Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современная словесность актуальные тенденции в русской литературе и журналистике. Монография
.pdf
Паблик размещает актуальные ссылки на исследования и лекции, посвященные
162
средневековой проблематике
, что сообщает ему информационно-
познавательные функции. Безусловно, подобное расширение контента
тематического развлекательного паблика, появление у него познавательнопросветительского потенциала свидетельствует как о трансформации
традиционных журналистских форматов и жанров, о коренных переменах в
сфере «научной журналистики», так и об общественном запросе на
просветительско-развлекательные материалы, на востребованность
познавательного контента, облекаемого в
развлекательно-игровые формы.
По результатам нашего обзора можно сделать следующие обобщающие
выводы. Современная научная журналистика, конкурируя с развлекательным
уклоном крупных отечественных СМИ, вынуждена либо уходить в сетевое и
кабельное пространство, сужая адресацию, но при этом удовлетворяя интересы
«креативной» аудитории, бегущей от засилья интертеймента; либо
использовать принципиально новые сетевые формы, видоизменяющие
журналистские жанры и традиционные приемы подачи материала самым
существенным образом; либо политизироваться, рассматривая научные
проблемы и проблемы научного сообщества через призму актуальной
политической повестки дня (зачастую два эти процесса пересекаются, как в
случае с публикацией материалов «Диссернета» в оппозиционной «Новой
газете»). В современных условиях технологическое изменение медийной среды
и ее качественного
наполнения способствуют развитию новых форм научной
журналистики, делают ее более «адресной», «диалоговой» (в сетевой ее
ипостаси). При этом на данный момент ее просветительский потенциал
ощутимо ограничен теми рамками, в которых научной журналистике возможно
себя реализовать.
162
В частности, о русском издании книги К.С. Льюиса «Избранные работы по истории культуры»
[Электронный ресурс] URL: http://vk.com/souffrantmittelalter?w=wall-51254145_15463 (дата обращения
16.08.2015.)
131
Глава III. Интермедийные художественные принципы в отечественной
словесности
§ 1. Медийные тенденции в русском литературном сознании XX–XXI веков:
к постановке проблемы
В современной культуре и гуманитарной науке термин «мультимедиа»
имеет свой спектр значений: от сугубо технического («мультимедиа – форма
«предоставления информации с помощью объединения множества
воспринимаемых человеком сред (аудиальное, визуальное и кинестетическое
163
воздействие), управляемых интерактивным программным обеспечением»
, до
культурологического («термин «мультимедиа» определяет работы художников
и дизайнеров как многосредовые (то есть, включающие видео, аудио, слайды,
фотографии, тексты, перформанс, балет, сценическое действие, поэзию и пр.)
<…> Термин «мультимедиа-искусство» (multimedia art) синонимичен
164
«цифровому искусству» или «искусству новых медиа»
) Семантика понятия
связана с многомерностью передаваемого содержания (контента), которое не
исчерпывается одной какой-то сферой (словесной, звуковой, визуальной,
интерактивной и т. д.), но синтезирует технические и художественные
возможности, а также обладает интерактивностью. С этой точки зрения в
мультимедиа и мультимедийном искусстве главенствующим качеством будет
не синтетизм форм (сочетание нескольких сред),
но именно технические
параметры, обеспечивающие взаимодействие между создателем и получателем
информации или реципиентом художественного явления (так называемые
«нелинейные медиа», «гипермедиа»).
С другой стороны, в искусствоведческих исследованиях существует
очень показательная, на наш взгляд, тенденция воспринимать мультимедиа как
163
Шлыкова О.В. Культура мультимедиа. М., 2004. C. 24.
164
Деникин А.А. Мультимедиа и искусство: от мифов к реалиям // Художественная культура, 2013, № 6
[Электронный ресурс] URL: http://sias.ru/magazine/vypusk-6-2013/yazyki/843.html#14 (дата обращения
01.11.2014).
