Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общая теория прав человека. Учебное пособие
.pdf
Общеизвестно, что правосудие следует рассматривать как деятельность
1
суда, который осуществляет свои исключительные полномочия в законном
порядке, и заключается в разрешении конфликтных ситуаций, которые, как
правило, связаны с действительным или предполагаемым нарушением права в
области не только гражданского, административного, уголовного, но и других
отраслей права.
Применение подобного рода защиты предполагает реализацию лишь при
условии независимой и реальной возможности принятия того или иного
решения и обеспечивается исключительно при соблюдении нехитрых условий:
непредвзятого рассмотрения доказательств, ограничение и недопущение
любого давления извне, по совести и убеждению. Соблюдая указанные условия,
суд всегда стоял на страже охраны прав и свобод каждой личности нашего
государства.
Несомненно, реализация права каждого гражданина на судебную защиту
прежде всего требует конституционно-правового гарантирования, другими
словами, конституционно-правового воздействия на общественные отношения
с целью достижения высокого качества всех необходимых составляющих
российской судебной системы. Данное утверждение касается и соблюдения
функционирования всей судебной защиты ради надежной защиты прав и
свобод каждой личности. А уже конституционно-правовые гарантии в свою
очередь следует рассматривать как некий катализатор воздействия на
регулируемые общественные отношения, которые являются главным условием
в достижении высокоэффективной правозащитной функции суда1.
Именно поэтому защита оспоренных или нарушенных прав должна
осуществляться исключительно судами в соответствии с их юрисдикцией,
установленной процессуальным законодательством (общий, хозяйственный,
третейский суд и т. д.). Более того, каждый гражданин вправе (согласно нормам
международно-правовых актов, ратифицированных Российской Федерацией)
Карпов Д.В. Проблемы конституционно-правового гарантирования правозащитной
функции судебной власти в Российской Федерации / Д.В. Карпов // Журнал российского
права. – 2016. - № 1. – С. 72.
131
обратится и в международные организации за защитой своих прав и свобод.
Однако здесь установлено правило, которое ограничивает подобную
деятельность и оговаривает: можно, если уже исчерпаны все имеющиеся в
государстве средства необходимой правовой защиты.
Следует отметить, что ради справедливой защиты, которая
осуществляется, к слову сказать, в соответствии не только с нормами
Конституции РФ, но и таких федеральных законов, как «О судебной системе
Российской Федерации», «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
«Об арбитражных судах в Российской Федерации», «О дополнительных
гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской
Федерации» (с изм. и доп.), «О Судебном департаменте при Верховном Суде
Российской Федерации», «Об исполнительном производстве», «О мировых
судьях в Российской Федерации», «О внесении изменений в часть вторую
Налогового кодекса Российской Федерации» (в части вопроса, касающегося
возмещения налогоплательщику судебных расходов, произведенного на
основании решения суда, после вступления в силу данного закона) и т. д.
Более того, за последнее десятилетие принят ряд дополнений и
изменений, которые коснулись и Уголовно-процессуального, Гражданского
процессуального кодекса, Постановлений Верховного Суда РФ,
Конституционного Суда РФ, что лишь усилило судебную защиту прав человека
и гражданина, а также расширило возможность доступа граждан к правосудию.
Например, если отправным законом, как известно, был ФЗ «Об обжаловании в
суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан», то ему на
смену пришел Кодекс административного судопроизводства Российской
Федерации.
Также среди многочисленных международных правовых документов,
которые охраняют права и свободы человека, можно назвать следующие: Устав
Организации Объединенных Наций (Сан-Франциско, 26 июня 1945 г.),
Всеобщая декларация прав человека (принята на третьей сессии Генеральной
Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 г.), Международный
132
пакт об экономических, социальных и культурных правах (Нью-Йорк, 19
декабря 1966 г.), Конвенция о защите прав человека и основных свобод ETS
№ 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изм. и доп. от 21 сентября 1970 г., 20 декабря
1971 г., 1 января 1990 г., 6 ноября 1990 г., 11 мая 1994 г.), Европейская
Социальная Хартия ETS № 163 (пересмотренная) (Страсбург, 3 мая 1996 г.),
Европейская Конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или
унижающего достоинство обращения или наказания ETS № 126 (Страсбург, 26
ноября 1987 г.), Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и
основных свободах человека (Минск, 26 мая 1995 г.), Конвенция против пыток
и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов
обращения и наказания (Нью-Йорк, 10 декабря 1984 г.).
