурсивного приоритета социальной реальности подвергается критике: дискурс и социальная реальность («социальная структура в самом широком смысле») находятся во взаимно благоприятном контексте, который понимается не
как детерминированный, а как «диалектический». «Важно, чтобы связь между
дискурсом и социальной структурой рассматривалась диалектически, если мы
хотим избежать ловушек, связанных с чрезмерным акцентом, с одной стороны,
на социальной детерминации дискурса, а с другой стороны, на построении социального в дискурсе. Первое превращает дискурс в простое отражение более
глубокой социальной реальности, второе идеалистически представляет дискурс
как источник социального» [Fairclough 1992: 65]. Дискурс способствует построению тех социальных реальностей, которые на него влияют. Условия, влияющие на характеристики дискурса (социальная структура, идентичности говорящих, классификации и т. д.), понимаются как результаты предшествующих
дискурсивных процессов. «Социальная практика состоит из комплекса связующих элементов: субъекты, их активность, пространство и время, объекты, т.е.
весь спектр онтологических свойств мира. Дискурс может сохранять воображаемый статус, представлять лишь образ желаемой ситуации, но при этом он способен к процедуре материализации» [Олешкова 2020: 16]. Дискурсивное построение происходит в трех областях: построение социальных идентичностей,
построение социальных отношений и построение социального знания (систем
56
идей и убеждений). Каждая дискурсивная практика считается социально конститутивной в этих трех областях, и, соответственно, эти три аспекта присутствуют в каждом тексте (как элемент дискурса). Н. Фэрклаф рассматривает
дискурсы не как латентные структуры, а как дуальность событий и конвенций в
интердискурсивной сфере. Таким образом, он сознательно дистанцируется от
структуралистской перспективы, которая помещала реальность дискурсивной
практики именно в положение ее собственного уровневого порядка.
Использование Н. Фэрклафа терминов М. Фуко и его явная ссылка на
теорию дискурса М. Фуко и М. Пешё могут ввести в заблуждение, поскольку
он вводит новое определение понятий, которые необходимо идентифицировать.
Для Н. Фэрклафа дискурсивная практика — это инстанция, которая представляет производство, распространение и восприятие текста. Понятие структуры
конвенций, очевидно, является лингвистическим определением, которое подразумевает такие конвенции, которым подчиняется дискурсивная практика, а не к
закономерностям, присущим ей, как это описывается понятием дискурсивной
практики М. Фуко. Более того, понятие практики Н. Фэрклаф относится к социальным индивидуумам, которые, хотя и действуют в социально и дискурсивно
предварительно структурированных ситуациях, тем не менее понимаются как
«активные игроки», а не как исполняющие «агенты» структур [Fairclough 1992:
57]. Для Н. Фэрклафа практика — это связанная с говорящими индивидуумами
категория. Н. Фэрклаф заменяет анализ порядка дискурсов анализом дискурсивных событий. Н. Фэрклаф здесь принимает позднюю теоретическую позицию М. Пешё о предшествующей реальности противоречивого порядка интердискурса. Такой интердискурсивный порядок, который Н. Фэрклаф называет
«порядками дискурса», кажется проблематичным, поскольку теоретически не
определено, какими могут быть принципы структурирования, т. е. откуда могут
возникнуть категории для установления «порядка в дискурсах». Таким образом,
Н. Фэрклаф критикует отсутствие концепции дискурсивной практики М. Фуко,
связанной с говорящими [Там же]. По мнению Н. Фэрклафа, такой порядок обнаруживается в различных жизненных сферах или функционально дифференцированных областях (таких как школы, семьи, предприятия и т. д.). Дискурсивные события разворачивают свое существование в этих социальных сферах.
