Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Отечественные художники-иллюстраторы детской книги XX–XXI вв.. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 98 9 > Следующая >>>

Штурманы крапивинской прозы: Евгения Стерлигова и Евгений Медведев

град журнала «Пионер», с которым он много лет сотрудничал. А ребята из крапивинского морского отряда «Каравелла» удостоили их самого высокого отрядного звания – Почётный командор. За верность идеалам чести, добра и красоты.

РАЗДЕЛ 4

ДЕТСКИЕ ХУДОЖНИКИ – КОНЦЕПТУАЛИСТЫ

ОТФРИД ПРОЙСЛЕР И

АРТА

ЛЕГЕНДА СОВРЕМЕННОГО

ИЛЬЯ КАБАКОВ

Как-то раз нашла в домашних книжных залежах сборник стихов немецких поэтов 1968 года «Спящее яблоко». Так себе книжка. В детстве она меня совсем не впечатляла, несмотря на перевод замечательного писателя Юрия Коринца. Но вот иллюстрации… Их можно было рассматривать подолгу, погружаясь в фантастический, многослойный мир с обаятельными человечками, великанами и гномами, какими-то собачками, аистами в наполеоновских треуголках, танцующими дворцами и коровами, выглядывающими почему-то из гнезда на крыше… Какой-то фантастический реализм, притягательный и симпатичный. Рисунки Ильи Кабакова, чьё имя мне ни о чём не говорило.

Впрочем, знакомство с его творчеством этой книгой не ограничивалось. Иллюстрации Кабакова создавали неповторимую атмосферу сказок одного из любимых писателей – Отфрида Пройслера. Да-да, и «Маленький водяной», и «Маленькая Баба-Яга», и «Маленькое привидение» – образы всех этих героев вошли в сознание советских читателей такими, какими их придумал Кабаков. «Маленькая Баба-Яга» впервые печаталась в начале 70-х в «Мурзилке» – с его рисунками. Помню, как жадно листала очередной номер: вот они, знакомые фантастические и обаятельные картинки, продолжение захватывающих приключений юной бабки-ёжки, которая не хочет быть злой ведьмой…

А вообще-то книги с иллюстрациями этого художника попадались нечасто. «Сказка о стране Терра-Ферра» Е.Пермяка, «Приключения Гугуцэ» С.Вангели, ещё несколько книжек, которые и сегодня можно раскопать где-нибудь в недрах районной детской библиотеки. И вдруг…

«Великий художник»! «Легенда современного арта»! «Самый известный и дорогой российский художник»! «Один из лидеров российского неофициального искусства»! Да, это всё о нём, об Илье Кабакове. В 1989-м он эмигрировал, жил в Париже, теперь живёт и

Концептуальное искусство – модернистское направление в искусстве 1970-80х гг., поставившее своей целью переход от создания художественных произведений к созданию более или менее свободных от материального воплощения «художественных идей». Современный словарь иностранных слов. – М.: Издательство «Русский язы», 2001.

Отфрид Пройслер и «легенда современного арта» Илья Кабаков

работает в Нью-Йорке. Там, на Западе, он «художник № 1 из бывшего СССР», признанный мэтр соц-арта. Его работы в музеях всего мира от Токио до Норвегии. Он награждён правительственными наградами Франции и Германии, лауреат множества престижных международных премий. Западные искусствоведы, кураторы солиднейших выставок и прочая неравнодушная к искусству публика всерьёз считает, что Илья Кабаков – последний российский великий художник. Недаром выставка, прошедшая в 1991 году в Кёльне, называлась «От Малевича до Кабакова». Много лет Кабаков не бывал на родине. Пока наконец в 2003-м Государственный Эрмитаж не организовал выставку его инсталляций. А в 2008 он выставлялся уже в Москве. И пресса просто захлёбывалась от восторга и изумления: «Человек – миф!» «Без Кабакова искусство России было бы другим!»