Все вышеуказанное, подчеркиваем, еще больше усиливает защиту прав и
свобод человека и гражданина: ведь наша отечественная правовая база не
только обеспечивает в полном объеме справедливое правосудие, но и грамотно
работает с общепризнанными нормами международного права. Подтверждение
тому – существующий институт Уполномоченного по правам человека,
благодаря которому улучшается правовое положение судебной защиты наших
граждан при реализации ими своих конституционных прав.
Безусловно, основная задача судебной власти – не только создать
качественное правосудие, но и повысить доверие российских граждан к
судебной системе, а также обеспечить юридически квалифицированную защиту
прав человека, которая может быть достигнута лишь в строгом взаимодействии
с международными договорами.
133
4.3 Совершенствование уголовно-процессуальных гарантий охраны
1
прав и свобод человека в ходе нормативно-правового обеспечения
уголовной политики
Достижение и соблюдение разумного баланса, между защитой общества
от преступности и охраной прав и свобод отдельных лиц, попавших в сферу
уголовного судопроизводства, всегда представляло сложную проблему. В своей
книге лекций «Русское уголовное право» Н.С. Таганцев определил эпиграф:
«Справедливость без сострадания не справедливость, а жестокость;
сострадание без справедливости не сострадание, а глупость»1.
И в настоящее время правовая политика нашего государства
характеризуется нарушением этого баланса, причём именно в сторону усиления
карательной составляющей справедливости или путём различных ограничений
прав и свобод граждан. С одной стороны, это ведёт к назначению осуждённым
более суровых видов и сроков наказания, а с другой стороны — к занижению
уровня доказанности вины подсудимого и осуждению невиновных людей. В
следствие этого проявляется избыточность уголовной репрессии, негативное
влияние которой на общество и государство наносит огромный ущерб как
экономике, так и социальной политике страны.
Так, по состоянию на 1 декабря 2016 года в российских уголовноисполнительных учреждениях содержалось более 706.2 тыс. человек. Согласно
данным статистики Судебного департамента при Верховном Суде Российской
Федерации число лиц, в отношении которых судами были вынесены
оправдательные приговоры и постановления о прекращении уголовных дел по
реабилитирующим обстоятельствам от общего числа лиц, в отношении которых
вступили в законную силу все судебные постановления, в 2013 году составляло
2,1 %, в 2014 году – 2,5 %, в 2015 году – 2,7 %.
По данным Следственного департамента МВД РФ, в 2015 году в
Статистические показатели приведены на основе данных ГУ МВД РФ по г. Москва //
Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 2016. - № 6. – С. 62.
134
производстве находилось 1 млн. 800 тыс. уголовных дел, в суд было
направлено 364 тыс. уголовных дел, к уголовной ответственности привлечено
более 446 тыс. обвиняемых, но почти на треть сократилось число лиц,
реабилитированных на стадии предварительного следствия.
Результаты проведённых в последнее время исследований позволяют
утверждать, что указанные цифры не отражают реального количества лиц,
пострадавших от незаконного уголовного преследования. Выборочное
изучение С.А. Рогачевым уголовных дел, прекращённых органами
предварительного расследования ГУ МВД РФ по г. Москва показывает, что
27% таких дел подлежали прекращению по реабилитирующему основанию, но
обвиняемые были лишены возможности реабилитации.
То, что приведенные цифры свидетельствуют об избыточной
репрессивности правоохранительной системы, было признано и высшим
руководством страны.
К примеру, либерализация шестидесяти восьми статей УК РФ в 20102011 гг. никак не повлияла на практику назначения судами наказаний.
Материалы статистики показывают лишь 2%-ное сокращение удельного веса
осуждённых к лишению свободы при аналогичном росте числа приговорённых
к обязательным работам. Положительная тенденция находится на грани
статистической погрешности.
Лишение свободы по-прежнему назначается в 30% приговоров. Каждый
шестой предприниматель в России привлекался к уголовной ответственности. В
последнее десятилетие в сфере применения мер уголовно-процессуального
принуждения сложилась достаточно сложная ситуация. Работники органов
следствия, дознания, прокуратуры, а не редко и судьи рассматривают свои
профессиональные функции как меру своей процессуальной свободы
усмотрения, не ограниченной интересами общества и правами и интересами
обвиняемого. Даже в судах распространена практика оценки позиции стороны
обвинения как заведомо правильной и единственно возможной. В
правоохранительных органах по-прежнему практикуются недозволенные
135
методы об ращения с задержанными. Ради получения показаний задержанных
1
нередко избивают, подвергают жестокому обращению и даже пыткам. Имеются
примеры, когда пытки приводили к смерти или тяжёлым последствиям для
здоровья задержанных. Возбуждение и прекращение уголовных дел стали
рычагом вмешательства правоохранительных органов в экономику, способом
получения доли собственности.
