Практическая криминальная гомицидология

органов. Гомицидальная жестокость такого рода «прочитывает­ся» лишь на языке так называемой мистической анатомии [15]. В мифах каждая часть тела, каждый орган имеет свою архетипиче­скую легенду, проистекающую из древних представлений о сущ­ности человеческого бытия. Глаза символизируют всевидящее Око Божие  его проницательность, свет и разум, и, наоборот, возможность оказания вреда через колдовство. В то же время гор­ло, рот всегда относили к путям, по которым в душу проникает дьявол (источник клеветы, сплетен, интриг). Язык символизиро­вал откровение (святое и греховное), с представлениями о грехов­ном откровении связана символизация похоти. Шея всегда тща­тельно защищалась от прямых и символических угроз: первона­чально металлические кольца на шее аборигенок служили защи­той от зубов хищников-людоедов, а впоследствии украшения на шее стали служить амулетами от нечистой силы. Кроме этого, шея ассоциировалась с гордостью, властностью. Живот с вывали­вавшимися внутренностями в глубокой древности символизиро­вал смерть.

Вышеописанные особенности динамики психической и физи­ческой гомицидальности являются звеньями единого гомици­дального процесса, который завершается неоконченным или оконченным гомицидальным убийством. Случаи остановки гоми­цидального насилия на этих этапах можно рассматривать как не­завершенную гомицидальную агрессию. В правовом аспекте при­чинение тяжкого физического вреда здоровью потерпевшего мо­жет расцениваться как частичная физическая гомицидальность, которая соответствует правовому понятию «неоконченное убий­ство». Гомицидальная специфика указанной физической агрессии не вызывает сомнений в случаях, когда она оставляет неизглади­мые последствия на внешности потерпевшего [17].

Яркой иллюстрацией типичных проявлений психофизической гомицидаль­ности и жестокости служит выдержка из приговора суда по обвинению Н. в сис­тематическом применении физического насилия к малолетнему П. (пасынку 7 лет). В приговоре суда указано, что отчим Н. умышленно систематически при­чинял потерпевшему телесные повреждения: обрывком электрического кабеля наносил удары по голове и телу потерпевшего, в результате чего П. причинены множественные телесные повреждения, сохранившиеся в виде рубцов на воло­систой части головы; Н. ремнем с солдатской пряжкой причинил П. телесные повреждения в виде рубцов на лице, деформации губ, рубцов на шее, на левой ушной раковине, приведшие к ее деформации, прямолинейного вертикального рубца на левой ягодице; Н. толкнул потерпевшего на унитаз и П. головой разбил его, от ранений осколками на лице и теле потерпевшего образовались поврежде­ния в виде рубцов; Н. несколько раз нанес малолетнему П. удары кулаком в ли­цо, в результате причинил ему перелом костей носа. Первое время мальчик пла­кал. Чтобы соседи не слышали этого, Н. заталкивал в рот П. половую тряпку и порвал при этом ему рот, повредил нижнюю губу и она пропала, в результате рот мальчика не стал полностью открываться. Н. часто запрещал кормить П. или давал ему прокисший суп в консервной банке. Н. применял к П. и иные насиль­ственные действия, систематически умышленно унижая честь и достоинство ма­лолетнего гражданина. Так, запирал П. на длительное время в кладовку или в ящик под раковиной, где можно было находиться лишь в полусогнутом положе­нии. Неоднократно пристегивал его цепью за шею к канализационной трубе в туалете на целый день, а по ночам заставлял делать зарядку. (Автору известно другое уголовное дело, когда при сходной семейной ситуации мальчик, привя­занный родителями за шею веревкой к трубе отопления и оставленный в таком положении на целый день, уснул на коленях и, потеряв сознание, задохнулся в петле.) Н. определил ребенку место для сна и отдыха на полу на мешковине в коридоре и туалете или под диваном, когда в доме были посторонние. Свиде­тельство о рождении П. было уничтожено родителями, а медицинская карточка была изъята из детской поликлиники, чтобы укрыть П. от медицинских осмот­ров и профилактических прививок. Проведенной по делу комплексной судебно­медицинской экспертизой установлено, что фактическое развитие П. клинико­рентгенологически соответствует пяти годам, а не действительному (докумен­тальному) возрасту  семи годам. Причиной этого явились дефекты питания и

знавания субъектом смертоносного поведения и понимания зна­чимости его деструктивных последствий.

фликта по совершенно ничтожному поводу, норовя нанести «ки­ношные» удары, болевые приемы. Подростковые криминальные фантазии способны приводить к самогипнозу, обманывающему контроль гомицидальной агрессии.

допускаемое или предполагаемое гомицидальное деяние много­кратно прокручивается в воображении субъекта в различных сце­нических вариантах. В течение одной-двух недель опережающие фантазии становятся все более интенсивными, назойливыми (на­вязчивыми), отвлекающими от повседневных дел, приобретают сверхценный характер. Их стойкая гомицидальная направлен­ность создает у субъекта нарастающее напряжение борьбы моти­вов  конфликт между уже совершенным в фантазиях и снови­дениях гомицидальным деянием и реально еще не испытанным сенсорно-гомицидальным удовлетворением. Например, мысли и чувства гомицидомана, одержимого местью, наяву и во сне за­полнены навязчивыми (психическая зависимость) представления­ми о величине и форме лезвия, рукоятки ножа, который он вы­брал для мести, «видениями» о том, как он наносит удары. По­добные опережающие представления могут стимулировать совер­шение очередного (из серии) гомицидального насилия или, на­оборот, предотвращать его, завершаясь по типу эксгибиционист­ских и(или) мастурбационных действий, которые снимают гоми­цидальное напряжение. Поэтому при проведении розыскных ме­роприятий информация, поступающая от населения, о «сексуаль­но озабоченных» субъектах, шокирующих в скверах, подворот­нях и на лестничных площадках школьниц и женщин циничными сексуальными предложениями, эксгибиционистскими обнаже­ниями с мастурбацией, требует тщательного оперативного иссле­дования.

Этот пример показателен в плане провоцирования гомици­дальных реакций, характерных для субъектов подросткового воз­раста, что обусловлено возрастной агомицидогнозией, незрело­стью социального контроля. В частности, в этом возрасте нередко растерянность и страх, вызванные несоответствием между опере­жающими фантазиями и действительностью, часто провоцируют механизм гомицидального поведения.