А начинал он как все. Родился в 1933 в Днепропетровске (в семье слесаря – заботливо уточняет Википедия). Эвакуацию провёл на Северном Кавказе и в Самарканде, где в 43-м поступил в школу при Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры. В 1957-м закончил Суриковский институт. Потом иллюстрировал детские книги и журналы. А параллельно экспериментировал с «пространственными композициями, созданными из различных элементов». Именно так определяется понятие инсталляция, о которых тогда и знать не знали. Илья Кабаков ввёл в обиход понятие «тотальная инсталляция» и стал родоначальником жанра, занявшего значительное место в постмодернистском искусстве. А ещё он один из отцов-основателей московского концептуализма, которому давал теоретическое обоснование в беседах с философом и культурологом Борисом Гройсом. Эти беседы распространялись в Самиздате, а потом были изданы на Западе. Так что, подобно русским авангардистам 20–30-х годов, Илья Кабаков ещё и художник-мыслитель.

Его мастерская была центром свободомыслящей интеллигенции. Сюда приходили пообщаться и порадоваться новому необычному произведению, а их тогда, в 70–80-е, в мастерской уже было много. Все – нынче знаменитые: «Человек, улетевший в космос», «Мусор», альбомные серии про Анну Петровну, Малыгина и т.д. и т.п. Их постоянный мотив – абсурд жизни в пресловутых коммуналках и в советской действительности вообще.

«Мои инсталляции, – делился Илья Кабаков, – описывают разные аспекты жизни в Союзе, и я смотрю на них как на путешествие по разным уголкам советской жизни. Это потому, что жизнь в СССР имела много уровней. Первый, внешний уровень – официальный, он пред-

Богатырёва Н. Ю. Отечественные художники-иллюстраторы детской книги ХХ–ХХIвв.

ставляет жизнь как мечту, чудесный рай, где все получается. Второй уровень – совершенно противоположный, внутренний. Он депрессивный, пессимистичный по отношению к будущему, в котором жизнь во мраке. Это сумасшедшая комбинация повседневной жизни и рая, созданного пропагандой».

Его называли выразителем коллективного подсознания советского человека. Иосиф Бакштейн, куратор проекта состоявшейся в Москве в 2008 г. выставки Ильи Кабакова, говорил: «Самый радикальный из плеяды талантливых концептуалистов 60-х годов, только Кабаков смог создать целостное мироздание, смоделировать то общество, в котором мы жили, и вместить в него всю историю России». Кабаков – самый стойкий нонконформист. «Арт-подпольщик», «суперзвезда», чей приезд в Россию сравнивался в прессе с визитом Пола Маккартни.

«И всё же, всё же, всё же…» Может быть, инсталляция «Туалет», о которой не писал только ленивый и которую Илья Кабаков подарил Эрмитажу, действительно гениальное произведение. Но мне как-то ближе его «Маленькая Баба-Яга», не забытая за 30 с лишним лет.

ДВЕ ИПОСТАСИ ВИКТОРА ПИВОВАРОВА

Виктор Дмитриевич Пивоваров (р.1937) рассказывал, как мальчишкой он был в пионерском лагере, и однажды ребята поймали лесную мышку, вернее, мышонка-подростка, и подарили ему. Он с этим мышонком не расставался, разговаривал с ним, кормил хлебом, а ночью прятал в мешочек с травой и листьями, чтобы малышу было уютнее спать. Но каждую ночь мышонок сбегал, хотя мешочек был завязан. Наутро ребята искали его всей палатой. Находили в чьём-нибудь ботинке, где-нибудь в уголке. А в последний день смены свободолюбивого мышонка нашли утонувшим в банке с какой-то микстурой, куда он забрался в исследовательском порыве. С тех пор на каждом своём рисунке Виктор Пивоваров изображал мышонка – словно в память о своём маленьком дружке. Может, и сентиментальная немного история, но уж очень трогательная и пронзительная. Как будто подтверждающая в очередной раз: детский художник не может быть чёрствым и равнодушным.

