Стилистика современного русского языка. Учебное пособие

Многозначные слова наиболее употребительны, они имеют достаточно обобщенные значения; однозначные слова отличаются либо предельной кон­кретностью семантики (как имена собственные), либо узкопредметным значе­нием (бинокль, бинт). Однако однозначное слово со временем может проявить заложенную в нем способность к полисемии [Голуб, 2020].

Омонимия (от гр. hоmоs — одинаковый, опута — имя), т.е. совпадение в звучании и написании слов, различных по значению, внешне напоминает мно­гозначность. Однако употребление слова в разных значениях не дает основания говорить о появлении каждый раз новых слов, в то время как при омонимии сталкиваются совершенно различные слова, совпадающие в звучании и написа­нии, но не имеющие ничего общего в семантике. Например: брак в значении «супружество» и брак — «испорченная продукция». Первое слово образовано от глагола брати с помощью суффикса –к (ср.: брать замуж), омонимичное ему существительное брак заимствовано в конце XVII в. из немецкого языка (нем. brасk — «недостаток» восходит к глаголу brесhеп — «ломать»). У много­значных слов различные значения не изолированы одно от другого, а связаны, системны, тогда как омонимия находится за пределами системных связей слов в языке. Правда, бывают случаи, когда омонимия развивается из многозначно­сти, но и тогда расхождение в значениях достигает такого предела, что возник­шие в результате этого слова утрачивают какое бы то ни было смысловое сход­ство и выступают уже как самостоятельные лексические единицы. Например:

М. Горький, редактируя рукописи начинающих авторов, обращал особое внимание на неудачное использование многозначных слов. Так, о предложении: Дробью рассыпался пулемет — писатель иронически заметил: «Простодушный читатель может задуматься: как же это — стреляет пулями, а рассыпается дро- бью» [Русские писатели о языке, 1954]. Каламбур в таких случаях возникает от- того, что многозначное слово, употребленное в переносном значении, воспри­нимается читателем в основном, прямом значении, которое «проявляется» под действием контекста. От подобных промахов не застрахованы и современные авторы.

3) паронимы, один из которых имеет непроизводную основу, а другой — производную с приставкой (рост — возраст), с суффиксом (тормоз — тормо- жение), с приставкой и суффиксом (груз — нагрузка).

Большинство паронимов близки по значению, но различаются тонкими

Явление парономазии (гр. раrа — возле, опотаzо — называю) заключается в звуковом подобии слов, имеющих разные морфологические корни (ср.: нары — нарты, лоцман — боцман, кларнет — корнет, инъекция — инфекция). Как и при паронимии, лексические пары при парономазии принадлежат к одной ча­сти речи, выполняют в предложении аналогичные синтаксические функции. У таких слов могут быть одинаковые приставки, суффиксы, окончания, но корни у них всегда разные. Кроме случайного фонетического сходства, слова в по­добных лексических парах ничего общего не имеют, их предметно-смысловая отнесенность совершенно различна. Парономазия в отличие от паронимии не носит характера закономерного и регулярного явления. И хотя в языке есть не­мало сходных в фонетическом отношении слов, сопоставление их как лексичес­ких пар является результатом индивидуального восприятия: один увидит па­рономазию в паре тираж — типаж, другой — в тираж — мираж, третий — в тираж — вираж. Однако паронимия и парономазия близки с точки зрения употребления в речи сходных по звучанию слов.