132
закономерный этап эволюции художественного мышления и, соответственно,
ставить акцент не на технических составляющих явления, но на самих
принципах формально-содержательной организации медийных феноменов. Тем
самым, область мультимедийного необозримо расширяется: в нее включаются
все виды искусства и смежной деятельности, построенные по синтетическому
принципу (от религиозных ритуалов до оперы и кинематографа), а само
явление мультимедийности начинает ассоциироваться с уже достаточно
традиционными терминами: «В качестве близких или смежных терминов
можно назвать такие, как синкретизм, комплексность, коллажность,
неоднородность, многокомпонентность, многосоставленность,
многоканальность, многоуровневость, многослойность, многосредность,
многопроводность и т.п. <…> Как можно видеть, в плане семантики
кажущийся новым и загадочным термин “мультимедиа” легко вливается в
большую семью хорошо известных в разных областях и легко доступных
понятий»
165
.
По аналогии с «гипермедиа» выделяется «гиперлитература»: «Еще одним
ярким примером симбиоза техники и творчества является гиперлитература (У.
Гибсон, М. Джонс, М. Павич). Особенностью данного жанра является отказ от
линейности повествования. Читатель самостоятельно выбирает путь развития
сюжета, может многократно менять вектор его развития за счет гипертекста.
166
Читатель становится режиссером, соавтором»
. Отдельно следует упомянуть о
тех культурологических связях, которые проводят между мультимедийным
искусством и технологиями, с одной стороны, и постмодернизмом как
167
мироощущением и художественно-философской системой – с другой
.
Безусловно, все эти методологические и философские подходы имеют
право на существование, дополняя друг друга в стремлении интерпретировать
165
Буров А.М., Яременко Е.Г., Соколов С.М., Лукиных Н.В., Орлов А.М., Монетов В.М. Язык мультимедиа.
Эволюция экрана и аудиовизуального мышления. ВГИК, 2012 // [Электронный ресурс] URL:
http://mkrf.ru/upload/mkrf/mkdocs2012/08_11_2012_4.pdf (дата обращения 01.11.2014).
166
Елинер И.Г. Мультимедийная культура, искусство и творчество // Вестник Санкт-Петербургского
государственного университета культуры и искусств, 2013, № 6. С. 37.
167
Указ. соч. А.А. Деникина и И.Г. Елинера.
133
актуальное современное явление. Специально отметим, что нам
мировоззренчески и методически ближе сущностное понимание «медийности»
как некоего имманентного свойства художественной рецепции окружающей
действительности, в котором современные «мультимедиа» будут новым этапом
реализации общечеловеческой потребности многопрофильного, синтетического
и динамического изображения мира. (В качестве примеров проявления этого
свойства мы можем бегло перечислить доисторические изображения бегущих
(движущихся) животных и людей, формы синкретизма в искусстве древности,
средневековые летописные иллюстрации, дополняющие повествование
зрительным рядом, отражающим перемещение персонажей, и так далее вплоть
до глобальных тенденций синтеза искусств в культуре романтизма и
модернизма).
Обобщая различные точки зрения на проблему содержания понятия
медийности, мы можем выделить в нем следующие принципиальные свойства
которые будут касаться как формальных, так и с содержательных аспектов
медийных феноменов. Первое, происходящее из самого названия, поясняет
синтетический характер явления и подразумевает сочетание многих «сред» –
генетически отличных способов передачи содержания (слово–изображение–
музыка–пластика и т.д.). Но только синкретизмом форм медийность не
исчерпывается. Очевидно, что ее нелинейность (технологическая
«интерактивность») подразумевает свойство диалоговости, прямого влияния
реципиента на смысловое наполнение произведения, и, следовательно,
принципиальную вариативность его структуры и общей семантики
,
произведения, активное вовлечение адресата в осмысление произведения.