Вот любимые с детства рисунки в старой книжечке Андерсена. Со страницы приветливо и загадочно смотрит Оле-Лукойе с лицом самого художника. Раньше я не знала, как выглядит Виктор Пивоваров,

Две ипостаси Виктора Пивоварова

теперь знаю и радуюсь озорной храбрости художника, изобразившего себя в образе сказочника. Он и в самом деле немного сказочник, Виктор Пивоваров. Но об этом я тоже узнала намного позже. А пока разглядываю чарующие картинки и теперь на каждой из них действительно замечаю мышек с весёлыми глазками и любопытной мордочкой. Вот одна выглядывает из кармана Оле-Лукойе. Сказочник шагает стремительно, почти летит, и мышка крепко держится за край кармана, чтобы не выпасть, а усы напряжённо топорщатся…

Военное детство и послевоенная юность Виктора Пивоварова были как у большинства его сверстников. Эвакуация в глухую татарскую деревушку, несытая жизнь в московской коммуналке. «Я стал художником для детей, наверное, потому, что в моем собственном детстве книг не было, – вспоминал В.Пивоваров. – Война была, а книг не было. А после войны, когда вернулись из эвакуации, было радио. Книга вошла в мою жизнь, но не видимая, а слышимая. Оле-Лукойе завораживающим голосом Бабановой пел свою колыбельную песенку, и душераздирающе звенели цепи на руках министра из «Черной курицы». Такое на всю жизнь. Вот вырос, стал художником и нарисовал то, что запало так глубоко в детстве, – и «Оле-Лукойе», и «Черную курицу».

После 8-го класса В.Пивоваров поступил в Художественнопромышленное училище им. М.И.Калинина, которое готовило художников для народных промыслов. Про своего тамошнего учителя, Юрия Георгиевича Седова, Пивоваров вспоминает с теплотой и благодарностью. После училища подал документы в Суриковский институт, но не был принят: экзаменаторы увидели нечто «формалистическое» в его работах. По выражению единомышленника, Олега Васильева, всё отечественное искусство тех лет делилось на социалистический реализм и «формализм». Под формализмом понималось всё, что не вписывалось в рамки официального искусства. Пивоваров не вписывался и поступил в Полиграфический на художественный факультет, которым руководил Андрей Гончаров, ученик В.Фаворского, не имевший предубеждений против широты художественного мировоззрения. Ещё учась, Пивоваров на всю жизнь полюбил творчество Иеронима Босха. Обожал рисовать небольшие многодетальные картины. Влияние Босха заметно и в его иллюстрациях к детским книгам,

В.Пивоваров. Немного напоминает мечту. В книге: Художники детской книги о себе и своём искусстве: статьи, рассказы, заметки, выступления. Сост. В.Глоцер. – М.: Книга, 1987.

Богатырёва Н. Ю. Отечественные художники-иллюстраторы детской книги ХХ–ХХIвв.

и во «взрослом» творчестве. Так же, как и влияние другого любимого художника – Питера Брейгеля.

Первая книга для детей, проиллюстрированная им, была книга его жены, Ирины Пивоваровой «Всех угостила» («Малыш», 1964). Это был творческий дуэт двух очень талантливых людей. Ирина Пивоварова тоже по образованию художник, она закончила факультет прикладного искусства Московского текстильного института, работала художником на Мосфильме. Неожиданно для себя начала писать стихи и рассказы для детей, которые с удовольствием иллюстрировал её муж. У неё вышло несколько стихотворных сборников, чудесные повести, которые постоянно переиздаются, поскольку пользуются успехом у новых поколений читателей: «О чём думает моя голова», «Рассказы Люси Синицыной»… Её повесть «Тройка с минусом, или Происшествие в 5 «А»» была одной из любимейших книг детства. Столько в ней юмора, точных психологических зарисовок – всё как в нашем школьном детстве…

