Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Становление советской политической системы. 1917-1941 годы
.pdf
— 71 —
или на опыте нелегальной политической работы начала ХХ столетия.
Поэтому в подпольной антисоветской деятельности далеко не всегда
соблюдались нормы профессиональной разведслужбы, нередки были
ошибки и «провалы».
С другой стороны, формировавшиеся структуры ВЧК, не имея про-
фессионального опыта «политического сыска» в борьбе с антисоветским
подпольем, ориентировались на методы массового «красного террора»,
следуя тезису В. И. Ленина о «борьбе с контрреволюцией в тылу»: «Что
лучше? Выловить ли и посадить в тюрьму, иногда даже расстрелять
сотни изменников из кадетов, беспартийных, меньшевиков, эсеров, “выступающих” (кто с оружием, кто с заговором, кто с агитацией…) против
Советской власти, то есть за Деникина? Или довести дело до того, чтобы
позволить Колчаку и Деникину перебить, перестрелять, перепороть до
смерти десятки тысяч рабочих и крестьян? Выбор не труден».
Еще до октября 1917 г. в России складывались военно-политические
структуры, ставшие впоследствии основой Белого движения. Помимо
стремления «влиять на власть» они создавали основу и для вероятной
«смены власти». Не будучи скованными партийными принципами формального членства, они взаимодействовали с весьма широким кругом политических, коммерческих и военных групп. Среди таковых выделялись
Всероссийский Союз офицеров армии и флота (во главе с депутатом Государственной Думы, кадетом, полковником Л. Н. Новосильцевым), Республиканский Центр, возглавляемый инженерами К. В. Николаевским
и П. Н. Финисовым, и так называемый «Совет общественных деятелей»
(децентрализованная структура, объединявшая в своих рядах различных
политических деятелей и некоторых военных). Эти полулегальные организации стремились к формированию политического курса в России
посредством как давления на Временное правительство (в частности,
через выступления на Государственном Совещании в августе 1917 г.),
так и путем создания новой военно-политической модели в условиях
готовившегося наступления на Петроград Верховного Главнокомандующего генерала Л. Г. Корнилова.
При этом Союз офицеров действовал не только через Ставку, но и че-
рез военный отдел Республиканского центра во главе с вице-адмиралом
А. В. Колчаком (до его отъезда в САСШ в июле 1917 г.) и полковником Л. П. Десиметьером. Благодаря персональному представительству,
осуществлялась координация планов военных союзов: полковники
В. И. Сидорин (Союз офицеров) и Ф. В. Винберг (Союз воинского долга)
числились в составе военного отдела. Есть указания на контакты Центра
с Союзом Георгиевских кавалеров, Союзом бежавших из плена (его
— 72 —
члены — нижние чины пользовались своим «статусом», получая информацию из солдатской секции Московского совета), Союзом инвалидов.
В случае объявления Петрограда на военном положении (по плану
Ставки) и при вооруженном выступлении большевиков, опиравшихся
на Петроградский Совет, члены военных организаций должны были
захватить Смольный, арестовать противников Корнилова и поставить
Временное правительство перед необходимостью «смены курса».
Но уже в данный период проявились расхождения в тактике военных и «гражданских» участников. П. Н. Милюков от лица кадетской
партии категорически отказался оказывать какую-либо политическую
поддержку Главковерху в том случае, «если его выступление будет
иметь насильственный и кровавый характер». Лидер кадетов отказался и от контактов с Центром. Но члены ЦК партии Ф. А. Родичев
и князь П. Д. Долгоруков не исключали необходимости расширения
контактов с военными.
Финансирование структур Центра осуществлялось за счет кассы
«Общества экономического возрождения России», возглавляемого авторитетными российскими промышленниками и банкирами А. И. Гучковым, А. И. Путиловым и А. И. Вышнеградским. Центр, эффективно
осуществлявший взаимодействие военных, политиков и коммерсантов,
получил серьезный удар после ликвидации «Корниловского мятежа»
в августе 1917 г. Приход к власти большевиков, проведение декретов
о запрете кадетской партии, национализации банков и др. существенно
ограничивали возможности политической оппозиции. В условиях начинавшейся гражданской войны для продолжения антибольшевистской
работы, координации военно-политических и деловых кругов требовалось создание новых организаций, ориентированных почти исключительно на нелегальную работу. В условиях «борьбы с корниловщиной»
уцелели небольшие полковые объединения, хотя и немногочисленные,
но достаточно сплоченные, менее вовлеченные в «публичную» политическую активность.