Анализ таких дискурсивных событий становится фактическим предметом размышлений Н. Фэрклафа. В этих интердискурсивных пространствах границы
57
постоянно меняются, а говорящие, субъекты вовлечены в силовые игры, окружающие реорганизацию интердискурсивных порядков и переосмысление дискурсивных событий. Промежуточный порядок дискурсов как более крупных
единиц, множеств, серий или подобных дискурсивных событий отходит на второй план как уровень порядка для Н. Фэрклафа. Многомерная концепция дискурса рассматривает дискурсивные события как триединство (1) «текста»,
(2) дискурсивной практики и (3) социальной практики: каждое дискурсивное
событие изначально материализуется как текст (устный). Дискурсивное событие одновременно является формой «текстового взаимодействия», состоящей
из производства текста (распространения текста) и восприятия текста. Эта форма дискурсивного события представляет его существование как дискурсивную
практику. Эти первые две формы бытия дискурсивного события являются теми,
анализ которых, как микроанализ, находится в центре внимания лингвистических теорий. Наконец, в макроанализе дискурсивное событие понимается как
социальная практика, которая может воспроизводить или изменять существующие (идеологические и гегемонические) формы знания. В своей форме социальной практики дискурсивные события являются частью институтов, где они
связаны с недискурсивными сферами. Именно эта социальная практика интегрирует дискурсивные события в более широкую социальную структуру как
порядок знания. Интерес анализа дискурсивных событий в форме социальной
практики состоит в выявлении содержащихся в них измерений, которые считаются самоочевидными (такими как классификации, определения и т. д.) и, следовательно, могут способствовать воспроизводству социального порядка.
Таким образом, дискурс — лишь один из множества аспектов любой соци-
альной практики. Для критического дискурс-анализа основной областью интереса является исследование изменений дискурса, которые происходят благодаря
интертекстуальности — механизму, с помощью которого отдельный текст привлекает элементы и дискурсы других текстов. Комбинация элементов различных
дискурсов ведёт к изменению определённого дискурса, и, следовательно, — к
изменению социокультурного мира [Йоргенсен, Филлипс 2008: 26—27].
58
3.2.2. Социокогнитивные аспекты реализации
жанровых форм в дискурсивных практиках
Центральным вопросом в теории Н. Фэрклафа является изучение различий между критическим дискурс-анализом и постструктуралистской теорией
дискурса. В своей работе Н. Фэрклаф [Fairclough 1992] показывает дискурс не
только как созидательный, но и как созидаемый, как важную форму социальной
практики, которая не только представляет, изменяет знания, идентичности и
социальные взаимоотношения, но и рассматривается как арена действия социальных практик и структур [Пастухов 2006]. Дискурсивное событие может связывать различные дискурсы и быть частью различных форм дискурсивных
жанров. Дискурсивное событие в таком случае появляется как «узел», который
связывает различные элементы порядка дискурса (дискурсы и формы дискурса)
и становится доступным для анализа в текстовой (разговорной) форме. Включение форм дискурса в параметры измерения, анализа можно также найти у М.
Фуко (например, в анализе исповедальной формы, или исповеди), но систематически данный анализ разрабатывается именно здесь. С точки зрения теории
дискурса Н. Фэрклафа, дискурсивная практика является местом, где в контексте
теории дискурса производство текста, восприятие текста и распространение
текста структурируются жанрами. Н. Фэрклаф фокусируется на бахтинском
определении жанра. Жанр здесь понимается как набор конвенций для формы
дискурса, которая идет рука об руку с соответствующими формами социального действия, которые координируются жанром. Таким образом, жанры интегрируют различные дискурсы. Понятие жанра шире, чем просто ссылка на текстовые и художественные жанры, такие как газетные статьи, интервью или пьесы. Парламентские дебаты или повседневные ситуации (например, покупки в
магазине) также могут быть структурированы такими жанрами, которые затем
диктуют не только текстовые формы, но и связанный с ними репертуар ролей.
Жанры содержат социально-когнитивные модели (сценарии) для типичного хода действий и процессов, для ожидаемого типа событий и связанных с ними поведенческих форм, а также для типичной тематической и формальной структуры текста [Dijk 1993: 258]. Эти социально-когнитивные модели, содержащиеся
в жанрах, организуют интерпретацию текста и производство текста предсознательным образом. Эти социально-когнитивные процессы текстообразования и
интерпретации текста подчиняются двум социальным предпосылкам: (1) члены
дискурсивного сообщества должны иметь эти схемы в инкорпорированной
форме, и (2) эти схемы должны обновляться в дискурсивной практике. Более
того, социально-когнитивные схемы не имеют универсального эффекта: ситуа-
59
тивный контекст влияет на то, как происходит интерпретация. Этот контекст, в
свою очередь, понимается как категория, которая должна быть интерпретирована. Таким образом, контекст, в дополнение к своим не дискурсивным аспектам, также приобретает дискурсивную реальность, как и сам текст [Fairclough
1992: 82].