А после первой, семейной, книги что только не иллюстрировал Пивоваров! К. Чуковский «Тараканище», М. Карем в переводе В. Берестова «Радость», Г. Сапгир «Про Фому и про Ерёму», «Красный шар», стихи О. Дриза в переводе Г.Сапгира, И. Пивоварова «Жила-была собака», А. Погорельский «Черная курица, или Подземные жители», Г.Х. Андерсен «Сказки», Б. Заходер «Моя Вообразилия», Ш. Силверстейн «Щедрое дерево»…

В.Пивоваров говорил, что для него работа над книжной детской иллюстрацией – это «овеществление иллюзий детства и утопий зрелости». «Со всем этим теснейшим образом связано мое стремление к иносказанию в детской иллюстрации, к сложному поэтическому взгляду на мир».1 Недаром его ближайшими друзьями были поэты Генрих Сапгир и Овсей Дриз, чьи стихи, по признанию Виктора Пивоварова, «не только находили ответный отзвук в моей душе, они учили меня, как надо рисовать, как быть художником».2 Он любил иллюстрировать стихи, считая, что они дают больше свободы художнику. «Стихи иллюстрировать, в буквальном смысле слова, не нужно и невозможно. Стихи можно интерпретировать, сопровождать, аккомпанировать им. А это значит, что художнику самому можно быть поэтом».3 И,

В. Таубер. Душа листа. О творчестве В.Пивоварова. – Детская литература, 1968,

№ 5.

Там же.

Две ипостаси Виктора Пивоварова

действительно, иллюстрации Пивоварова поэтичны, нежны и даже музыкальны. Говорили даже, что если иллюстрации его друга Ильи Кабакова холодновато-рассудочны, то рисунки Пивоварова – лиричные, тёплые, чувственные (чувственность, понятно, проявлялась во «взрослых» его работах).

Изумительны пивоваровские иллюстрации к Андерсену. Но сам художник был к себе строг: «Я несколько раз иллюстрировал Андерсена, но даже близко не подошел к тому, как его надо делать» – и признавался: «По молодости Гофман нравился мне больше Андерсена. Меня покоряла гофмановская фантазия, острота и изощренность коллизий. А Андерсен казался мне чересчур сентиментальным, даже слащавым. Потом, когда я стал старше и немного умнее, я стал понимать, что в бесхитростности андерсеновских историй таится бездна смысла».1

Иногда, говорил В.Пивоваров, иллюстрация рождается мгновенно – словно вспыхивает от одного названия книги, как, например, в случае со «Скандинавскими сказками». А порой приходится долго рисовать эскизы, чтобы найти образ, как в «Чёрной курице». Виктор Пивоваров считал: «Детская книга должна быть такой, чтобы в нее можно было войти. А во-вторых, там внутри, когда войдешь, должно быть хорошо».2 Именно такое ощущение испытываешь, открывая книгу с иллюстрациями самого Пивоварова. «Оле-Лукойе» – ведь это же целый мир, многомерный, уютный, загадочный, как хороший сон.

Существуют два Пивоварова. Один – книжный график, иллюстратор любимейших детских книг. Другой – один из основателей – вместе с Ильёй Кабаковым, Эриком Булатовым, Эдуардом Гороховским, Андреем Монастырским – московской концептуальной школы или, по определению Бориса Гройса, московского романтического концептуализма. Пивоваров и Кабаков в конце 60-х – 70-е годы придумали новый концептуальный жанр – альбомы, то есть серии картин, в которых изображение неотделимо от текста. Как считают искусствоведы, если кабаковские альбомы – «гигантский конструктор», то «у Пивоварова альбом – замкнутая структура, построенная по традиционным законам повествования. По сути он не отличается от детской книжки с картинками или даже комикса, просто рассказывает не сказку или чьи-то приключения, а повествует о душевных состояниях».3

Там же.

Никита Алексеев. «Чувствователь» концептуализма. – журнал «Искусство» №

2. 2004.