В Москве наиболее активными стали организации офицеров
Гренадерского корпуса и 1-го гусарского Сумского полка. Их работу
возглавлял бывший командир московского Гренадерского корпуса
генерал-лейтенант Довгерт. Организация Довгерта вместе с монархической группой присяжного поверенного Полянского сформировала группу, пытавшуюся освободить царскую семью в Екатеринбурге весной
1918 г. Но попытка установить контакты с немецким посольством для
подготовки общего выступления против большевиков стала причиной
провала организации (информацию о Довгерте сообщили ВЧК).
— 73 —
Работа подпольных военных структур в столице не высоко ценилась
штабом Добровольческой армии: приехавший в Москву в июне 1918 г.
генерал-майор Б. И. Казанович призвал всех офицеров, «входящих
в контрреволюционные организации, отправиться в Добровольческую
армию, потому что по сложившейся обстановке переворот в Москве
обречен на провал».
Организация, создаваемая генералом от инфантерии М. В. Алек-
сеевым (Алексеевская организация), на момент своего возникновения
мало чем отличалась от других — легальных и подпольных — антибольшевистских организаций. Из них выделялись: Ставка Верховного
Главнокомандующего генерал-лейтенанта Н. Н. Духонина, где концентрировались ударные батальоны Западного и Юго-Западного фронтов
под командованием подполковника В. К. Манакина; петроградские
военные училища, школы прапорщиков, имевшие контакты с социалистическим Комитетом Спасения Родины и Революции, монархическим
Обществом русской географической карты В. М. Пуришкевича, и начальником Петроградского военного округа полковником Г. П. Полковниковым, а также московские военно-учебные заведения действовавшие
под руководством Комитета общественной безопасности. Особенностью
Алексеевской организации с момента ее зарождения была ориентация
не столько на «фронт», сколько на «тыл». Для прикрытия подпольной
работы использовались также благотворительные и медицинские организации. Алексеев реорганизовал существовавшее в Петрограде еще
с 1880 г. Общество Белый Крест (его возглавила супруга генерала)
и структурное подразделение Общества борьбы с туберкулезом. Переводить средства и пожертвования подобным организациям было гораздо
проще, чем финансировать боевые политические структуры. Социальная
направленность их работы не должна была вызывать подозрений. После
падения власти Керенского Алексеевская организация, не вступавшая
в контакты с Комитетом Спасения, перенесла свою деятельность на Юг
России, но полностью легализоваться смогла лишь 27 декабря 1917 г.,
после издания официальных приказа о формировании и политической
Декларации. В процессе нарастания антибольшевистского сопротивления в ноябре — декабре 1917 г. именно Алексеевская организация стала
основой южнорусского Белого движения.
Создавая военно-политические структуры на Юге России, Алексеев
не терял контактов с Москвой, Петроградом и Киевом. Связь с Москвой
поддерживал Савинков, получивший от генерала полномочия для организации московского отделения — Союза защиты Родины и свободы.
Благодаря использованию «имени» Алексеева, Савинкову удалось соз-
— 74 —
дать многочисленную, военную организацию из офицеров (3 — 4 тыс.
человек), во главе с полковником А. П. Перхуровым, также прибывшим
с Дона. Московские кадеты и правые политики, несмотря на определенную «политическую антипатию» к бывшему «террористу», договорились о полном принятии Союзом Савинкова политической программы
Добровольческой армии. Контакты с Петроградом Алексеев поддерживал, действуя через организацию генерал-лейтенанта А. В. Шварца
и будущего начальника контрразведки Военного управления Особого
Совещания действительного статского советника Орлова.