Синкретизм и диалоговость структуры реализуются в особой композиции
медийного текста, подразумевающего его фрагментацию – его жесткое
членение на составные компоненты, чередование компонентов различной
изобразительной
природы. На современном этапе данное свойство раскрывает
себя в так называемом «клиповом сознании», предполагающем постоянную
смену планов, сюжетов, линий повествования, сегментацию материала, его
134
разбивку разного рода вставками. Связи между этими разнородными
фрагментами носят динамический характер, который подчеркивает
мобильность, подвижность самой конструкции, а также воплощаемую ею идею
становления бытия и, соответственно, процессуальность, незавершенность как
качество художественного мышления. Тем самым, медийность не сводима
только к техническим составляющим, но оказывается воплощением
определенного типа творческой активности, ориентированного на
синтетическое («многосредовое») отражение реальности в ее диалектическом
развитии, принципиально незамкнутое, открытое для диалога и свободных
интерпретаций.
Попытки современных исследователей увязать свойство «медийности» с
философией постмодернизма, на наш взгляд, свидетельствуют о том, что
нарастание медийных тенденций в искусстве характерно для периодов кризиса
мировоззрения и перемен в трактовке картины мира и вызванных
ими поисков
нового художественного языка, акцентирования формальных элементов
эстетического явления, наделения их преимущественной семантической
нагрузкой. В этом отношении очевидно, что для максимально полного анализа
подобных явлений наиболее применимы семиотические методы, позволяющие
интерпретировать исследуемое синтетическое произведение как единый текст,
состоящий из разнородных по своей природе комплексов (словесных,
аудиовизуальных, вербально-невербальных, линейных и
нелинейных), а также
семантико-типологическая методология, позволяющая изучать медийные
феномены во всей полноте их семантической структуры и в широком
социокультурном и эстетическом контексте, поскольку исключительно
постмодернистский инструментарий, во-первых, некорректен к произведениям,
созданным вне постмодернистской парадигмы, а, во-вторых, не всегда
адекватно реконструирует смысловое наполнение и культурное значение
изучаемых явлений.
135
Вопрос о медийных тенденциях в русской литературе на данный момент
представляет собой обширное поле для дискуссий, которые, с нашей точки
зрения, необходимы и для лучшего понимания закономерностей литературного
процесса, и для разработки обновленных концепций литературного сознания и
истории литературы, позволяющих учитывать те сложные формальные и
эстетические эксперименты, которые оказали значительное влияние
на общую
этико-эстетическую эволюцию литературы. Более того, без осмысления
феномена медийности применительно к литературным практикам невозможно
ни грамотно интерпретировать ряд современных литературных форм,
характерных для высокотехнологичной среды (так называемая «сетература»,
формы непрофессиональной сетевой рецепции литературных произведений и
т.д.), ни адекватно оценить те глубинные изменения, которые претерпевает
современная литература,
вынужденная конкурировать с индустрией
развлечений и реагировать на перемены в самых принципах чтения как
познавательной и эстетической деятельности.
В области словесности ярче всего медийные тенденции проявляются в
произведениях синтетической художественной природы, в которых
литературный текст сосуществует (или дополняется) вкраплениями других
художественных форм (сред). В частности, к таким очевидным феноменам
относится сфера
медиасловесности, исследованная Л.А. Левиной
168
на примере
авторской песни, но очевидным образом применимая к рок-поэзии и другим
медийным искусствам, распространяющимся посредством медиасреды и
строящимся на триединстве текста, музыки и харизмы исполнителя. Разного
рода художественные акции русских футуристов и авангардистов, «видеомы»
А. Вознесенского, современные художественные перформансы – все эти
примеры могут быть осмыслены именно в контексте
развития медийного
художественного мышления, более широкого, чем собственно литературное
сознание.
168
Левина Л.А. Авторская песня как явление русской поэзии второй половины ХХ века. Эстетика. Поэтика.
Жанры. Дисс… д.ф.н. М., 2006. 463 с.