Но права человека в нашей стране исторически нарушались и
нарушаются не только диктатурой публичной власти. В значительной мере они
попирались диктатурой криминала в самом широком его понимании. Этот
фактор не был главенствующим во времена самодержавия и авторитаризма, но
в настоящее время, по оценке В.В. Лунеева, он вышел на первые роли. Поэтому
современная уголовная политика должна быть соотнесена с сегодняшними
реалиями.
Проведенное исследование показывает, что уголовная политика
представляет собой некую систему принципов, предписаний и норм, а так же
программ, разработанных государством с целью защиты жизненно важных
интересов человека, общества и самого государства от преступных
посягательств. О существовании и характерных чертах уголовной политики
можно судить по законодательному отражению правовых принципов на
конкретном этапе развития законодательства. Объективный характер таких
принципов обусловлен тем, что они выводятся из общих принципов правового
государства, из основ конституционного строя, политической и экономической
систем государства, закономерностей развития демократического общества1.
При этом, в частности, любое фактическое нарушение принципов
уголовно-процессуального закона, кото рое путём лишения или ограничения
гарантированных прав участников уголовного судопроизводства,
несоблюдения процедуры судопроизводства либо иным путём повлияло или
могло повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого
Лунеев В.В. Прежде чем предлагать очередную реформу, необходимо изучить реалии / В.В.
Лунеев // Уголовный процесс. – 2015. - № 4. – С. 35
136
приговора, по своему характеру противоречит назначению уголовного
судопроизводства. Установление подобных нарушений является основанием
для отмены или изменения судебного решения судом вышестоящей инстанции
(ст. 381, 382, 383 УПК РФ).
Поэтому, говоря о возможности совершенствования уголовнопроцессуальных гарантий соблюдения прав и свобод человека в ходе
нормативно-правового обеспечения уголовной политики, необходимо, в
первую очередь, рассмотреть возможные пути изменения норм
процессуального законодательства, в которых реализуются принципы
уголовного судопроизводства.
Так, что касается принципа законности (ст. 7 УПК РФ), то его
процессуальное содержание сформулировано в целом ряде статей особенной
части УПК РФ, в которых детально регламентирован порядок производства по
уголовному делу и большое внимание уделяется гарантиям его соблюдения.
Надзор за предварительным следствием, осуществляемый прокурорами, а
также контрольные полномочия суда на досудебных стадиях, являются
важными средствами обеспечения законности и обоснованности принимаемых
решений в ходе уголовного преследования.
Одним из составных элементов принципа законности является
обязательное правило о том, что определение суда, постановление судьи,
прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными
и мотивированными (ч. 4 ст. 7 УПК РФ). Но из перечня обязательных
требований к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого (ч. 2 ст.
171 УПК РФ), усматривается, что в ней отсутствует требование об
обоснованности и мотивированности постановления о привлечении лица в
качестве обвиняемого.
Согласно ч. 2 ст. 171 УПК РФ в постановлении о привлечении лица в
качестве обвиняемого должно быть указано: дата и место его составления; кем
составлено постановление; фамилия, имя и отчество лица, привлекаемого в
качестве обвиняемого, число, месяц, год и место его рождения; описание
137
преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных
1
обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п. 1-4 ч. 1 ст. 73
УПК РФ; пункт, часть, статья УК РФ, предусматривающие ответственность за
данное преступление; решение о привлечении лица в качестве обвиняемого по
расследуемому уголовному делу. Рассматривая этот перечень, возможно
заключить, что лицо может быть привлечено в качестве обвиняемого в
совершении преступления без достаточных на то оснований.
Субъекту доказывания достаточно лишь быть убеждённым в том, что
добытые по делу доказательства достаточны для обоснования вины такого
лица.
По мнению И.С. Дикарева, какими бы убедительными ни казались
доказательства виновности, прокурор, следователь, орган дознания и
дознаватель всегда должны допускать вероятность того, что настоящий
преступник остался на свободе, а привлечённый к участию в деле человек не
причастен к совершенному преступлению1. Следуя такой логике,
обвинительное заключение, по содержанию, ставится на одну ступень со
следственной версией, что неизбежно вступает в противоречие с принципом
законности, поскольку допускается необоснованное обвинение. И при этом ещё
и забывается, что показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке,
предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать
источник своей осведомлённости, являются недопустимым доказательствам (п.
2 ч. 2 ст. 75 УК РФ).