Способы связи, разработанные в начальный период Белого движения, почти не менялись на протяжении гражданской войны, это — отправка курьеров с зашифрованными сообщениями. На белом юге часто
эту работу выполняли девушки — воспитанницы школ прапорщиков,
бывшие ударницы женского батальона смерти, а также те, кто имел
родственников, проживавших на советской территории, и разведчикикурьеры, под видом «мешочников» провозивших продукты. В особых
случаях в Москву и Петроград отправлялись более высокие чины (генерал Б. И. Казанович в мае 1918 г. и начальник контрразведки ВСЮР
полковник В. Д. Хартулари в апреле 1919 г.).
История Алексеевской организации может служить примером
прохождения трех этапов, ставших, в условиях гражданской войны,
типичными для подобных структур. Первый — создание организации,
привлечение в ее ряды идейных, активных, опытных противников
Советской власти, поиск оптимальных форм легального прикрытия,
установление контакта с родственными антибольшевистскими группами. Второй — собственно деятельность, в которой основное внимание
уделяется подпольным акциям, разведке и подрывной работе. Третий
этап — легализация, создание военно-политических организаций,
осуществляющих временную власть в данном регионе, или вхождение
в состав уже существующих белых фронтов.
Опыт своей «организации» использовался Алексеевым при создании
новых подпольных военно-политических формирований — Центров
Добровольческой армии. Через них он надеялся преодолеть один из
существенных недостатков подрывной антисоветской работы — отсутствие должной централизации и координации действий. Центры
действовали в крупных украинских городах (Киеве, Харькове, Одессе,
Севастополе) и Тифлисе. Основные задачи Центров сводились к содействию в комплектовании Добровольческой армии (отправка в армию
людей и оружия), передаче сведений разведывательного характера,
а также в подготовке собственных вооруженных («партизанских»)
— 75 —
групп. В дальнейшем, после соединения с белыми фронтами, Центры
должны были стать очагами для формирования гражданской власти
в тылу и новых воинских частей для Добровольческой армии (прежде
всего тех, которые дислоцировались в том или ином крупном городе).
Весьма эффективно в плане координации действий между Киевом,
Москвой и Екатеринодаром действовала группа В. В. Шульгина —
«Азбука». Начало ее работы Шульгин относил к августу 1917 г., но
формирование масштабной разведывательно-осведомительной системы
началось с весны 1918 г. Проводилась отправка добровольцев на Дон
и Кубань, посылка сообщений о политике гетманского правительства,
положении немецкой армии, состоянии хозяйства, настроениях населения. Авторитет «Азбуки» подтверждал разведотдел Добрармии, руководитель которого, полковник С. Н. Ряснянский, получал от Шульгина
информацию о положении на Украине, об организации новых центров
Добровольческой армии.
Отдельного внимания заслуживает история московского и петро-
градского подполья. Сразу после «октябрьского переворота» в Москве
происходило сближение левых (остатков Комитета общественной
безопасности и Городской Думы) и правых (кадеты, офицерство)
военно-политических структур на общей основе противодействия большевикам, а в начале 1918 г. — на основе «защиты Учредительного
Собрания» и неприятия Брестского мира. Общность данных интересов
позволяла снижать остроту внутренних разногласий, однако полного
единства между различными военно-политическими группами достигнуто не было. Из московских структур наибольшие перспективы в организации подпольной работы имели в первой половине 1918 г. Союз
Возрождения России (образован в апреле как блок из представителей
партий эсеров, народных-социалистов и кадет) и Союз защиты Родины и свободы Савинкова. Союз Возрождения России ориентировался
исключительно на помощь со стороны стран Антанты. Его организаторы (В. А. Мякотин, А. А. Аргунов, Н. Д. Авксентьев) считали, что
«частичные вооруженные выступления против большевиков, которые
вспыхивали то там, то здесь и быстро подавлялись…, должны были
уступить место объединенному, широкому выступлению разом в некоторых наиболее крупных пунктах и в наиболее удобный момент,
каковым признавался момент появления более или менее серьезной
силы из союзных армий».
Тактика одновременного внезапного удара, скоординированного
с союзниками, стала основой предполагавшихся антисоветских действий
весной — летом 1918 г. Военный центр при Союзе возглавлял генерал-
— 76 —
лейтенант В. Г. Болдырев (будущий Верховный Главнокомандующий
в составе Уфимской Директории осенью 1918 г.). Но в Москве Союз
не пользовался достаточным влиянием в военной среде, и основную
военно-политическую работу ему пришлось вести на Севере России.