136
Но мы предполагаем, что определенными медийными свойствами может
обладать литературный текст и сам по себе – художественная система ряда
неклассических литературных произведений обнаруживает тот же комплекс
свойств и признаков, который характерен для собственно медийных
феноменов. Нам представляется, что для интерпретации литературных
произведений доинформационной эпохи, обладающих совокупностью
медийных черт, а не только какими
-то частными медийными
характеристиками, может быть использован термин «прамедийность»,
необходимый для обозначения и исследования проявления медийного
мышления в сфере словесного творчества.
Не претендуя на системный анализ корпуса текстов отечественной
литературы, который еще только предстоит, с нашей точки зрения, провести,
обозначим такие примеры литературных произведений ХХ века, где за
словесными формами
просматривается ряд медийных черт. Как мы уже
указывали выше, проявления медийного творческого мышления приходятся на
периоды перестройки сознания, кризиса и обновления социальных и
эстетических доминант. С этой точки зрения обратимся к эпохе 1920-х годов,
которая полностью отвечает перечисленным характеристикам, а также
фиксирует рост авангардных и других неклассических тенденций. В этом
отношении
не только опыты лефовцев и конструктивистов, материалы
обэриутов и других авангардистов, но и «движничество» (мобилизм)
перевальцев и «синтез искусств» в булгаковской романистике и драматургии
могут быть рассмотрены в качестве прамедийных явлений. Мы же
сосредоточим свое внимание на другом объекте – на романе Б.А. Пильняка
«Голый год» (1921). Этот текст, фактически ставший
для начала 1920-х
манифестом послереволюционного искусства, нового видения литературы,
интересен нам по следующим своим параметрам.
Отказ от привычных повествовательных форм приводит к возрастанию
значения элементов формальной и мотивной организации текста. В
137
формальном отношении Пильняк, напрямую, казалось бы, не прибегая к
использованию визуальных компонентов, актуализирует ряд зрительных
ассоциаций, вводя в текст компоненты другой, несловесной художественной
среды. Это происходит как на уровне графики (многочисленные курсивы,
разрядки, тире, игра шрифтами), так и на уровне композиционного оформления
текста. В частности, ключевая для раскрытия историософской семантики
романа
«Россия. Революция. Метель»
глава VII (Последняя, без названия), не ограничивается тремя словами
169
. В семантическое поле этой главы включается
и тот чистый фон – тот белый книжный лист, посередине которого набраны эти
слова, визуально организующие пространство пустоты, которое мы можем
проассоциировать с зимним пейзажем опустелых российских просторов, со
всей заметенной метелью Россией, переживающей революцию. Здесь очевидна
апелляция и к выражению «с чистого листа», означающего
начало новой
жизни, и к евангельскому образу слова, которое дает рождение новому миру.
Подчеркнем, что сложный семантический комплекс выражен с помощью
визуального эффекта сочетания текста и его обрамления, что подразумевает
многофункциональность текста, его прочтение не только на словесном уровне.
Отдельно следует упомянуть выбранное Пильняком для нескольких
частей романа композиционное обозначение «триптих
»: «Глава V Смерти,
триптих первый» с подглавкой «Часть третья триптиха (самая темная)», «Глава
VI, предпоследняя. Большевики, триптих второй», и «Триптих последний»
заключения. Думается, что данное наименование не только связано с троичной
структурой этих глав, но и отсылает к триптиху и его художественным
закономерностям как форме организации изобразительных (живописных,
скульптурных) циклов. Тем самым
, мы видим, что текст Пильняка тяготеет к
«многосредности» в ее медийном понимании – к использованию
художественного синкретизма, к сочетанию словесных и невербальных
способов передачи смысла.
169
Пильняк Б.А. Голый год // Пильняк Б.А. Собрание сочинений в 6-ти томах. Том I. М., 2003. С. 166.