Далее, логическое противоречие с принципом законности и принципом
презумпции невиновности усматривается в содержании нормы п. 4 ч. 2 ст. 171
УПК РФ. С одной стороны, в п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ говорится об описании
преступления с указанием времени, места его совершения, с другой стороны, не
конкретизированы «иные обстоятельства, подлежащие доказыванию в
соответствии с п. 1-4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ».
Дикарев И. С. Диспозитивность в уголовном процессе России / под ред. А. П. Кругликова. -
Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2005. - С. 94.
138
Из сказанного можно сделать вывод, что обвинение, не обоснованное и не
мотивированное, а также не подкреплённое доказательствами, нарушает права
и законные интересы личности и противоречит принципу законности
уголовного процесса. В этой связи, на наш взгляд, перечень обязательных
требований к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого (ч. 2 ст.
171 УПК РФ) следует дополнить следующими нормами:
- пункт 4 изложить в следующей редакции: «описание преступления с
указанием времени, места, способа его совершения, общественно опасных
последствий преступления или угрозы их наступления, формы вины, целей и
мотивов»;
- добавить пункт 5.1. в следующей редакции: «доказательства, на которых
основаны выводы следователя о наличии в деяниях подозреваемого состава
преступления».
Та же проблема нарушения принципа законности видится в порядке
вынесения постановления следователя или определения суда об избрании меры
пресечения (ч. 1 ст. 101 УПК РФ). Эта норма не совсем соответствует
требованию ч. 4 ст. 7 УПК РФ о мотивированности определений и
постановлений суда или судьи, прокурора, следователя и дознавателя.
В этой связи законодателю необходимо внести изменения в УПК РФ,
дополнив его нормой о том, что любое определение судьи, вынесенное по
итогам рассмотрения ходатайств органов предварительного расследования на
проведение следственных действий или избрания меры пресечения, а также
любые постановления прокурора, следователя и дознавателя об избрании меры
пресечения должны быть мотивированны. Поэтому предлагаем дополнить ч. 1
ст. 101 УПК РФ пунктом в следующей редакции: «Об избрании меры
пресечения дознаватель, следователь или судья выносит мотивированное
постановление, а суд – мотивированное определение, содержащее указание на
преступление, в котором подозревается или обвиняется лицо, и доказательства,
послужившие основанием для избрания этой меры пресечения».
Рассмотрение принципа уважения чести и достоинства личности (ст. 9
139
УПК РФ) начнем с мнения В.Н. Секретарюка о том, что реализованный в целом
1
ряде норм уголовно-процессуального закона он является определяющим
началом деятельности всех правоохранительных органов. Например, в нормах,
посвящённых порядку производства личного обыска (ч. 3 ст. 184 УПК РФ),
освидетельствования (ч. 4 ст. 179 УПК РФ), обыска (ч. 7 ст. 182 УПК РФ),
получения образцов для сравнительного исследования (ч. 2 ст. 202 УПК РФ)
непосредственно отражается идея уважения чести и достоинства личности1.
Так, принудительное получение у подозреваемого или обвиняемого
образцов для сравнительного исследования не может не затрагивать его честь и
достоинство. Поэтому важным положительным моментом является запрещение
при получении образцов для сравнительного исследования применения
методов, опасных для жизни и здоровья человека или унижающих его честь и
достоинство (ч. 2 ст. 202 УПК РФ).
Но встречаются и иные суждения. В отношении норм ст. 202 УПК РФ
Т.С. Дворянкина пишет: «Трудно понять, из чего исходил законодатель,
указывая, что данным действием может унижаться честь человека, тем более,
что это действие не требует участия понятых». Мы не можем разделить такую
точку зрения, поскольку унижение чести и достоинства возможно не только со
стороны понятых, но и со стороны следователя или эксперта. Так же
достоинство личности может быть ущемлено необоснованным или чрезмерным
физическим воздействием на подозреваемого или обвиняемого, или в
результате разглашения сведений личного характера лицом, осуществляющим
следственные действия.
В этой связи следует вспомнить о ч. 2 ст. 241 УПК РФ, в которой
устанавливается основания проведения закрытого разбирательства. Обратим
внимание на п. 2, который устанавливает закрытый порядок рассмотрения суда
ми уголовных дел в отношении лиц, не достигших 16 лет. При этом возникает
вопрос, не существует ли противоречия между закрытостью судебного
Секретарюк В.Н. Теоретические и правовые основы принципа уважения личности в стадии
предварительного расследования: дис… канд. юрид. наук / В.Н. Секретарюк. - М.: Институт
экономики и права, 2001. - С. 69.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]