Союз защиты Родины и свободы стал наиболее влиятельным в военной среде. Савинкову, начавшему работу с 5 тыс. руб., полученных
от Алексеева и несколькими офицерами, в течение февраля — марта
«удалось создать большой и сложный аппарат, работавший с точностью
часового механизма». Объединив остатки Союза офицеров и Союза
георгиевских кавалеров, полковые ячейки и образованные в 1918 г. отделения Союза фронтовиков, Союз защиты имел структуры не только
в Москве, но и в Ярославле, Рыбинске, Муроме, Костроме. Активно
использовалась финансовая помощь французской дипломатической
миссии, глава которой Ж. Нуланс считал необходимой координацию
усилий российских антибольшевиков и союзников. Деньги получал
лично Савинков. Тщательно соблюдая правила конспирации, Союз
имел своих осведомителей в советских штабах. Союз сумел подготовить и осуществить серию восстаний в поволжских городах, из которых
наиболее крупным стало восстание в Ярославле (6–24 июля 1918 г.).
В случае успеха восстания Ярославль становился объединяющим антибольшевистским центром, о важности создания которого говорили белые подпольщики еще с конца 1917 г. Части Чехословацкого корпуса,
армия Комитета членов Учредительного Собрания, наступавшие на Москву с востока, объединялись бы тогда с десантом союзников, высадка
которого в Архангельске и последующее наступление его на Вологду
и Вятку предполагались в начале июля.
Помимо преимущественно военных, московское подполье весной–
летом 1918 г. включало в себя достаточно многочисленные и авторитетные группы политиков. Но военная и политическая работа в это
время, как правило, разделялись. Отчасти это было вызвано организационными трудностями (объединить политиков труднее, чем военных).
Еще с августа 1917 г. в Москве начал работу так называемый «Совет
общественных деятелей». Однако анализ его деятельности позволяет
сделать вывод о неформальном составе Совета (в отличие, например,
от Всероссийского Национального Центра). В 1917 — начале 1918 гг.
в него входили группы бывших депутатов Государственной Думы и Государственного Совета, известных военных, экономистов и юристов
(М. В. Родзянко, В. И. Гурко, В. Н. Челищев, Н. А. Бердяев, И. А. Ильин,
С. А. Котляревский и другие). После октября 1917 г. Совет «обратил
свою работу на выяснение отношения своего к различным областям
— 77 —
государственной и социальной жизни и к разработке соответствующих
записок и положений на случай, если бы он, с падением Советской
власти, получил бы доступ к действительной политической деятельности». В 1918 г. он мог быть и продуктивным «мозговым центром»
антибольшевизма и хорошим научно-исследовательским «прикрытием»
для действующих военно-политических структур.
Общей чертой подпольной работы в описываемый период было от-
сутствие необходимой координации между различными «центрами».
Нередки были случаи, когда в одном городе (Москва, Киев, Харьков
и другие) действовало несколько антибольшевистских групп, не только
не сотрудничавших между собой, но, нередко, даже и не подозревавших
о существовании других. Вряд ли это можно было объяснить соображениями конспирации, скорее здесь доминировали узкопартийные,
социальные интересы, ради которых пренебрегались запросы тактического единства в борьбе против Советской власти. Другим признаком
подпольной работы было сильное тяготение к иностранной помощи
(как финансовой, так и военно-политической). Однако тот факт, что выступления против большевиков, как правило, приурочивались к началу
военных операций (десанты воинских контингентов Антанты во Владивостоке в июне, в Архангельске в августе, выступление Чехословацкого
корпуса на линии Транссиба в мае — июне 1918 г.) свидетельствовал
не столько о слабости подполья сколько о переоценке возможностей
Антанты и недооценке степени общественного недовольства политикой
Советской власти, а также наличие чрезмерных иллюзий в отношении
сотрудничества с Германией.