3.2.3. Архитектоника анализа дискурсивного события
Аналитическая модель, разработанная Н. Фэрклафом, включает три способа бытия дискурсивных событий. Дискурсивное событие рассматривается на
уровне текста, уровне дискурсивной практики и уровне социальной практики.
Соответствующие компоненты анализа дискурса по Н. Фэрклафу — это описание структуры текста, интерпретативный вывод (процессуальный анализ) относительно дискурсивной практики и объяснительный вывод (социальный анализ), который в конечном итоге связывает текст как элемент дискурса с социальной структурой или социальной практикой. Описание текста изучает
связность и архитектуру текста, а также лексику и метафоры, используемые в
корпусе текста. Анализ дискурсивной практики пытается реконструировать интерпретативную связность и эффективность утверждений. Анализ интердискурсивности и интертекстуальности также попадает в эту область. Вывод текстовых измерений в дискурсивную практику — это интерпретация. Дальнейший вывод в социальную практику — это объяснение. Модель Н. Фэрклафа
представлена в табл. 1 (цит. по Diaz-Bone 2010).
Таблица 1
Модель дискурсивного события
Окружающая
структура
Формы существования
дискурсивного события
Уровни анализа
интертекстуальность,
текстовые цепочки
текст
описание (анализ
текста)
интердискурс, (дискурсивные порядки, жанровые формы)
дискурсивная практика
производство текстов,
дистрибуция, текстовый
прием)
интерпретация
(процессуальный
анализ)
социальная структура
социальная практика
(ситуативная, институциональная, социальная)
объяснение
(социологический
анализ)
60
Н. Фэрклаф «деструктурирует» постструктуралистскую модель дискурса
М. Фуко, рассматривая дискурсивные события в интердискурсивных порядках
вместо анализа дискурсивных образований в интердискурсивных констелляциях. Концепция дискурсивного события Н. Фэрклафа имеет меньше теоретических требований. Н. Фэрклаф действительно пытается интегрировать анализ
формального анализа текста с анализом недискурсивных социальных практик.
Однако эта попытка ослабляет теоретическую целостность анализа дискурса.
Сам Н. Фээрклаф представил свой подход как «очень общую аналитическую
структуру», сделав ее более операционной, но также более теоретически противоречивой и менее последовательной, чем у М. Фуко. М. Пешё структурно
обосновал противоречие дискурса и социальных институтов, представленных в
дискурсе. Анализ дискурсивных событий Н. Фэрклафа в целом структурно не
доработан. Если предположение об унифицированных дискурсивных образованиях стало предполагаться с момента высказываний М. Фуко, то теоретический
пробел в модели Н. Фэрклафа — отсутствие концепции унифицированных дискурсивных сущностей, которые формируются только временно или постоянно в
междискурсивных порядках, — приводит к теоретическим проблемам. Фундаментальный социологический вопрос о возможности структур («Как возможен
социальный порядок?») остается без ответа.
3.2.4. Специфика и разграничение
трех областей дискурсивного измерения
Н. Фэрклаф вводит в теорию дискурса три пространства (социальное пространство, пространство образов жизни, междискурсивное пространство), каждому из которых предоставляется относительная автономия. Таким образом,
теория различия, расширенная с точки зрения дискурса, должна связать множество принципов структурирования и объяснить, как структурная связь и соответствие (структурное сходство) должны иметь место между этими пространствами, которые, несмотря на относительную автономию, должны одновременно находиться в отношениях взаимного влияния. Существование различных
сфер реальности должно быть адекватно рассмотрено, и следует избегать монизма материального или духовного. Особый интерес здесь представляет влияние дискурсивной практики на образы жизни.
Теории М. Фуко, М. Пешё и П. Бурдье имеют схожие базовые позиции в
контексте французского постструктурализма. Их схожесть базируется на зало-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]