Богатырёва Н. Ю. Отечественные художники-иллюстраторы детской книги ХХ–ХХIвв.

Таких альбомов в 70-е годы Пивоваров создал несколько – «Слезы», «Проекты одинокого человека», «Лицо», «Эрос», «Сад» и «Микрогомус».

Виктор Пивоваров признавался, что художник-иллюстратор детской книги с трудом уживался в нём с коцептуалистом: «Я, как каждый человек, раздвоен: иллюстрации опирались на одну мою часть, а картины – на другую».1 И в то же время художник подчёркивал, что и рисунки к детским книгам, и альбомы растут «из одного корня».

В 1982-м В.Пивоваров эмигрировал в Чехию, с тех пор живёт и работает в Праге. «Я попал в город своей мечты. Этот город я рисовал в иллюстрациях, например, к Андерсену. И Андерсена я воспринимал как мечту. Мечту о непротиворечивости, о мире, который не враждебен, в котором существуют и смерть, и печаль, и боль, но они естественны, а не насильственны. Внешне Прага напоминала этот сон, эту мечту о непротиворечивом, очень человеческом мире».3 Тем не менее, Виктор Пивоваров постоянно подчёркивает: «Я – московский художник, живущий в Праге».4 Виктор Пивоваров вернулся на родину своими выставками. Но от прежнего андерсеновского очарования в его картинах почти ничего не осталось. Поскольку выставки – концептуальные, имевшие шумный успех в США и Европе, а вот в Москве вызывающие интерес только сугубых любителей русского андеграунда. Нынешние работы Пивоварова – это микст живописи, текста, коллажа, деревянной скульптуры. В.Пивоваров говорит, что если современное концептуальное искусство в основном занимается тем, что «выворачивает наизнанку телевизионные сериалы или рекламу», то в советском нон-конформистском искусстве 70-х годов очень сильным было экзистенциальное звучание, художники занимались осмыслением проблемы жизни и смерти. Другая линия – соц-арт. Виктор Пивоваров относит своё искусство к экзистенциальному направлению. Недаром в альбомах 70-х годов так пронзительно звучала тема одиночества. Звучит она – с ностальгическим привкусом – и в альбоме «Холин и Сапгир ликующие», посвящённом ушедшим друзьям художника, чьи самиздатские сборники он когда-то оформлял и с которыми постоянно ведёт мысленный диалог.

В эпоху тотального недоверия. Интервью журналу «Корпоративное управле-

ние» № 1. 2006.

В. Пивоваров: «Для меня кроме Москвы ничего не существует». http://archive.

svoboda.org/ll/cult/0304/ll.030404–1.asp.

В эпоху тотального недоверия. Интервью журналу «Корпоративное управле-

ние» № 1. 2006.

Из интервью чешскому радио http://www.radio.cz/ru/statja/73829.

Сердце и разум: Олег Васильев и Эрик Булатов

Да, что-то ностальгически-шестидесятническое осталось в концептуальных работах Пивоварова, в которых много примет Москвы 50–70-х годов. О ней он пишет и в своих книгах. В повести «Филимон, или Действительные записки из подполья» опять аукнулась та детская история с мышонком. Герой повести – мышонок Филимон – рассказывает о годах, проведённых художником в мастерской на Маросейке. На рубеже веков увидела свет мемуарная проза художника – «Влюблённый агент», «О любви слова и изображения»…

В произведениях В.Пивоварова нет больше трогательных мышат – что ж, всему своё время. Надо вырастать и с глубокомысленной пристальностью эстета всматриваться в многозначительные работы «отца московского концептуализма». Вот только давно нет в этих работах и причудливых, пленительно мерцающих букетов фантастических цветов. И уходящих в небо хрупких шпилей прекрасных, как во сне, замков. И золотистых парусов. И тёплого, прозрачного, таинственного и доброго света, который струился со страниц книг с пивоваровскими рисунками, больше нет. Всему своё время. Но вдруг с удивлением и волнением узнаешь в ломкой фигуре с какой-то разноцветной сферой вместо головы знакомую пластику, тот неповторимый, пивоваровский грациозный поворот. Да это элегантное, обворожительное движение, остановленное художником, этот летучий жест – это же Оле-Лукойе! Только до неузнаваемости трансформированный сегодняшней фантазией художника… И всё-таки детство в нём живёт где-то глубоко-глубоко.