Окончание первого периода связано с началом «красного терро-
ра» и резким ужесточением репрессий в Советской России в сентябре
1918 г. В борьбе с подпольем стали широко применятся обыски, облавы, методы массовых арестов и расстрелов «всех лиц, прикосновенных
к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». Жестокость
«революционной законности», тем не менее, усложнила работу подполья. По оценке Милюкова, если «в июне можно было произвести переворот», то уже осенью большая часть антибольшевистских подпольных
структур в Советской России оказалась обескровленной. Нужно было
искать новые формы работы.
Второй период в истории антисоветского подполья хронологически
можно определить как осень 1918 — осень 1919 гг. Специфика данного
периода заключалась в наличии всероссийского центра Белого движения (Верховного Правителя России адмирала А. В. Колчака) и относительной координации действий различных белых регионов. В данный
— 78 —
период стало характерным взаимодействие подпольных «центров» со
штабами белых армий, сбор для них информации общеполитического
и военного характера, проведение диверсий, терактов против представителей Советской власти.
К концу 1918 г. «оставленная Москва» казалась, с точки зрения политического потенциала, довольно слабым антисоветским центром. Наличие всероссийского центра Белого движения (Российского правительства
во главе с Верховным Правителем России адмиралом А. В. Колчаком)
привело к попыткам наладить координацию различных белых регионов.
В данный период стало характерным взаимодействие подпольных «центров» со штабами Белых армий, сбор для них информации общеполитического и военного характера, проведение диверсий, терактов против
представителей Советской власти. Теперь главной задачей московских
подпольщиков стала передача разведывательной информации на белый
Юг и в Сибирь. С начала 1919 г. на деятельность московского подполья
обратили внимание и представители белых спецслужб. В конце марта
1919 г. прошло совещание под председательством бывшего товарища
министра внутренних дел Временного правительства С. М. Леонтьева,
на котором участвовал представитель Юга (начальник контрразведки
Вооружённых Сил Юга России полковник В. Д. Хартулари). Военные
центры постепенно теряли свое значение в качестве первичных структур будущих полков и дивизий, «каналов» переброски добровольцев на
белые фронты. На первое место выдвигалась подрывная работа в советском тылу, прежде всего — подготовка восстаний в крупных городах
к моменту подхода к ним Белых армий.
Передача информации из Москвы осуществлялась посредством
частной переписки и отправки зашифрованных сообщений. Одним из
постоянных корреспондентов от московского антисоветского подполья
стал руководитель московского отделения Всероссийского Национального Центра, потомок известного русского актера Н. Н. Щепкин. Если до
декабря 1918 г. письма отправлялись на Кубань через Украину, то после
падения власти Гетмана письма стали пересылаться только со специальными курьерами или другими оказиями. По оценке одного лидера
Всероссийского Национального Центра на белом Юге Н. И. Астрова,
«за три месяца пребывания вне Москвы, было отправлено 14 сообщений», «с разными оказиями было отправлено 10 писем». От Колчака
в Москву прибыло два курьера с деньгами (В. В. Мишин и Н. П. Крашенинников) с миллионом рублей каждый. Арест Н. П. Крашенинникова
(см. Красная книга ВЧК. — М., 1989. — Т. 2, — С. 7, см. Примечание 2)
послужил поводом для начала «дела Национального Центра» в ВЧК.
— 79 —
Курьер от Колчака доставил сведения о планировавшемся наступлении
Восточного фронта, нанесении главного удара через Вятку в середине
февраля 1919 г. Смета, составленная Центром, включала в себя понятия
«мирный месяц» (то есть период обычной работы) и «месяц действий»
(накануне и в ходе вооружённых выступлений). На них требовалось
по 1 и 5 млн. руб. соответственно. Предполагалась закупка оружия,
для чего требовалось 10 млн. руб. «Гонцы от двух трех в неделю по
трем направлениям, считая и изготовление депеш — 150 тыс. в месяц»,
«переправка лиц бегущих, помощь в тюрьмах в один месяц — 100 тыс.»,
«административные расходы, провинциальные отделения», а также
поддержка сочувствующей прессы составляли по 2 млн. «на каждую
организацию» на 2–4 мес. Учитывая подобную смету, нельзя сказать,
что полученные от Колчака суммы были значительны.