138
Не меньшую значимость имеет в этом отношении и вся сложная
звукопись романа, его звуковые лейтмотивы и звукоподобные восклицания,
создающие ощущение воя метели: «Шоояя, шо-ояя, шооояяя… Гвииуу, гаауу,
гвиииууу, гвииииуууу,
гааауу», «Гла-вбумм!», «Гу-вуз! Гуу-вууз!..»
170
находящиеся на грани с радикальными авангардными принципами остранения
слова, «заумного» слова.
Свойственная роману фрагментарность: сочетание нескольких сюжетных
линий, обрывы повествования, чередование нескольких хронотопов,
нескольких ракурсов повествования («глазами Андрея», «глазами Натальи» и
др.), весь его динамический «многофазовый ход» (Е.И. Замятин) также могут
служить ярким примером медийного художественного мышления с его
постоянными переключениями внимания, разбивками (повествование членится
вкраплениями цитат, песен, авторских наблюдений, разделяется графически);
динамически сменяющие друг друга герои и декорации соответствуют
медийной композиции и хронопоту, которые отражают сложную авторскую
диалектику истории. Медийные приемы позволяют Пильняку создать
панорамное повествование о России, раскрыть эпоху в ее противоречивости,
,
многоголосии, многополярности. Ослабление сюжета и открытый
финал
романа на содержательном уровне выражают идею краха прежнего мира и
процесс становления бытия, а «голый год» оказывается тем временным
промежутком, в который происходят глобальные перемены в национальном
сознании, его разлом и восстановление.
Подвижная структура романа «Голый год», белый лист последней главы,
чье семантическое наполнение зависит от читательской эрудиции,
воображения
и воли, открытый финал – вплоть до отсутствия завершающей повествование
точки (роман оканчивается знаком –, подразумевающим продолжение и
символически приглашающим читателя к сотворчеству) – свидетельствуют об
авторской установке на диалог с читающим, на активизацию читательского
170
Пильняк Б.А. Голый год // Пильняк Б.А. Собрание сочинений в 6-ти томах. Том I. М., 2003. С. 36-37.
139
внимания и читательское участие в постижении смысла произведения. Более
того, сам этот смысл вариативен, предполагает множественность трактовок и
точек зрения. Такого рода «диалогичность» становится имманентным
свойством повествования, частью его формально-содержательной системы и,
думается, авторского замысла, что, выражаясь современными терминами,
разрушает линейную замкнутость текста, сближая его по художественным
характеристикам с интерактивными
явлениями более позднего времени.
Тем самым, на примере романа Б. Пильняка «Голый год» мы видим, что
медийные свойства, как их понимает современная гуманитарная наука, не в
своем техническом, но семантическом наполнении присутствуют в
литературном тексте, по своей художественной системе близком к медийному
творческому мышлению как способу отображения многомерного,
фрагментарного, динамического
и незамкнутого образа становящейся
вселенной. По нашей гипотезе, речь идет как о проявлении одного из
принципов мимесиса – об особом типе творческого сознания и видения
действительности, так и о феномене прамедийности в литературе как
конкретной реализации этого принципа.
В литературе рубежа XX-XXI веков и нулевых-десятых годов,
создающейся в условиях активно развивающейся мультимедийной
среды,
коренным образом меняющей представление об искусстве, медийные
тенденции влияют на весь этико-эстетический облик литературы. Мы имеем в
виду не специфические современные перформансы и другие примеры «нового
искусства», но литературные и смежные явления в современной поэзии,
драматургии и прозе, которые, оставаясь в поле литературы как вида
словесного творчества, обладают,
тем не менее, набором более или менее ярко
выраженных медийных черт. В частности, в качестве примера мы можем
привести роман русскоязычной армянской писательницы и мультипликатора
М. Петросян «Дом, в котором…». В этом тексте есть яркие лейтмотивы
музыкального (песня Led Zeppelin «Stairway to Heaven», песня о «серодомном
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]