СЕРДЦЕ И РАЗУМ: ОЛЕГ ВАСИЛЬЕВ И ЭРИК БУЛАТОВ

Жизненная стезя Эрика Владимировича Булатова (р. 1933 г.) была определена чуть ли не с рождения. Его отец, погибший на фронте, очень хотел, чтобы сын стал художником. Так и случилось. Он поступил на графическое отделение Суриковского института, который окончил в 1958-м.

Олег Владимирович Васильев (1931–2013) после окончания Московской художественной школы, где он, кстати, подружился на всю жизнь с Ильёй Кабаковым, тоже поступил в Суриковский, на один курс с Булатовым. В институте они не особенно приятельствовали. Дружба началась после окончания, когда оба стали работать в книжной графике. Помогали друг другу делать первые книжки. У

Богатырёва Н. Ю. Отечественные художники-иллюстраторы детской книги ХХ–ХХIвв.

них были общие культурные ценности: как тогда говорили, «три Ф»: Фальк, Фаворский, Фонвизин. Васильев с Булатовым раздобыли адрес Фаворского и пришли с юношеской дерзкой непосредственностью к мэтру в гости, поговорить об искусстве. И Фаворский их благосклонно принял, долго с ними беседовал, отвечал на многочисленные вопросы. Для начинающих художников это была гигантская школа.

Свою первую совместную книжку в Детгизе они сделали в 1959-м. В книжную графику они пришли по совету Ильи Кабакова: «…Надо идти в детскую иллюстрацию. Там работа более-менее свободная, и там поспокойней. Заработаете, а потом будете заниматься своим».1 Так они и сделали. «Осень-зиму мы зарабатывали вместе с Олегом, – вспоминал Эрик Булатов. – Не могу сказать, что мы этим тяготились. Это было интересно. Мы делали детские книжки только вдвоем. Мы выработали такого художника, который был не Олегом Васильевым и не Эриком Булатовым. Это был некто третий. Все наши книжки проиллюстрированы этим художником. А всего мы сделали за тридцать лет больше ста книг. А весной и летом мы разбегались по своим мастерским, и каждый был абсолютно свободен».

Виталий Пацеков, член правления фонда Малевича, хорошо знавший обоих художников точно выразил мнение всех поклонников их творчества: «Для меня, конечно, творчество Олега Васильева и Эрика Булатова – это совершенно общее, единое пространство. И они выступали как единый организм в своих детских книжках, и одновременно это два человека, которые оказывали влияние друг на друга: я думаю, что Эрик – своим очень мощным таким интеллектуальным взглядом на мир и пространство, а Олег – своим чистым и эмоциональным каким-то образом».

Некоторые критики считали, что Булатов и Васильев работают в слишком «шумной» манере. Это странно слышать, потому что тот, кому посчастливилось иметь в домашней библиотеке сказки Андерсена, братьев Гримм, Шарля Перро с рисунками Булатова и Васильева, никогда в жизни не назовёт их «шумными» и крикливыми. Они просто очень живые и какие-то… вкусные что ли. Их герои – как красивые игрушки, дефицитные в нашем застойном детстве. Которые увидишь через головы огромной очереди в «Детском мире» – и заболеешь просто. Так хочется взять в руки, разглядывать с удивлением и восторгом. Яркая, как карамелька, Красная Шапочка, добрые феи с лукавинкой в смеющихся глазах, ясноглазые хорошенькие принцессы, симпатич-

http://archive.svoboda.org/programs/SHEN/2003/SHEN.101903.asp.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 98 9 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]