Основную часть сообщений из Москвы передавали агенты «Азбу-
ки» Шульгина. Правда, использование данного «канала» предполагало
наличие нескольких копий одного и того же сообщения, что создавало
риск «утечки информации». Посылаемые в Москву курьеры, по свидетельству Астрова, «нередко попадались и погибали».
«Азбука» летом 1919 г. могла бы стать структурой, занятой раз-
ведкой на территории Советской России. Генерал Драгомиров указывал,
что очень «мало обслужены местности, не занятые Добровольческой
Армией, и, в частности, Совдепия… Предполагалось, что в Совдепии
будут открыты «осведомительные пункты» 1-го (Москва, Киев), 2-го
(Харьков, Воронеж, Саратов) и 3-го разрядов (Одесса, Кишинев, Львов,
Холм, Варшава, Вильнюс).
Связи с военными организациями у Национального Центра начались
не ранее середины лета 1918 г. Здесь уже в полной мере соблюдались
правила конспирации. Контакты с военными осуществляли Щепкин
и Леонтьев. По оценке Челищева «ограниченный и замкнутый круг
лиц», вовлечённых в данную работу, предотвращал возможность серьёзных, массовых провалов. С марта 1919 г., очевидно, не без влияния Хартулари, начался набор личного состава для организации так называемой
«Добровольческой армии Московского района», а члены московского
военного подполья стали числиться состоящими на службе во ВСЮР.
Ориентировочно, в марте 1919 г. генерал-квартирмейстерской частью
Ставки Главкома был разработан общий секретный план организации
вооружённых отрядов, действующих в советском тылу. Концентрируясь
в крупных городах (Москва, Киев, Одесса), данные организации должны были не только заниматься разведывательной работой, но и готовить мобильные группы для захвата стратегически важных городских
— 80 —
пунктов (телеграфа, телефона, электростанции, вокзалов). Затем эти
группы должны были стать основой для будущих боевых подразделений
(условно — «дивизий»). Главная задача офицерских отрядов и групп —
«нанести удар изнутри», парализовать сопротивление советских войск
при обороне крупных городов. Но данные действия должны были
строго согласовываться с командованием и не должны были носить
самостоятельного характера. В Москве предполагалось формирование
двух дивизий из нескольких ударных групп (от 150 до 200 человек).
При организации контактов с военными, московские политики
исходили из тезиса: «офицеров у большевиков много, но состояние
их ужасное и морально они разбиты». Офицеры являются только
техническими руководителями». В 1919 г. центрами, где работали
члены военной организации Национального Центра, стали Главная
инспекция артиллерии и штаб Южного фронта. По оценке члена РВС
РСФСР С. Гусева «чрезвычайно осведомлённый информатор… имел
возможность получать (вероятно, по своему служебному положению
или личным связям) ценные сведения общего характера (оперативные
планы, характеристики спецов)». Таким информатором и был Щепкин,
работавший в полном соответствии с указаниями штаба Деникина.
Щепкин указывал на важность создания отдельного «отряда особого
назначения», способного обеспечить порядок в городе к моменту подхода белых сил.
Однако в 1919 г. антисоветским подпольем, равно как и командованием Белых армий, недостаточно уделялось внимания организации
повстанческого движения в тылу РККА. По оценке Челищева, еще летом 1918 г. сохранялась вера в то, что успехи антибольшевистских сил
на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке приведут к повсеместным
восстаниям и большевики «будут сметены лавиной народа, который
присоединиться к победителям». Щепкин пытался наладить контакты
с повстанческими отрядами «зеленых» в Московской губернии, а также
в районе следования корпуса генерала К. К. Мамонтова (в Ельце, под
Воронежом). Но данная работа требовала больших затрат, а ввиду отдалённости фронта не могла дать тех результатов, которые от нее ожидались. В этих условиях Московский центр ограничился пропагандой.
Были составлены листовки, определявшие политическую программу
Белого движения. Обращение к «Подмосковным крестьянам» указывало: «Идите в Москву, организуйте заставы для задержки автомобилей со
скрывающимися коммунистами», «Да здравствует Народное Собрание
на основе всеобщего избирательного права!», «За поруганную Православную Церковь!», «за справедливое решение земельного вопроса».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]